Грэхем МакНилл – Дух мщения (страница 22)
Он видел, как губы Малогарста шевелятся, однако их движения не соответствовали издаваемым звукам. Звук напоминал смесь скрежета ржавого металла по камню, предсмертного хрипа и песни без мотива.
Таргост закашлялся, отхаркнув сгусток слизи. Он почувствовал вкус крови и сплюнул на пол. Моргнув, чтобы отогнать секундное головокружение, он крепче сжал каменный кинжал, желчь из желудка стала подниматься по пищеводу. Глаза Таргоста расширились, когда с клинка начал струиться тлетворный черный дым. Миазмы льнули к лезвию, и Таргост ощутил вес убийств, совершенных за долгую жизнь кинжала. Температура стремительно падала, и от каждого выдоха оставался длинный видимый шлейф.
— Пора, — произнес Малогарст, и шестнадцать воинов в капюшонах запрокинули пленникам головы, чтобы обнажить шеи.
Таргост шагнул к ближайшему, юноше с красивым лицом и расширенными перепуганными глазами.
— Прошу, я только…
Таргост не дал человеку закончить и погрузил кинжал с дымным лезвием глубоко в его горло. Из причудливой раны ударил фонтан крови. Воин в капюшоне толкнул умирающего вперед, и Таргост двинулся дальше, вскрывая одно горло за другим, оставляя без внимания ужас и последние слова жертв.
Когда умер последний, кровь заплескалась вокруг сапог Таргоста и перелилась через край плинта. Меловые символы начали жадно пить, и Таргост почувствовал, что его кисть задрожала.
— Мал… — произнес он, когда его рука поднесла клинок к его же собственному горлу.
Малогарст не ответил. Его губы все еще извивались, противореча не-звукам, которые он издавал. Таргост повернул голову, но мир вокруг превратился в застывшую картину.
— Малогарст! — повторил Таргост.
— Он не в силах тебе помочь, — произнес Гер Геррадон.
Таргост взглянул в лицо, озаренное злобой и извращенным удовольствием от страданий. Черты Геррадона более не были обмякшими из-за смерти мозга, они растянулись в ухмыляющейся гримасе. Глаза были белыми как молоко и пустыми словно нераскрашенные глаза куклы. Что бы их ритуал ни вытянул из варпа, это был не Гер Геррадон, а нечто неизмеримо древнее, свежерожденное и окровавленное.
— Шестнадцать? Это лучшее, на что вы способны? — произнесло оно. — Шестнадцать жалких душ?
— Это священное число, — прошипел Таргост, силясь не дать клинку достать до шеи. Несмотря на леденящий холод, по его лицу бежали ручейки пота.
— Для кого?
— Для нас, для легиона… — прохрипел Таргост. — Мы — Шестнадцатый легион, дважды Октет.
— Ааа, понятно, — отозвалась тварь варпа. — Священное для вас и бессмысленное для нерожденных. После всех уроков Эреба вы всё еще умудряетесь понимать неверно.
Злость задела Таргоста за живое, и неотвратимое продвижение клинка к пульсирующей артерии на шее замедлилось.
— Неверно? Мы же призвали тебя, так ведь?
Тварь, облеченная плотью Геррадона, рассмеялась.
— Вы меня не призывали, я вернулся по собственному желанию. У меня так много всего, чему можно вас научить.
— Больно слышать, что ты меня не узнаешь, Сергар.
Дымящиеся кромки покрытого кровью клинка коснулись шеи Таргоста. Кожа разошлась под острием. Нож погрузился глубже в шею, и толчками потекла кровь.
— Кто я такой? — прохрипел демон. — Я Тормагеддон.
Рассуа везла следопытов из Старой Гималазии на Ультиму Туле, самое дальнее сооружение из тех, что находились на орбите Терры. Если не считать еще незавершенный Пламенный Риф, Ультима Туле была самым последним дополнением к обитаемым платформам, степенно кружившимся вокруг родной скалы человечества. Она была меньше, чем суперконтинент Лемурия, менее производительна, чем промышленная энергостанция Родиния, и лишена величественной архитектуры Антиллии, Ваальбары и Каньякумари.
Ее построили шестьдесят два года назад рабочие, впоследствии переведенные в дальние сектора Империума. Старшие братья затмевали ее по размерам и мощности, так что ее внесли в орбитальный реестр Терры не более чем сноской.
За время своего существования Ультима Туле была тихо позабыта большей частью обитателей Терры. У большинства орбитальных архитекторов подобная участь своего детища вызвала бы скорбь, однако незаметность изначально была целью Ультима Туле.
Она состояла из двух матово-черных цилиндров длиной по пятьсот метров и диаметром в двести, которые соединял между собой центральный сферический узел. Сооружение не пронизывали бронированные окна, и о его существовании не предупреждало мигание противоаварийных фонарей. Любому звездоплавателю, которому бы повезло краем глаза заметить Ультиму Туле, было бы простительно принять ее за мертвый орбитальный мусор.
Внешний вид был намеренно обманчив. Ультима Туле представляла собой одно из самых сложных сооружений, вращающихся вокруг Терры, и ее бесчисленные комплексы ауспиков тихо отслеживали космическое сообщение по всей системе.
На темной стороне открылся посадочный ангар, который оставался видимым ровно столько, сколько требовалось для приема пригодной для полетов в пустоте «Валькирии». За штурмовым транспортом закрылись защищенные от ауспиков противовзрывные двери, и Ультима Туле продолжила свой путь вокруг планеты внизу, словно ее никогда и не было.
Незаметная и забытая.
В точности как постановил Малкадор, отдавая приказ об ее постройке.
В Хранилище было прохладно, в воздухе поддерживалась постоянная температура и влажность. Более хрупкие артефакты, содержащиеся здесь, были герметично заключены в стазисное поле, и Малкадор ощущал резкий привкус выделений от потайных генераторов.
При его приближении хрустальные витрины освещались, но он обращал на их содержимое мало внимания. Книга, некогда ввергнувшая мир в войну, наброски полимата из Фиренции, которые Император счел (как оказалось, мудро) слишком опасными, чтобы показывать Пертурабо, полуоформленное изваяние воплощенной красоты.
Малкадор лгал, говоря юному Халиду Хасану, что эти грубо обтесанные стены — все, что осталось от Крепости Сигиллита, однако некоторые истины достаточно неуютны и без того, чтобы обременять ими еще и других.
Помещение было меньше, чем те, что его окружали, и Малкадору потребовалось всего мгновение, чтобы добраться до стелы из Гиптии. Она покоилась в укрепленной деревянной колыбели, изначальный черный глянец не потускнел за тысячи лет. Как и в случае со многими из хранимых здесь объектов, за возвращение этого фрагмента духа человечества было заплачено жизнями.
Малкадор закрыл глаза и приложил кончики пальцев к холодной поверхности камня. Гранодиорит, вулканическая порода, идентичная граниту. Стойкая к износу, хотя и не несокрушимая.
Учитывая, что она раскрыла в минувшие эпохи, была некая приятная симметричность в том, что она позволяла ему делать теперь. Дыхание Малкадора замедлилось, и уже охлажденный воздух стал еще холоднее.
— Мой повелитель, — произнес он.
Ответом Малкадору была лишь тишина, и у него появились опасения, что бойня, бушующая под дворцом, слишком жестока и всепоглощающа, чтобы отвечать. Термин
Голос Императора эхом разнесся в его разуме — громовой и подавляющий, но при этом знакомый и братский. Даже на столь неизмеримом расстоянии Малкадор ощущал его мощь. И усилия, которые требовались для установки связи.
— Как идет сражение?
— Леман Русс на Терре, — сказал Малкадор.
— Он принес вести о Льве. Сообщают, что двадцать тысяч Темных Ангелов направляются в Ультрамар.
От напряжения, необходимого для поддержания связи, по спине Малкадора заструились ручейки пота.
— Ходят… тревожные слухи о том, что происходит во владениях Жиллимана.
— Мы называем это Гибельным штормом. Мы с Немо полагаем, что резня на Калте была частью организованной последовательности событий, предшествовавших зарождению катастрофического и непроницаемого варп-шторма.
— Это же Жиллиман, что он, по-вашему, делает? Он строит империю.
— Так говорит Волчий Король, мой господин. Похоже, что в конечном итоге воины Льва на нашей стороне.
— Сомневался, — признался Малкадор. — После того как тайные посланцы Рогала вернулись с их родного мира с пустыми руками, мы опасались худшего. Однако Ангелы Калибана пришли на помощь Волкам, когда Альфарий угрожал уничтожить их.
В мыслях Малкадора появилась боль сожаления.
— Русс все еще планирует сразиться с Хорусом лицом к лицу, — произнес Сигиллит. — Он посылает моих Рыцарей направить его клинок, и никаким моим словам не сбить его с пути.
— Русс — ваш палач, — тактично сказал Малкадор. — И в эти дни его топор опускается с излишней охотой. Это уже почувствовал Магнус, теперь почувствует и Хорус.