Грэхем МакНилл – Долг Ордену (страница 24)

Самым горьким в этой ситуации было то, что захваченные корабли скорее всего отремонтируют в причальных доках «Неукротимого». Былой надежности и прочности в них уже не будет, но они смогут нести орудия, и, похоже, противнику важно было только это.

– Какие будут приказы, милорд? – спросил Вибий.

– Свяжитесь с мастером-инженером, узнайте, есть ли способ оживить двигатели, хотя бы на несколько мгновений.

– Милорд, – Вибий словно сам не мог поверить, что произносит эти ужасные слова, – двигателей нет. Мы падаем в атмосферу Талассара, и сделать ничего нельзя. «Цезарь» потерян.

– Но маневровые двигатели еще работают?

– Едва.

– Тогда не дай нам развалиться на части в атмосфере, Вибий. Большего я не прошу.

– Мы не сможем посадить «Цезаря», – отметил Вибий.

– Знаю. Мы покидаем корабль.

ГЛАВА 8

Её тут не было. Сикарий осмотрел каждый труп, и её тут не было. Разочарованный, он отбросил последнее тело прочь и начал вытирать рукавицы тряпкой, припасённой специально для таких случаев. Разрушенный город дымился в предрассветных лучах, когда-то гордые постройки стали могилами мертвецов.

Сикарий крепко сжал эфес Клинка Бури. Сегодня он им сразил множество солдат (они не заслуживали права именоваться воинами) Рождённых Кровью, но этого никогда не было достаточно. То, что осталось от этого маленького поселения, когда-то называлось Олинтусом. Это был процветающий торговый пост среди широких лесов в юго-восточных пределах Эспандора. Его здания были просты и уютны, символизируя грубый характер и любовь к жизни на лоне природы, предпочитаемые уроженцами этой планеты.

Эспандор имел первозданную, нетронутую красоту, поспорить с которой могли не многие миры. Сикарий был сыном Талассара и предпочитал миры, отличающиеся большей культурой. Олинтус смотрелся ужасно скучно по сравнению с величественными и поражающими воображение архитектурными стилями Талассара.

Было ли на Эспандоре что-нибудь соответствующее великолепию Башенного Рифа, огромных золотых шпилей, что поднимались из вод северного побережья Глаудора? Что на этом пограничном мире могло надеяться конкурировать с мраморными цитаделями консульских гильдий Перузии? Печаль охватила его, когда он представил, сколько этой красоты уцелело.

Вдали, над лесом, возвышались горы. Местами лес горел, посылая в небо высокие столбы серого дыма. Праксор Манориан направил несколько Щитоносцев на тушение пожаров на краю поселка, и бойцы Иксиона рубили деревья, чтобы устроить встречный пал.

Сикарий оглядел Олинтус: белую штукатурку на многих зданиях, вражеские солдаты, оккупировавшие посёлок, замазали нечистыми рунами. «Гордость Катона», лендрейдер, что вёз его в бой, сносил эти осквернённые здания своим адамантиевым бульдозерным отвалом.

То немногое, что осталось стоять, либо было объято огнём, либо было так изрешечено попаданиями болтов и других снарядов, что мало походило на человеческие творения. Почти тысяча трупов мерзкой вражеской солдатни, что обороняла этот город, была свалена как дрова в центре города. Бойцы сержанта Тириана начиняли транспорт Рождённых Кровью взрывчаткой, и в течение часа от вражеского войска не останется и следа.

– Нашли её? – спросил сержант Дацей, пробираясь через завалы. Дацей прижимал болтер к груди. Болтер сверкал серебром на стволе и бронзой на боковых планках так, будто вышел из мастерской оружейника.

– Нет, – ответил Сикарий. – Её здесь нет. Тысяча тел, но её нет.

Дацей покачал головой.

– Я говорил вам, что её здесь не будет. Та, что называет себя королевой, не будет окружать себя таким сбродом.

– Мы разгромили шесть передовых отрядов, и нет никаких следов, – сказал Сикарий. – Я начинаю подозревать, что у неё и вправду есть эльдарское предвидение.

– Или ей просто везёт? – предположил Дацей, наклонившись над телом, что изучал Сикарий.

– Я не люблю удачливых противников.

– А кто любит? Но мы должны уходить, капитан. Весь этот дым, несомненно, привлечёт врагов.

– Ты прав. Нам нужно проверить следующую цель.

Дацей помедлил с ответом и повернулся к развалинам Олинтуса.

– Вы знаете, что этот город когда-то населяли почти шесть сотен человек?

– Я видел тела, – сказал Сикарий, вспоминая отвратительное зрелище зверски убитых жителей.

– Некоторые из этих людей бежали в Гераполис, но большинство отказалось отступать. Они взяли свои винтовки и остались, чтобы защитить свои дома.

– Я не ожидал меньшего от граждан Ультрамара. К чему ты это сказал?

– Это был благородный поступок, но в конечном счете бесполезный. Мы должны вернуться в Гераполис.

– Отступление? Не тогда, когда есть ещё враги.

– У нас нет выбора, капитан, – твёрдо сказал Дацей. – Мы уже слишком задержались. Боеприпасов осталось меньше, чем мне бы хотелось, и наш транспорт сжёг почти всё топливо. Если мы продолжим, то не сможем вернуться. Нам нужно уходить, и уходить нужно сейчас.

Сикарий обуздал своё огорчение, желая поспорить, но он знал, что Дацей прав. Они ушли слишком далеко. Он улыбнулся, решение было принято.

– Я таков, каков я есть, Дацей, – сказал наконец Сикарий. – Я не могу это изменить.

– Мне этого и не нужно.

– Некоторые называют меня тщеславным, я знаю об этом. Но я не такой, – сказал Сикарий, глядя на лес. – Я служу ордену в меру своих способностей. Мой путь – двигаться быстро и не давать моим врагам неподвижную цель. И лучший способ сделать это – убить королеву корсаров. Она ключ, Дацей, я знаю это.

– Посмотри на эту мразь, – сказал Сикарий пиная труп под ногами. – Ты думаешь, такие, как он, смогли бы драться до конца, не собери их эта Саломбар вместе? Если и есть истина войны, в которую я верю, то она гласит: если вы убьете голову, тело умрет.

– Мы найдем её, – сказал Дацей. – А потом ты убьешь её, я уверен в этом.

Дальнейшее обсуждение было прервано прибытием Гая Прабиана, его силовой меч и щит были закреплены за спиной. Чемпион роты убил сегодня больше ста врагов, и Сикарий удивлялся, с какой простотой он это делал.

– Что такое, Гай? – спросил Сикарий, видя озабоченность своего чемпиона.

– Сообщение от Сципиона Воролана, – сказал Прабиан. – Войска Рождённых Кровью приближаются.

В отсутствии скаутов бойцы отделения Воролана часто занимались разведкой для 2-й роты. Развернутые на холмах к западу, они действовали как глаза и уши Сикария в предыдущем бою.

– Где? – потребовал Дацей, когда Сикарий снова уставился на разрушенный город.

– Там две независимые группы. Крупнейшая идет прямо на нас, около шести километров к востоку. Тяжелая бронетехника и астартес-предатели. Больше роты.

– А другая? – спросил Сикарий.

– В пяти километрах к северу, но движется на юго-запад, по направлению к мосту через ущелье Акциум.

– Они пытаются отрезать нам путь к отступлению, – сказал Дацей.

– Нам нужно выдвигаться, – решил Сикарий. – Сейчас же.

Окинув воинов, стоявших перед ним, критическим взглядом, Уриэль остался доволен увиденным. Это были лучшие и самые храбрые бойцы 4-й роты, которые уже много раз доказали свое мужество и доброе имя в схватках с врагами, ужаснее которых нельзя было представить. Каждый из них был героем, благородным и прославленным, и о великих подвигах их были написаны целые тома в Библиотеке Птолемея.

Раньше Уриэль никогда не стремился возглавить командный отряд и предпочитал сражаться вместе со своими солдатами, но капеллан Клозель настоял, чтобы он собрал такой отряд для данной миссии.

– Им нужно, чтобы их вел за собой герой, – сказал Клозель, – а герою нужно, чтобы рядом были его поборники. Тщательно выбери воинов в этот отряд, и другие будут сражаться изо всех сил, чтобы сравниться с ними и заслужить себе место рядом с тобой.

Уриэль признал правоту совета и выбрал воинов, которые будут сопровождать его на Калт, после раздумий, которые оказались долгими: каждый боец 4-й роты был достоин этого задания. Леарх помог ему отобрать кандидатов, за что Уриэль был благодарен.

Древний Пелей нес штандарт роты; знамя, полотно которого ниспадало мягкими складками, воплощало всю славную историю Четвертой и побывало в самых жестоких сражениях, но никогда еще не падало в битве. Нести его было священной обязанностью самого лучшего, самого храброго, и Пелей более чем заслужил эту роль, всегда защищая штандарт от любого противника с поистине исключительным мастерством.

Апотекарий Селен, облаченный в отполированную до блеска броню цвета слоновой кости, много раз спасал жизни воинов из Четвертой. Хотя работа Селена как апотекария имела огромнейшее значение для физического благополучия роты, он был прежде всего воином, и Уриэлю доводилось видеть, каким смертоносным в битве оказывается знание слабых мест анатомии.

В качестве чемпиона роты Уриэль выбрал Петрония Нерона, зная, что тот мастерски обращается с клинком; насколько мастерски, Уриэль увидел во время десантного штурма концентрационного лагеря, устроенного тау на Павонисе. Нерон сражался узким мечом, который выковал по собственным скрупулезным расчетам, создав идеальное оружие с выверенными весом и балансом. Таким же штучным экземпляром был и его боевой щит, легкий и в сражении не менее эффективный, чем клинок.

Последними членами отряда стали Ливий Адриан и Брут Киприан – воины, отличившиеся в операциях против зеленокожих Эспандора и на Павонисе. Уриэль знал их обоих по сражениям на Тарсис Ультра, и мужество их было прочно как закаленная сталь. Адриан был вооружен мелтаганом, и Уриэль вспомнил, как он одним точным выстрелом за другим уничтожил целую танковую роту тау. Киприан отличался огромной силой и ростом почти не уступал Пазанию, хотя и не обладал столь же крепким сложением, требующим модификации доспеха частями терминаторской брони. Однажды Уриэль стал свидетелем тому, как Киприан голыми руками разбил боескафандр тау и задушил ксеноса, находившегося внутри.