Грэхем МакНилл – Долг Ордену (страница 9)

– Но как? – настаивал Гален. – Лорд Калгар, вы вернулись с «Неукротимого» с вестью о смерти демона. На том звездном форте несли гарнизонную службу мои люди!

Калгар медленно кивнул.

– Меня ждет вечный позор, но, боюсь, они все мертвы. Олантор, Децим, Сабатина и даже почтенный брат Алтарион. – Он развернулся к капитанам: – С помощью инквизиции я смог победить М‘Кара, но не смог уничтожить его суть. Для этого требовалась сила, которой не обладаю даже я. Единственной возможностью было привязать самое его существо к варп-ядру форта – тюрьме, которая сжималась все больше с каждой яростной попыткой демона освободиться. Курс «Неукротимого» должен был увести его в небытие, в ничто глубин варпа, но ненависть М‘Кара была так сильна, что любой маршрут, проложенный навигатором, неизбежно возвращал форт в Ультрамар.

– И поэтому его постоянно охраняли, – сказал Гален, практически сокрушенный потерей половины своей роты. – Вы не смогли избавиться от него, а потому должны были следить за ним.

Лорд Калгар снова кивнул. Уриэль чувствовал, как каждое слово магистра словно выбивает у него из-под ног тот прочный фундамент, на котором основывались все его убеждения. Уничтожение М‘Кара было частью мифа, сложившегося вокруг Калгара; эту историю рассказывали рекрутам, чтобы воодушевить их, наполнить их сердца огнем честолюбия. Оказалось, что не только Уриэль, но и весь орден стали жертвами обмана, и такое могло поколебать даже самый стойкий дух. Оглядев присутствовавших, Уриэль увидел, что боль отразилась на лице каждого воина. Сама идея о том, что такой почтенный герой Ультрадесанта, как лорд Калгар, мог намеренно исказить правду, казалась возмутительной, невероятной.

– А затем кто-то обнаружил форт и освободил Рождённого Трижды, – закончил Тигурий.

– Это единственно возможное объяснение, – грустно признал Калгар.

– Кто? – воскликнул Сикарий. – Кто мог знать, где находится «Неукротимый»?

– Думаю, я смогу внести некоторую ясность по этому вопросу, – сказал магос Локард.

Постукивая конечностями по мраморным плитам, Локард подошел к саванту Судзаку. 

– Вы позволите?

Судзаку кивнула, и Локард, развернувшись телом вокруг своей оси, передал саванту информационную пластину. Тот вставил ее в машину, вновь взмахнул жезлом, и появилось изображение планеты, сопровождавшееся потоками биометрических, географических и картографических данных. Картинка увеличилась, показывая поверхность планеты – зеленый мир, где пестрые джунгли чередовались с сельскохозяйственными угодьями, расположенными в плодородных областях.

Уриэль не замечал в картинке ничего необычного, пока в поле зрения не попало сооружение явно имперской архитектуры, – только тогда он смог сопоставить его масштаб и размеры лесов, окружавших здание.

– Комплекс Голбасто, – заговорил Локард. – Изолированный исследовательский центр, основанный 53,9 терранских года назад, чтобы изучать воздействие различных стимуляторов роста на основные сельскохозяйственные культуры. Вначале исследование добилось только скромных успехов, но два года назад магос Сзалин сообщил, что получены многообещающие результаты при использовании вирусного средства, которое он назвал «штамм Гераклита».

На картинке возникла панорама планеты, и Уриэль, теперь уже зная о замыслах Адептус Механикус, смог оценить размах проекта Голбасто. Бесконечный лес деревьев, которые приносили плоды размером с торс человека; зерновые культуры с зернами не меньше гранаты; поля, злаки на которых вырастали выше «Пса войны». Такое исследование имело огромный потенциал, но он пока не мог понять, как это связано с нынешней ситуацией.

– И какая здесь связь? – спросил Агемман, повторяя мысли Уриэля.

– Прямейшая, капитан Агемман, – заверил его Локард. – Все взаимосвязано, и важна каждая деталь. Позвольте показать вам.

Изображение вновь сфокусировалось на комплексе Голбасто, но теперь здание было разрушено, и дым от пожарища поднимался в небо, накрывая соседний лес.

– Что случилось? – спросил Уриэль.

– Комплекс подвергся нападению и был уничтожен, а весь его запас штамма Гераклита – украден. Было найдено только одно тело – магоса третьего класса Эвлейма; из его разбитых катушек памяти сортировщики данных смогли извлечь лишь эти изображения.

Картинка изменилась еще раз, показывая теперь серию снимков, искаженных помехами: серебряный купол в центре комплекса, объятый огнем; смазанное изображение лица, похожего на маску трупа, сшитую из кусков с помощью проволоки; и наконец, в отдалении, группа воинов в доспехах – очевидно, космодесантники. Почти у все них броня была цвета железа, но один выделялся тем, что доспех его был глянцево-черным.

– Кто они? – спросил Уриэль; у него зародилось страшное подозрение.

Локард взмахнул аугметической рукой, и гаптические рецепторы увеличили изображение, сфокусировав его на людях. Картинка получилась слишком размытой, чтобы различить лица, но символы на доспехах стали видны. Черно-желтые шевроны на краях пластин брони, а на одном наплечнике – ненавистный железный череп в обрамлении восьмиконечной звезды.

– Железные Воины! – прошипел Уриэль. – Нет, этого не может быть.

– Но кто этот другой? – спросил Леарх. – Тот, который в черном.

Уриэль не ответил, но в том, как держался этот воин, было что-то знакомое: язык его тела откровенно говорил о силе, мастерстве и манере сражаться. Этот воин любил нападать из засады – охотник, что наносит удар под покровом тьмы, и Уриэль был уверен, что встречал его раньше.

– Подозреваю, в этом происшествии есть определенный личный подтекст, а не только простая жажда разрушения, свойственная демоническим существам, – продолжал Локард. – Осмелюсь предположить, что организатор атаки на Тарент имеет какой-то личный интерес, связанный с капитаном Вентрисом.

– Почему так? – удивился Калгар.

– Я вышел на комплекс Голбасто после того, как была атакована еще одна планета. Она была уничтожена как раз штаммом Гераклита.

– Тарсис Ультра, – сказал Уриэль, уже зная, к чему клонил Локард. – Я ведь прав?

– Вы правы, – ответил Локард со вполне человечным сожалением. – В той немногой растительности, что уцелела на Тарсис Ультре, я обнаружил следы этого штамма. Судя по всему, налетчики захватили орбитальную пусковую установку и обстреляли планету ракетами, несущими вирус.

– Но разве штамм был так уж опасен? Вы же сами сказали, что он предназначался для увеличения урожайности. Как он мог погубить целый мир? – допытывался Калгар.

– Не мог, милорд, если только этот мир не был загрязнен последствиями тиранидского вторжения, – пояснил Локард. – Хотя флот тиранидов был разгромлен, на поверхности Тарсис Ультра оставалось много биоматериала, отложенного существами. После победы мы запустили несколько программ по зачистке, но так и не смогли уничтожить все следы. Вы должны понять, что тиранидские организмы движимы лишь одним инстинктом – размножаться. Это гиперэволюционная особенность, которая позволяет заполнить планету разросшимися спорами, а те в свою очередь душат всю органику, способствуя более легкому ее усвоению организмами, собирающими биоматериал. Штамм Гераклита до предела ускорил развитие тиранидских организмов, и никто не мог их остановить. Они покрыли землю едкими водорослями, заразили каждую молекулу кислорода и выжгли атмосферу. Планета была съедена за несколько дней и осталась беззащитной перед излучением звезды. Теперь это просто голая скала.

Взглянув на Уриэля, Локард вернулся к статуе Конора и наклонился за серебряной коробкой.

– Но среди всего этого разрушения мы нашли нечто неожиданное. С орбитальной платформы была запущена ракета с пустой боеголовкой: ее использовали, чтобы доставить на поверхность что-то иное, чем боезаряд. Она испускала локационный сигнал, так что запустивший ее явно хотел, чтобы ракету нашли.

– И здесь то, что несла эта ракета? – спросил Уриэль.

– Да. – Открыв коробку, Локард достал помятый шлем. Мк-VII, модель «Аквила»; краска облезла, но цвет еще можно было распознать – равно как и перевернутую омегу Ультрадесанта на лобовой части. Повернув шлем, Локард прочитал знак оружейника на внутренней кромке:

– Шесть-эпсилон-гладиус.

– Это мой шлем, – сказал Уриэль. – Он был на мне на Медренгарде. Он там и остался.

– Кажется, ты связан с грядущей войной на более личном уровне, чем большинство из нас, – предположил лорд Калгар. – Почему?

– Этому может быть только одно объяснение, – ответил Уриэль. – Хонсу.

На протяжении всего следующего часа Уриэль рассказывал об эпопее, сопровождавшей исполнение его смертельной клятвы. Он поведал о том, как Омфал Демониум перенес их с Пазанием на другой край Галактики, в один из проклятых миров Ока Ужаса, где они оказались втянуты в столкновение между соперничающими кузнецами войны из Железных Воинов. Он рассказал о том, как они встретились с астартес-ренегатами и их лидером, Ардариком Ваанесом из Гвардии Ворона; в этом месте интерес капитана Шаана к истории резко возрос.

Многие из собравшихся Ультрадесантников уже знали эти факты, но все равно внимательно слушали новый вариант рассказа. Не дрогнув, Уриэль описал то, каким образом они с Пазанием пробрались в чудовищную крепость кузнеца войны Хонсу, находившуюся тогда в осаде, и как их взяло в плен создание по имени Оникс. Хонсу посчитал их ренегатами вроде Ваанеса и предложил перейти на его сторону, сама идея чего вызвала у Ультрадесантников отвращение. Даже Сикарий улыбнулся словам Уриэля о том, куда они послали сделавшего им подобное предложение. Но все улыбки погасли, когда рассказ перешел к жуткому логову мортициев, а затем к плену Уриэля внутри одной из маток Демонкулабы и страшному способу его освобождения.