Грегори МакДональд – Жребий Флетча (страница 13)
Флетч подхватил ее до того, как она шлепнулась на пол.
Леона отключилась. От нее так и разило спиртным.
Флетч осторожно положил ее на ковер. Разобрал постель. Включил ночник. Перенес Леону на кровать. Он с трудом расстегнул замок ожерелья. Для этого ему пришлось перевернуть семидесятилетнюю женщину на живот и отбросить с шеи редеющие волосы. Ожерелье он положил рядом с ночником. Снял с нее туфли.
Оглядел Леону с головы до ног, думая, чем же еще ей помочь. Понял, что она в корсете, не дающем ей свободно вздохнуть.
— О, черт.
Вновь перевернул ее на живот, расстегнул молнию на спине.
— Хр-р-р-р-р-р, — вырвалось из горла Леоны. — Хр-р-р-р-р.
— Только не надо блевать, — попросил ее Флетч. Стащил платье за подол. При этом Леона чуть не свалилась на пол и Флетчу вновь пришлось укладывать ее на подушки. Бросил платье на кресло и тут же понял, что предстоит снимать еще и комбинацию.
С корсетом пришлось повозиться. В натуре сей предмет Флетч видел впервые. И вообще, никогда ранее ему не доводилось снимать столько одежды с одного человека.
— Справимся, — подбадривал он себя. — Полагаю, она поступила бы точно так же, поменяйся мы ролями.
— Хр-р-р-р-р, — исторгалось из Леоны всякий раз, когда Флетч поворачивал ее. — Хр-р-р-р-р-р.
Наконец, освободив Леону от корсета и не касаясь последнего слоя нижнего белья, Флетч укрыл Леону одеялом.
— Спокойной ночи, принцесса, — он погасил ночник. — Приятных сновидений, а когда проснешься, не держи зла на неловкого грабителя.
Лампу на письменном столе он оставил зажженной, чтобы Леона, придя в себя, побыстрее поняла, где находится.
Глава 10
— Я ожидал твоего появления, — пробурчал Боб Макконнелл.
Обед уже близился к концу, когда Флетч занял свое место за круглым столиком на шестерых, в дальнем углу зала.
Кроме Макконнелла, мужчины крупного, лет сорока, с усами и бакенбардами, за ним сидели Кристал Фаони и Фредерика Эрбатнот.
— Лишь в сказке за столиком для шестерых со мной могут сидеть только две женщины.
— Привет, Боб.
— Привет.
— Они посадили нас вместе, — наклонилась к Флетчу Фредерика Эрбатнот. — Чтобы мы познакомились поближе.
— Это точно.
Флетч измерил взглядом расстояние, отделяющее их от главного стола.
— Похоже, организаторы конгресса не относят нас к важным персонам. Если сдвинуть наш столик на несколько футов вправо и убрать стену, то мы могли бы класть грязные тарелки в посудомоечную машину, не поднимаясь со стула.
— Ты прав, — кивнул Боб.
Несколькими годами раньше Роберт Макконнелл ушел из газеты и десять месяцев проработал пресс-секретарем кандидата в президенты Соединенных Штатов.
Такой шанс выпадает раз в жизни.
Но, к сожалению, тот кандидат так и не стал президентом.
Боба взяли в газету, на прежнее место, но не с распростертыми объятьями.
Издатель, Уолтер Марч, полагал, что ошибка в суждении, ставка не на ту лошадь, несомненный минус, перевешивает плюсы приобретенного опыта. По большому счету сам Уолтер Марч никогда не ошибался.
И в тот раз его газеты поддерживали другого кандидата, который и победил.
И все эти годы ушли у Роберта Макконнелла на то, чтобы преодолеть депрессию, моральную и финансовую, обусловленную его неудачным выбором.
— Сделали тебе массаж, сибарит? — спросила Кристал.
— Ты ходил на массаж? — сразу подобрался Боб. Для него, а репортер он был хороший, имела значение каждая мелочь.
— Потом меня потянуло в сон, — ответил Флетч.
— Пожалуй, и я последую твоему примеру, — решила Кристал. — Может, удастся согнать с себя хоть толику жира.
— Кристал, дорогая, — улыбнулся Флетч. — Какая же ты зануда.
— Я?
— Ты говоришь только о своем жире.
Опоздание Флетча привело к тому, что официант одновременно поставил перед ним все блюда: фруктовый и мясной салаты, ростбиф, картофель, зеленый горошек, торт с клубничным кремом и кофе.
— Принести вам что-нибудь выпить? — спросил официант.
— Нет, благодарю, — покачал головой Флетч.
— Потому что все только и говорят о нем, — возразила Кристал.
— Это ответная реакция. Ты же постоянно переводишь разговор на собственный жир, — Флетч пожевал дольки грейпфрута и апельсина. — Плантация Хендрикса дышит историей. Вазочка для фруктового салата, и та старинная.
— Я никогда, никогда не упоминаю собственный жир, — не согласилась с ним Кристал и полезла вилкой в его мясной салат.
— Ты никогда не упоминаешь ничего иного, — Флетч подвинул поближе к себе тарелку с ростбифом. — Ты из той породы людей, которые обожают свою кошку, собаку, яхту, сад или что-то еще, а потому и говорят только об этой чертовой кошке, собаке, яхте… что еще я называл?
— Сад, — подсказала Фредди.
— О чертовом саде, — кивнул Флетч. — Занудство, занудство, занудство.
Кристал заедала салат хлебом.
— Это самозащита.
— Глупости. Тебе не от чего защищаться.
— Я жирная.
— У тебя прекрасная кожа.
— Да еще как много. — Кристал потянулась к торту Флетча. Фредерика Эрбатнот посмотрела на Роберта Макконнелла.
— Это Ай-Эм Флетчер. Он ладит со всеми.
— Эта глупая, навязчивая американская идея! — воскликнул Флетч. — Ну почему все должны казаться истощенными до предела?
Голос Кристал звучал глухо: она набила рот тортом.
— Кому бы об этом говорить, но только не тебе. Ты-то не жирный.
— В каждом тощем, — изрек Флетч, — сидит толстяк, жаждущий вырваться наружу.
С полным ртом, Кристал искоса глянула на Флетча, и более не смогла сдержаться. Она и Флетч начали смеяться, смеяться, смеяться. Левой рукой Кристал держалась за бок, правую, с салфеткой, поднесла ко рту.
Фредерика Эрбатнот и Роберт Макконнелл, смотрели на них, даже не улыбаясь.
Кристал протянула руку к чашке кофе. Флетч забарабанил кулаком по столу.