Грэхем МакНилл – Дух мщения (страница 6)

Под куполом километровой высоты располагался Гегемон — чудо гражданской инженерной мысли, которое идеально воплощало замысел, лежавший в основе создания Дворца. Расположенный в округе Кат Мандау Старой Гималазии Гегемон был резиденцией имперского правительства — центром деятельности, где никогда не останавливался и не прерывался даже на миг непрестанный труд.

Лорд Дорн, разумеется, хотел укрепить его, обложить золотые стены адамантием и камнем, однако это распоряжение было тихо отменено на высшем уровне. Если бы армии магистра войны углубились во Дворец настолько, это означало бы, что война уже проиграна.

Его кости пронизывал миллион комнат и коридоров — от бездушных загородок из голого кирпича для писцов до головокружительных покоев из оуслита, мрамора и золота, заполненных величайшими сокровищами искусства всех времен. Десятки тысяч закутанных в рясы секретарей и клерков спешили по высоким вестибюлям в сопровождении нагруженных документами сервиторов и бегущих рысцой чернорабочих. Послы и знать со всего мира собирались, чтобы подать петицию лордам Терры, а министры руководили делами бесчисленных департаментов.

Гегемон давно перестал быть зданием в буквальном смысле этого слова. Он раскинулся за пределы купола, превратившись в громадный самостоятельный город: спутанную массу отвесных провалов архивов, канцелярских башен, куполов просителей, дворцов бюрократии и ступенчатых террас с висячими садами. За века он стал практически непостижимым органом тела Империума, функционирующим, несмотря на чрезвычайную сложность структуры (или, возможно, именно благодаря ей). Это было неторопливо бьющееся сердце владений Императора, где решения, касающиеся миллиардов, распространялись по Галактике функционерами, которые ни одного дня не провели вне вращения кругов Дворца.

И округ Кат Мандау был лишь одной из многих сотен подобных областей, заключенных внутри окованных железом стен самой могучей крепости Терры.

Под затянутой облаками вершиной центрального купола Гегемона располагалась уединенная рифтовая долина, где можно было встретить последние из оставшихся образцов естественной растительности Терры. Купол был столь огромен, что на разной высоте властвовали различные микроклиматы, из-за чего возникали миниатюрные погодные модели, противоречащие всем представлениям о замкнутости.

Поблескивающие белые утесы были укутаны вечнозеленой горной растительностью и украшены каскадами ледопадов, от которых питалось хрустальное озеро с зеркальными карпами кои. К отрогу скалы на полпути до утесов лепились руины древней цитадели. Внешняя стена давным-давно обрушилась, а остатки внутренней крепости отделялись группой концентрических кругов из стеклянистого вулканического камня.

Долина существовала до создания Дворца, и молва утверждала, будто она имела особое значение для самого Повелителя Человечества.

Правду знал лишь один человек, но он никогда бы ее не открыл.

Малкадор Сигиллит сидел на берегу колышущегося озера, решая, наступать ли уверенно справа, или же отбросить осторожность и атаковать всеми силами. Он обладал более крупной армией, однако противник был гораздо больше него — гигант, облаченный в боевой доспех цвета освещенного луной льда и укутанный в меховой плащ. Длинные косички красно-коричневых волос с вплетенными драгоценными камнями и пожелтевшими клыками были откинуты с благородно-дикого лица, которое в искусственном освещении купола казалось белым, словно мрамор.

— Ты собираешься ходить? — спросил Волчий Король.

— Терпение, Леман, — произнес Малкадор. — В хнефатафле много тонкостей, и каждый ход нужно тщательно обдумывать. Особенно, когда атакуешь.

— Я в курсе насчет тонкостей игры, — отозвался Леман Русс. Его голос звучал, как гортанное угрожающее рычание хищника. — Это я изобрел этот вариант.

— Тогда ты знаешь, что меня не надо торопить.

Могучий более, чем может подразумевать это определение, Леман Русс был цунами, что зарождается далеко в море и набирает силу на протяжении тысяч километров по мере приближения к берегу. Его материальное тело воплощало собой мгновение перед ударом. Даже когда Леман Русс явно пребывал в покое, казалось, будто ему стоит огромных усилий удерживаться от буйного взрыва.

У него на поясе, на ремне висел охотничий клинок с костяной рукояткой. По его постчеловеческим меркам это был кинжал, для всех же остальных — меч.

Рядом с Леманом Руссом Малкадор выглядел хрупким сгорбленным стариком. По мере течения времени это все меньше походило на тщательно культивируемый образ и все больше становилось подлинным отражением усталости в глубине его души. Белые волосы ниспадали с его головы и лежали на плечах, словно снег на громадных склонах Джомолунгмы.

Находясь в обществе Сангвиния или Рогала Дорна, он мог бы связать волосы, однако с Руссом внимание к физическим мелочам отходило на второй план перед насущными делами.

Малкадор изучал доску — разделенный на неравные сегменты шестиугольник с восьмиугольным возвышением по центру. В каждом сегменте были проделаны прорези, куда помещались фигуры, вырезанные из пожелтевших зубов хроссхвалура: набор воинов, королей, чудовищ и сил стихий. Части доски были сделаны подвижными, они могли надвигаться друг на друга и скрывать или открывать новые сегменты, а встроенные в каждый из боков стержни поворачивались, блокируя или открывая прорези. Все это позволяло умелому игроку одним движением радикально менять характер игры.

У одного из играющих был король и небольшая группа помощников, у другого — армия, и, как в большинстве подобных игр, задача стояла убить вражеского короля или сохранить ему жизнь в зависимости от выбранного цвета. Русс всегда предпочитал играть за находящегося в меньшинстве короля.

Малкадор вынул ярла-владетеля и передвинул его ближе к восьмиугольнику, на котором собрались фигуры Волчьего Короля, а затем повернул один из стержней. Внутри доски завертелись пощелкивающие механизмы, но было невозможно узнать наверняка, какие прорези открылись, а какие закрылись, пока игрок не делал ход.

— Дерзко, — заметил Русс. — Немо бы сказал, что ты недостаточно обдумал этот ход.

— Ты на меня давил.

— И ты позволил себя подгонять? — задумчиво произнес Русс. — Я удивлен.

— Сейчас не время для глубоких раздумий.

— Ты об этом уже говорил.

— Об этом важно говорить.

— Но еще и не время для безрассудства, — сказал Русс, передвинув боевого ястреба и повернув боковой стержень. Ярл-владетель Малкадора упал на бок, занимаемая им прорезь закрылась.

— Глупо, — произнес Малкадор, отказавшись от возможности изменить доску ради того, чтобы продвинуть лишнюю фигуру. — Теперь ты открыт.

Русс покачал головой и надавил на сегмент доски перед собой, развернув его на девяносто градусов. Когда тот со щелчком встал на место, Малкадор увидел, что слуги короля теперь готовы обойти его армию с фланга и казнить главную фигуру.

— Ты говоришь «открыт», — сказал Русс. — А я говорю «беркутра».

— Удар охотника, — перевел Малкадор. — Это по-чогорийски.

— Меня научил этому названию Хан, — отозвался Русс (он никогда не приписывал себе чужих заслуг). — Мы называем это «алматтигрбита», но его термин мне нравится больше.

Малкадор аккуратно опрокинул свою главную фигуру набок, зная, что из ловушки Волчьего Короля не будет спасения, одно лишь медленное истребление, из-за которого его оставшаяся без предводителя армия окажется рассеянной по углам доски.

— Славно сыграно, Леман, — произнес Малкадор.

Русс кивнул, наклонился и достал из-под стола широкогорлый кувшин с вином. В другой руке у него была пара оловянных кубков. Один он оставил себе, а второй протянул Малкадору. Сигиллит заметил происхождение вина и с любопытством приподнял бровь.

Русс пожал плечами.

— Не все у Сынов было отравлено колдовством.

Вино разлили, и Малкадор был вынужден согласиться.

— Как скоро твой флот будет готов к бою? — спросил Сигиллит, хотя уже изучил рабочий график фабрикатора Кейна с Новопангейской орбитальной верфи касательно фенрисийских кораблей.

— Щенки Альфария пытались вырвать «Храфнкелю» сердце, но его кости крепки, и он вновь отправится в плаванье, — флегматично проворчал Русс. — Кораблестроители говорят мне, что прежде, чем он будет готов выйти в пустоту, пройдет, по меньшей мере, три месяца, и даже угрозы Медведя не заставят их работать быстрее.

— Медведя?

— Прицепившаяся ошибка в имени, — только и ответил Русс.

— А остальной флот?

— Может и дольше, — сказал Русс. — Задержка раздражает, но если бы ангелы Калибана не прибыли вовремя, флот вообще не из чего было бы восстанавливать. Впрочем, мы занимаем время. Тренируемся, сражаемся и готовимся к предстоящему.

— Ты обдумал мою альтернативу?

— Обдумал, — отозвался Русс.

— И?

— Мой ответ «нет», — произнес Русс. — От нее смердит местью и крайними мерами.

— Это стратегия, — сказал Малкадор. — Упреждающий удар, если угодно.

— Семантика, — ответил Русс, и в его голосе появился предупреждающий скрежет. — Не думай плести вокруг меня лингвистические узлы, Сигиллит. Мне известно, почему ты хочешь сжечь эту планету, но я воин, а не разрушитель.

— Тонкая разница, друг мой, однако если смерть какого-либо мира и заставит магистра войны свернуть с пути, то именно этого.