Грэхем МакНилл – Дух мщения (страница 80)
Пробой в мгновение испарил весь «Идеал Терры», и бурлящий плазменный взрыв вздулся расходящимся облаком белого жара.
Вспышка ослепила всех, кто на нее глядел, выжигая глаза из их черепов. Всё в радиусе пятнадцати сотен метров от «Императора» просто исчезло, мгновенно сгорев дотла или превратившись в расплавленный металл.
Кошмарные температуры и давление в точке взрыва превратили землю в стекло и с чудовищной скоростью разметали от центра раскаленные газообразные осадки. Находясь внутри плотного гидродинамического фронта, взрыв стал сокрушающим поршнем, который сдавливал окружающий воздух и разносил на куски все, во что бил. Полусфера расходящейся ударной волны устремилась вслед за ревущим шаром плазменного огня, но вскоре затмила его пылающую ярость.
Перегрузка в эпицентре была колоссальна, она выбила в поверхности Молеха глубокий кратер и швырнула в воздух даже самые крупные боевые машины, словно пшеничные зерна, сдутые с ладони фермера.
В первое же мгновение взрыва число погибших с обеих сторон составило десятки тысяч. В следующие секунды оно увеличивалось по экспоненте. Простые смертные в радиусе четырех километров от детонации погибли практически моментально, размазанные накатывающимся сверхдавлением.
Кроме того, те солдаты, которые находились в укрытиях или внутри укрепленных бункеров, прожили на несколько секунд дольше, пока не обрушились грохочущие ударные волны. Все опорные пункты и траншеи обрушились, эту стадию взрыва пережили лишь самые везучие или тяжелобронированные.
Ближе к флангам сейсмическая сила сбивала солдат наземь и прерывала бой, когда до них доходил колоссальный масштаб произошедшего.
Окутанное дымом грибовидное облако плазмы уходило в небо. Оно достигало тринадцати километров в высоту и было окружено коронами раскаленного до синевы пламени. Палящие ветры с ревом пронеслись по земледельческим равнинам к северу от Луперкалии, выжигая на них всю растительность и жизнь.
Выживших ожидали плазменные ожоги, способные поспорить с любой из отметок, полученных на других планетах, которые раздирала на части война. Центра имперского фронта больше не было, однако тысячи солдат и бронемашин остались сражаться.
Уничтожение «Идеала Терры» было для Молеха лишь началом конца.
На севере и на юге, сразу за пределами досягаемости ударной волны, горизонт заволокло облаками пыли. В водоворот сражения вводились свежие войска.
Кастор Алькад крепко вцепился в помятый борт «Носорога». От зрелища гибели «Императора» неверие в нем боролось с ужасом. Поле боя пребывало в беспорядке, мужчины и женщины выползали из обломков, пытаясь понять, что только что случилось.
Практически все собранные имперские боевые машины сражались в тени «Идеала Терры», и от них осталось немногим больше, чем дымящиеся остовы, которых едва хватало, чтобы опознать, какой машине кто из них принадлежал.
— Все кончено, — произнес Дидак Ферон, выходя из своего «Носорога».
— Нет, — сказал Алькад, указывая туда, где разрозненные командные секции пытались навести подобие порядка в том, что осталось от их сил. — Мы маршируем во имя Молеха.
— Но мы не обязаны
— Придержи свой проклятый язык, — вмешался Кирон.
— Не забывай свое место, — огрызнулся Ферон, приблизившись и встав рядом с Алькадом. — Легат, нам нет нужды погибать здесь. Только не тогда, когда Ультрамар охвачен войной, и Мстящему Сыну нужно, чтобы мы были рядом с ним!
Алькад ничего не ответил, впервые в жизни не зная, что делать. Теория — это всё, но что такое теория, когда вся практика завершилась смертью?
Среди уничтоженной огнем пустоши внизу Алькад заметил, что и враг не избежал кошмарного взрыва. Их армия подверглась точно такому же опустошению. Лишь вражеские титаны пережили взрыв целыми, хотя даже они получили ужасные повреждения.
Они брели сквозь поднятую взрывом пелену пыли и дыма, словно тени. Гигантские убийцы, которым было нечего противопоставить. Даже если бы имперские командиры внизу смогли собрать свои войска, какое оружие, способное сражаться с боевыми машинами предателей, у них осталось?
— Нам нужно возвращаться в Луперкалию, — произнес Ферон.
— И что потом? — требовательно спросил Кирон.
— Мы покинем Молех, — сказал Ферон.
— Как? У нас нет корабля.
— Тогда силой заберем его у врага, — ответил Ферон. — Найдем одиночный корабль и возьмем его штурмом. Затем пробьемся из системы и направимся обратно к Пятистам мирам.
— Ферон, ты уже подверг дисциплинарному взысканию дюжину легионеров, осмелившихся высказать подобную идею, — произнес Кирон. — Я вижу на нескольких из наших несчастных выживших красные шлемы.
— Это было до того, как войну закончили одним ударом, — парировал Ферон, снова обращаясь к Алькаду. — Сэр, мы не можем тут оставаться. Гибель на Молехе ничего не даст. В ней нет ничего практического. Нам необходимо отправиться домой и сражаться в битве, которую мы действительно можем выиграть.
— У нас есть долг перед Молехом, — сказал Кирон. — Мы поклялись его защищать, нас связывает слово, данное Императору.
Кастор Алькад позволял словам подчиненных накатываться на него, зная, что оба правы и оба абсолютно неправы. Он провел по лицу ладонью, стирая песок и кровь битвы. Подмигнул очередной черной отметке напротив своего имени, еще одной неудаче в список «почти попал» и «поучаствовал».
— Сэр, каковы ваши приказы? — спросил Кирон.
Алькад повернулся и поставил ногу на подножку опаленного «Носорога», бросив последний взгляд на развернувшийся внизу ад. На горизонте виднелись несомненные облака пыли от приближающейся бронетехники. Множества бронетехники.
— Вези нас в Луперкалию, — произнес Кастор Алькад.
— Сэр… — начал было Кирон, но Алькад вскинул руку.
— Это приказ, — сказал он. — В Луперкалию.
Из обломков своего «Грозового молота» выползла наполовину ослепшая и обгоревшая Тиана Курион. Ее зеленое одеяние почернело от масла и одеревенело от крови, которая непрерывно толчками лилась из живота. Некоторые ребра сломались, и она сомневалась, что левая нога когда-либо сможет выдержать ее вес. Правая рука превратилась в оплавленное месиво почерневших обрубков. Боли еще не было. Боль придет позже, если допустить, что она доживет до этого «позже».
Сверхтяжелая машина лежала на боку, наполовину почернев и сложившись внутрь, будто пластиковая моделька, которую оставили слишком близко к огню. Резина на сочленениях и башенках капала, как воск, и Курион увидела кости своего экипажа, выброшенного взрывом.
Она не знала, где они находились.
В ушах звенело от взрыва и контузии. Из обоих сочилась липкая жидкость. Она слышала, но все было приглушенным и тусклым, словно пропущенным сквозь воду. Глаза засыпало пылью, но она видела проблески кошмара сквозь поднимающиеся облака дыма, словно блуждающим термальным потокам хватало ума не терзать ее слишком большим количеством ужасных сцен за чересчур краткий промежуток времени.
Она слышала вопли раненых солдат. Самовоспламенение боеприпасов. Горение топливных цистерн и глухие шаги, которые могли принадлежать только охотящимся вражеским машинам. Временами в поле ее затуманенного зрения забредали окровавленные солдаты. Мужчины и женщины с отсутствующими конечностями и сломленными, остекленевшими лицами. Увидев ее, некоторые поворачивались, но не подавали вида, узнали ли своего командующего.
Ее армия сгинула. Погибла за один удар сердца из-за предательства Девайнов.
Она слышала последние обрывки вокс-перехватов с «Идеала Терры», но не понимала их, пока не развернула «Грозовой молот» к «Императору». Стоило ей отвести взгляд от пикт-планшета, как произошел взрыв.
Как давно это было? Явно недавно.
Ее танк находился далеко от того места, где его окапывали. Сила взрыва швырнула его на сотни метров. Она должна была умереть и не хотела думать, какие кошмарные силы оказались приложены к корпусу «Грозового молота». Удар при приземлении раздавил практически всех внутри танка, кроме нее.
И теперь казалось, что ее обманули.
Курион прислонилась к днищу «Грозового молота». На коленях собралась лужа крови. Она могла узнать смертельную рану по виду. Левой рукой командующая нащупала свой пистолет. Она так и не удосужилась обзавестись красивым личным оружием, и у нее не было фамильного наследия, как у некоторых более надменных полковых командиров. Это был просто стандартный лазерный пистолет типа «Марс». Полный заряд, рифленая рукоять и железные прицельные приспособления. Функциональный, но без прикрас.
Совсем как она сама.
Подойдет. Это было единственное оставшееся у нее оружие, а она где-то читала, что солдату хорошо умереть с оружием в руках.
Перед ней шевельнулась тень. Нечто с габаритами и подвижностью живого существа. Нечто такое, что не должно было быть здесь. Мимо нее проворно прошло огромное чудовище, покрытое чешуей с серым мехом. Его руки и плечи были перевиты нечеловеческими мускулами.
Курион попыталась вспомнить местное название зверя.
Маллагра. Да, точно.
Какого дьявола маллагра делала так далеко к северу? Разве они все не сидят по горам и джунглям? А затем Курион увидела, что чудовище не одно. Десятки таких же зверей бесновались среди окровавленных выживших из ее армии, самозабвенно терзая и пожирая тех. Они двигались с поразительной скоростью, сгребая раненых солдат когтистыми лапами, раздирая их и скармливая в свои пасти-мясорубки.