Грэхем МакНилл – Фулгрим (страница 19)

— Проклятые крейсера! — вскричал Балхаан, видя, что корабли прекратили убегать и теперь разворачиваются навстречу «Ферруму». — Они были не более чем приманкой, и я как дурак на нее купился.

Он уже слышал скрежет металла и ощущал под ногами дрожь палубы — «Феррум» отчаянно спешил развернуть орудия к новой угрозе.

— Запуск торпед! — предупредил офицер обороны. — Удар через тридцать секунд!

— Выбросить помехи! — приказал Балхаан, хотя и понимал, что запущенные с такого близкого расстояния снаряды наверняка попадут в цель.

«Феррум» продолжал выполнять поворот, и Балхаан ощутил отдачу от стрельбы оборонительных орудий, встретивших новых врагов заградительным огнем. Часть торпед будет расстреляна и беззвучно взорвется в космосе, но не все.

— Двадцать секунд до удара!

— Стоп машина, — приказал Балхаан. — Полный назад, мы сможем сбить кое-кого из них.

Это была слабая надежда, но в данной ситуации Балхаан предпочитал слабую надежду отсутствию всякой надежды.

Перехватчики как раз в этот момент срываются с аппарелей. Прежде чем устремиться навстречу врагам, они тоже сумеют сбить несколько торпед. Корабль тяжело накренился на один борт; боевой крейсер пытался развернуться быстрее, чем это было предусмотрено его конструкцией, и стоны корабля болью отзывались в сердце его капитана.

— «Железное сердце» докладывает о столкновении с вражеским крейсером. Повреждения значительные.

Балхаан вернулся к главному экрану и увидел, что корабль «Железное сердце» расцвечен огнями взрывов. Между горящим судном и его противниками беспрестанно мелькали яркие штрихи, и лишь большое расстояние и безмолвие скрывали ярость битвы.

— У нас свои проблемы, — произнес Балхаан. — У «Железного сердца» — свои.

Снова раздался голос офицера обороны, и капитан крепче сжал края кафедры.

— До удара четыре, три, две, одна…

Торпеда угодила в правую кормовую часть корпуса, отчего корма резко вздернулась вверх, а палуба под ногами задрожала и накренилась. Замигали красные предупредительные огоньки, главный монитор потускнел, а потом и вовсе погас. Оборванные кабели рассыпали фонтаны искр, из трубопроводов вырвались шипящие облака пара.

— Доложить о повреждениях! — крикнул Балхаан, так сильно сжав края пульта, что железо не выдержало его хватки и треснуло.

Сервиторы и палубные рабочие бросились ликвидировать последствия удара, и Балхаан видел, как из-за контрольных пультов вытаскивают обгоревших офицеров в дымящихся мундирах. Он склонился к вокс-каналу артиллерийской палубы:

— Открыть огонь из всех орудий! Всем батареям — огонь!

— Сэр, — закричал Аксарден, — но некоторые из наших перехватчиков окажутся в зоне поражения!

— Выполняй! — приказал Балхаан. — Иначе выжившим некуда будет вернуться, и потери будут еще больше. Пли!

Аксарден кивнул и захромал по искореженной палубе, чтобы отследить, как выполняется приказ капитана.

Вражеские суда скоро почувствуют, что «Феррум» еще способен драться!

Покои примарха на борту боевой баржи «Железная длань» были отделаны камнем и стеклом и казались такими же холодными и суровыми, как промерзшая тундра Медузы. Каждый раз, входя во владения своего господина, Первый капитан Сантар ощущал, как от стен веет ледяным холодом родного мира. Глыбы мерцающего обсидиана, высеченные на склонах подводных вулканов, поглощали свет, и в приемной всегда царил полумрак, а стеклянные витрины с трофеями и оружием хранили самые личные моменты жизни Ферруса Мануса.

Сантар увидел перед собой почти обнаженного примарха. Слуги омывали его стальную плоть, наносили масло, а затем очищали тщательно отточенными ножами. Едва они заканчивали мытье одной конечности, как за дело принимались оружейники, они слой за слоем накладывали боевые доспехи, состоящие из черных полированных пластин керамита, изготовленных на Марсе самим главным адептом.

— Расскажи все еще раз, советник Сантар, — глухим от едва сдерживаемой ярости голосом произнес примарх. — Как могло случиться, что такой опытный капитан, как Балхаан, умудрился потерять три корабля и при этом не захватил ни одного врага?

— Так получилось, что его заманили в засаду, — ответил Сантар, напряженно выпрямляя спину.

Ранг Первого капитана Легиона Железных Рук и одновременно должность личного советника примарха были самой высокой честью в его жизни, и, хотя Сантар радовался каждому мгновению, проведенному в обществе возлюбленного командира, он пребывал в постоянном напряжении, ожидая момента, когда внезапный гнев Ферруса разразится подобно ужасным и непредсказуемым бурям родного мира.

— В засаду? — фыркнул Феррус Манус. — Проклятие, Сантар, мы становимся слабаками! Месяцы погони за тенью сделали нас безрассудными и беспечными. Так не пойдет!

Феррус Манус возвышался над своими слугами, а его тело светилось белизной, словно было высечено из самой сердцевины ледника. Кожу пересекали полученные в боях шрамы, поскольку примарх Железных Рук никогда не упускал случая вдохновить своих воинов личным примером. Коротко подстриженные волосы были черными, глаза блестели, как серебряные монеты, и во всем его облике чувствовался опыт нескольких столетий войн. Других примархов можно было назвать прекрасными созданиями, красивыми людьми, уподобившимися богам благодаря принадлежности к Астартес, но Феррус Манус не считал себя одним из них.

Как и всегда, взгляд Сантара был прикован к серебристым предплечьям примарха. Плоть его рук двигалась и переливалась, словно жидкая ртуть, каким-то образом запертая в теле и оставшаяся там навсегда. Сантар видел удивительные вещи, сотворенные этими руками. Машины и оружие, собранные или сформированные руками примарха без помощи кузнечного огня и молота, никогда не отказывали и не подводили.

— Капитан Балхаан уже на борту и готов лично принести извинения за свои промахи, кроме того, он готов подать в отставку и отказаться от чина капитана «Феррума».

— Извинения?! — бросил примарх. — Для примера остальным я должен бы получить по меньшей мере его голову.

— Не сочтите за дерзость, мой господин, — возразил Сантар. — Но Балхаан очень опытный капитан, и, возможно, ему следует назначить менее суровое наказание. Может, просто лишить его рук?

— Лишить рук? И какая мне тогда будет от него польза? — спросил примарх, подзывая кивком слугу с нагрудником.

— В самом деле, польза небольшая, — согласился Сантар. — Но, возможно, все же больше, чем в случае лишения головы.

Феррус Манус усмехнулся, и его гнев угас так же быстро, как и разгорелся.

— Дорогой мой Сантар, ты обладаешь редкостным даром. В моей груди пылает расплавленное сердце Медузы, и временами оно воспламеняет мой гнев раньше, чем я успеваю подумать.

— Я всего лишь ваш покорный слуга, — ответил Сантар.

Феррус Манус взмахом руки остановил своих оружейников, шагнул и оказался рядом с Сантаром. Первый капитан считался высоким даже по меркам Астартес и был одет в полный боевой комплект брони, но примарх все же намного превосходил его ростом и не сводил с его лица сверкавших серебристых глаз, в которых не было видно зрачков. Сантар с трудом подавил дрожь; эти глаза, словно кусочки блестящего кварца, все видели и ничего не прощали. От тела примарха пахнуло полировочной пастой и маслом, и Сантар ощутил, как его душа раскрылась навстречу взгляду примарха, не скрывая ни слабостей, ни промахов.

Облик Сантара был типичен для уроженца Медузы — суровое морщинистое лицо, словно утес, высеченный ветром из горного склона, глаза серые, как бури, сотрясавшие небеса родного мира. После вступления в Легион, много десятков лет назад, Сантару удалили левую руку, заменив ее бионическим механизмом. С тех пор за годы службы были заменены и обе его ноги, и оставшаяся правая рука.

— Ты для меня намного больше, чем слуга, Сантар, — произнес Феррус Манус, положив руки на наплечники своего советника. — Ты как лед, который сдерживает огонь, когда он грозит уничтожить здравый смысл, подаренный мне Императором. Ладно, если ты не советуешь лишать его головы, какое наказание предложишь взамен?

Феррус Манус, развернувшись, вернулся к своим оружейникам, а Сантар глубоко вздохнул; от близости примарха и его слов у него пересохло во рту. Он сердито прогнал мгновенную слабость.

— Капитан Балхаан должен извлечь урок из этой неудачи, но его слабость нельзя оставлять безнаказанной. Если сместить его с поста капитана «Феррума», может пострадать моральный дух всего экипажа, а для восстановления своего доброго имени им потребуется руководство Балхаана.

— Так что ты предлагаешь?

— Нечто такое, что заставило бы его осознать ваш гнев и вместе с тем позволило бы оценить милосердие и получить шанс снова заслужить ваше доверие.

Феррус Манус кивнул оружейникам, соединяющим нагрудник с броней на спине, и опустил свои серебряные руки по обеим сторонам туловища, чтобы слуги смогли закрепить бионические механизмы, предварительно протерев все поверхности льняными полотенцами, пропитанными ароматизированным маслом.

— В таком случае я введу в команду «Феррума» одного из Железных Отцов, — сказал примарх.

— Это капитану не понравится, — заметил Сантар.

— Ему придется смириться, — ответил Феррус Манус.

Анвиларий «Железной длани» напоминал гигантскую кузницу. По периметру зала для аудиенций с шипением поднимались и падали огромные поршни, а листовое железо пола дрожало от далекого грохота молотов. Помещение, полностью отданное во власть машин и производства, было похоже на огромную пещеру, пропахшую маслом и горячим железом.