Грегори Магуайр – Ведьма: Жизнь и времена Западной колдуньи из страны Оз (страница 12)

— И куда ты теперь? — спросил Фрекс. — Только не подумай, я тебя не гоню. Мелена очень дорожит твоей компанией. Как и все мы.

— Ужас, — напомнила Эльфаба.

— Помолчи, — одернула ее няня.

— Милость и Госпожа очень добры к Черепашьему Сердцу. Черепашье Сердце шел в Изумрудный город, но сбился с пути. Черепашье Сердце хотел встретиться с Озмой…

— С регентом Пасториусом, — поправил Фрекс.

— …и просить сжалиться над Квадлинией. А еще предупредить о жестоком чужестранце.

— Ужас! — радостно захлопала в ладоши Эльфаба.

— Девочка напоминает Черепашьему Сердцу о его обязанностях. Разговор разбудил старую боль. Черепашье Сердце забыл. Но теперь, когда слова сказаны, настало время для дел.

Мелена метнула отчаянный взгляд на няню, которая меж тем спустила девочку с колен и стала собирать грязную посуду. «Видишь, к чему приводит лишнее любопытство! — беззвучно кричали ее глаза. — Взяла и разбила свое счастье — и все из-за тебя!» Мелена отвернулась от страшного лица дочери, на котором играла улыбка (или обиженная гримаса?), и с мольбой перевела взгляд на мужа. «Сделай хоть что-нибудь, Фрекс!»

— Может, именно эту возможность мы так долго ждали? — задумчиво проговорил Фрекс и потом добавил убежденнее: — Нужно идти в Квадлинию: оставить удобства здешней жизни и испытать себя в огне истинной нужды.

— Удобства здешней жизни?! — Мелена аж задохнулась от негодования.

— Когда Всевышний говорит через недостойный сосуд, — начал Фрекс и кивнул на удрученного квадлина, — мы можем слушать или ожесточить свое сердце…

— Тогда выслушай вот что. Я беременна. И не могу никуда идти или ехать. А когда родится ребенок, то тем более будет не до шастанья по болотам.

Фрекс осекся на полуслове.

— Я не так хотела тебе сказать, — виновато добавила Мелена.

— Поздравляю, — холодно ответил муж.

— Ужас, — сообщила матери Эльфаба.

— Ну, хватит разговоров на ночь, — засуетилась няня. — Мелена, будешь здесь сидеть — простудишься. Пойдем лучше в дом.

Фрекс поднялся и поцеловал жену. По его непроницаемому лицу невозможно было понять, подозревает он, что отцом ребенка может быть Черепашье Сердце, или нет. Сама Мелена не знала, от кого беременна, да это ее и не заботило. Больше всего на свете она хотела, чтобы квадлин остался, хотя и злилась на него за неожиданные обязательства перед убогим народом.

Мужчины остались у костра. Они сидели, наклонившись друг к другу, и говорили так тихо, что Мелена не могла разобрать ни слова. Фрекс утешал квадлина, положив тому руку на трясущееся плечо. Няня переодела Эльфабу ко сну, выпустила ее во двор, а сама присела на постель к Мелене с чашкой горячего молока и баночкой с пилюлями.

— Я так и чувствовала, что этим все кончится, — поделилась она. — Чем реветь, выпей лучше молока. Ведешь себя как ребенок. Давно ты узнала?

— Месяца полтора как, — ответила Мелена. — Ах, няня, не надо мне молока, дай лучше вина.

— Пей, пей. Больше никакого вина, пока ребенок не родится. Мало тебе одного урода?

— Вино не меняет цвет кожи у детей. Я, может, и дура, но не настолько же.

— Оно сознание твое меняет, этого довольно. Пей молоко и прими пилюлю.

— Это еще зачем?

— Я сделала, что предлагала, — сказала няня заговорщическим тоном. — Прошлой осенью я походила по трущобам нашей славной столицы по твоим надобностям.

— Не может быть! — ахнула Мелена. — Как же ты решилась? Неужели не боялась?

— Еще как! Но я ведь тебя люблю, глупая. Я отыскала лавку, помеченную тайными алхимическими знаками. — Няня сморщила нос, вспомнив о запахах гнили и кошачьей мочи. — Там я выпила чаю с одной размалеванной старухой из Шиза по имени Якль и перевернула чашку, чтобы она прочла твою судьбу. Правда, она и руки-то свои едва видела, что уж там говорить о листьях.

— Настоящая профессионалка, — сухо заметила Мелена.

— Твой муж не верит в предсказания, так что потише. В общем, я рассказала ей про твою зеленую дочку и что мы не знаем, от чего это произошло. Сказала, что мы опасаемся, как бы это не повторилось со следующим ребенком. Тогда Якль намешала всяких трав и порошков, залила их маслом гомбы, пробормотала языческие заклинания и, кто ее знает, может, даже плюнула внутрь. Я не присматривалась. Заплатила ей за девять месяцев, чтобы ты принимала пилюли сразу, как узнаешь, что понесла. Мы уже опаздываем на месяц, но лучше хоть так, чем совсем ничего. Я ей полностью доверяю, Мелена, и тебе советую.

— Почему это? — спросила Мелена и проглотила первую из девяти пилюль. На вкус она была как мозг из вареных костей.

— Потому что Якль предсказала твоим детям великое будущее, — объяснила няня. — Говорит, Эльфаба превзойдет все твои ожидания, и второй ребенок тоже. Главное, мол, не отчаивайся. Ваша семья войдет в историю.

— А о моем возлюбленном что сказала?

— Опять ты за свое! Она советовала отдыхать и не волноваться. Послала тебе свое благословение. Хоть она и дешевая потаскуха, но знает, о чем говорит.

Еще Якль была уверена, что у Мелены родится девочка, но этого няня открывать не стала, опасаясь, что воспитанница устроит выкидыш. Слишком убедительно внушала гадалка, что будущее принадлежит двум сестрам, а не одной.

— И все обошлось? Тебя никто не остановил, не заподозрил?

— Кто заподозрит, что старая глупая няня пошла в Нижний квартал за запретным снадобьем? Нет-нет, моя милая, меня даже никто ни о чем не спросил. А теперь давай-ка лучше спать. Ни капли вина, пилюли — и здоровый малыш враз наладит ваши с Фрексом отношения.

— У нас и так все хорошо, — проворчала Мелена, сворачиваясь поудобнее под одеялом. После пилюли ее сильно клонило в сон, но она старалась не подать виду. — Лишь бы только мы не отправились в этот болотный закат.

— Закат на западе, а не на юге, — проворковала няня. — Но как удачно ты сказала, что ждешь ребенка. Если б вы потопали в Квадлинию, я бы уже не смогла вас навещать. Мне ведь в этом году полвека исполняется. Стара я уже для таких поездок.

— Останемся здесь, — постановила Мелена и задремала.

Довольная няня принялась сама готовиться ко сну. Она выглянула в окно: Фрекс и Черепашье Сердце все еще беседовали. Няня только притворялась подслеповатой: на самом-то деле она хорошо разглядела лицо стеклодува, когда тот заговорил об опасности, грозящей его народу. Оно раскрылось, как треснутая скорлупа, и душа его, такая же наивная и беззащитная, как едва вылупившийся птенец, пробилась наружу. Ничего удивительного, что Фрекс проникся сочувствием к сокрушенному горем квадлину и сидел теперь даже ближе, чем позволяли правила приличия. В этой семье няня уже ничему не удивилась бы.

— Позовите Эльфи домой, ее пора укладывать, — крикнула она в окно — отчасти затем, чтобы нарушить их уединение.

Фрекс оглянулся.

— Разве она не дома?

Няня проверила: девочки в доме не было. А она не любительница играть в прятки — ни здесь, ни с деревенской ребятней.

— Нет. Она же с вами была.

Мужчины встали, осмотрелись. Няне почудилось, что под ветками тиса шевельнулась какая-то тень. Она высунулась из окна.

— Ну так найдите ее. Время уже позднее. Опасное.

— Да нет здесь ничего опасного, выдумаете гоже, — пробасил Фрекс, но оба мужчины заметно встревожились.

— Мелена, дорогая, погоди, не засыпай, — принялась расталкивать ее няня. — Ты не знаешь, где Эльфаба? Не видела, куда она ушла?

Мелена с трудом приподнялась на локте и посмотрела на старушку бессмысленными глазами из-под растрепанных волос.

— Кто ушел? — спросила она заплетающимся языком. — Ты о чем?

— Эльфаба. Давай просыпайся. Где она может быть?

Няня стала поднимать Мелену, но та все заваливалась обратно. Уперев ее руки о кровать, няня потянулась за своей терновой палкой.

— Просыпайся, Мелена, вставай! Как бы не случилось беды.

— Что? — непонимающе произнесла та. — Кого потеряли?

— Эльфи! Фабала! Эльфаба! — слышались из темноты мужские голоса. Фрекс и Черепашье Сердце кружили вокруг двора, все дальше и дальше отходя от догорающего костра. — Лягушечка моя! Змейка! Ящерка! Где ты?

— Это все зверь, — сетовала няня. — Зверь спустился с гор и унес ее.

— Нет здесь никаких зверей, дура старая, — огрызнулся Фрекс, но сам с возрастающей тревогой прыгал по камням за домом, отмахиваясь от хлещущих по липу веток. Черепашье Сердце замер и вытянул руки к небу, словно пытался поймать ладонями тусклый свет первых звезд.

— Эльфаба? — ахнула Мелена, сообразив наконец, что происходит, и выбежала из дома в одной сорочке. — Дочка пропала?

— Она заблудилась, ее утащили дикие звери, пока эти два дурака любовались друг другом, как школьницы, — причитала няня.

— Эльфаба! Эльфаба! Ты слышишь меня? — все испуганнее и пронзительнее кричала Мелена. — Немедленно вернись! Эльфаба!

Только ветер зашуршал листвой в ответ.

— Она где-то рядом, — задумчиво сказал Черепашье Сердце. Он был почти невидим в темноте. — Рядом, только не здесь.