Грегори Киз – Смертельные Связи: Возвышение Бестера (страница 51)

Улица перед фасадом кишела полицейскими автомобилями, репортерами, зеваками.

– О, нет, – сказала Лита. – Похоже, они вошли, – она открыла дверцу со своей стороны, выпрыгнула и обошла вокруг выпустить его, но он уже вышел и смотрел на дом.

Они быстро протолкались через толпу к полицейскому заграждению. К нему был приставлен молодой парень – его униформа была незнакома в деталях, но ясна по типу. Он был помощник шерифа или кто-то равнозначный. Он поглядел на Бестера и Литу, и ему явно не понравилось то, что он увидел, но он впустил их, пусть и неохотно.

– Пора прояснить некоторые вещи, – заявил Бестер Лите.

Тут была кровь – и тело – но в эту минуту он игнорировал их, а вместо этого высмотрел человека, выглядевшего ответственным, и подошел к нему.

– Вы старший детектив? – спросил он.

Парень отвел взгляд от своего блокнота и посмотрел вниз на Бестера. Физически, он произвел на Бестера впечатление слепленного из фарша снеговика с двумя оливками вместо глаз. Бестер видел однажды такое зверство в музее современных искусств на Марсе.

– Вы – профессионал мозговед, – сказал детектив, разглядывая значок Бестера и широко скалясь собственной шутке.

– Это ужасно смешно, – сказал Бестер. – Именно ужасно. Мое имя Альфред Бестер. Вам известно, что это расследование перешло под юрисдикцию Пси-Корпуса?

– Я знаю, что убийства Ослепителя находятся под юрисдикцией Пси-Корпуса, ага. Однако у меня нет способа узнать, что это одно из них, без расследования. Мне обрисовать вам картину, или вы просто можете высосать ее прямо из меня?

Бестер слегка нахмурился и отвернулся обозреть место преступления.

– Она была зарегистрированным телепатом?

– Угу. Коммерческий экстрасенс, богатенькая. Они все такие.

– Что?

– Ваши коммерческие телепаты. Богатенькие все.

– А. Вас не заботят телепаты, м-р…

– Стешко. Капитан Стешко. Да, не могу сказать, что это так. Большинство из нас иммигрировали сюда, чтобы избавиться от них, и…

– Действительно? Вы проделали весь этот путь лишь для того, чтобы отделаться от телепатов? И все другие на этой планете тоже?

Он продолжал говорить, потому что смотрел на тело. Он продолжал говорить, чтобы держаться бесстрастно.

Наиболее очевидным было то, что у мертвой женщины отсутствовали глаза.

– Не только от телепатов, – поправился Стешко. – Были на Земле и другие вещи, которые нас не устраивали. Эй, не поймите меня неправильно – я не изувер. Я ничего не имею против любого из вас лично. Это просто… я просто думаю, если человек хочет жить в каком-нибудь месте без страха, что кто-нибудь покопается у него в мозгах, он должен иметь такое право.

– Разделенные, но равные, м-р Стешко?

– По мне, звучит неплохо.

– Почему у вас нет местного закона против использования коммерческих телепатов?

– Был, несколько лет назад.

– Так кто же запустил змею в ваш садик?

– Коалиция предпринимателей. Недавние иммигранты. Бета несколько изменилась за последние годы, и не к лучшему. Вот вам доказательство, – он махнул на труп.

– Не понимаю, на что вы жалуетесь, – сказал Бестер. – До сих пор вы, ребята, могли только мечтать поубивать телепатов. Теперь у вас есть некто настоящий, кто разыгрывает ваши фантазии наяву.

– Эй, я же сказал…

– Вы не изувер. Да, я расслышал это с первого раза. Сколько лап у собаки, если считать хвост как лапу?

– А?

– Сколько лап у собаки, если считать хвост как лапу?

– Я… пять, наверно.

– Неправильно. Четыре. Потому что хвост не лапа, даже если вы скажете, что это так.

– Прикольно, – но выглядел Стешко так, словно думал иначе.

– Благодарю вас. Что это за отметины у нее на руках?

– Когда мы ее нашли, она была связана и подвешена к потолку. Мы ее срезали.

– Вы – что?

– Неприлично голой женщине висеть вот так. Репортеры могли ее заснять.

– Что за очаровательный здесь мирок, – кисло заметил Бестер. – Рот не вы ей зашили по той же причине, нет?

– Нет, так и было, когда мы ее нашли.

– Так – но подвешенной к потолку?

– Я же сказал вам.

– Можете вы очистить помещение от своих людей? Мне нужно поговорить с вами наедине.

– Почему наедине?

– Детектив, теперь я здесь главный, нравится вам это или нет. Вы это знаете. И я вас уверяю, лучше, если предстоящая беседа произойдет без присутствия ваших людей.

Стешко нахмурился, но отошел распорядиться. Бестер продолжил обследование тела.

– Остальные были такие же? – спросил он Литу, стоявшую в стороне и выглядевшую очень бледной.

– Да. Глаза выдавлены, рот зашит. Он заливал им чем-то уши, вроде быстротвердеющей смолы.

– Какова настоящая причина смерти?

– Удушение. Мы думаем, что после… запечатывания… всего, он зажимал им нос.

– Да. Может быть, он проделывал это много раз? Пытал их? Доводил их едва не до смерти, а затем позволял дышать, повторяя процесс? Лишал их всех ощущений, так что они могли видеть только его глазами, слышать только его ушами, как он убивает их?

– Может быть. Результаты вскрытия двух копов несколько отличаются.

– Мы перейдем к этому через минуту, – сказал Бестер. Дверь закрылась, Стешко вернулся.

– Что теперь? – сказал Стешко. – Станете пилить меня, что влез в ваше расследование? Могли бы это делать и при моих людях.

– Да, мог бы, – ответил Бестер, сверкнув на Стешко улыбочкой. – Но я не мог бы сделать вот что.

Он ударил Стешко, с яростью, чтобы захватить его, а затем средней силы сканированием. Колени великана подвернулись, и он закачался, кривя рот, на подбородок ему текла слюна. Закончив, Бестер пробормотал: "А теперь удостоверимся, что вы не помните мгновение нашего единения", – и проделал еще несколько корректировок. Минутой позже остекленелые глаза Стешко вдруг снова прозрели.

– Ого! – проворчал он. – Второй раз тут голова закружилась.

– Рекомендую последить за давлением, капитан Стешко, – заботливо сказал Бестер. – Вы не кажетесь здоровым человеком.

– Ну, чего вы хотите-то?

– Всего лишь поблагодарить вас за потраченное время и заверить, что я доложу прямо вам обо всем, что бы я ни обнаружил.

– О. Что ж, спасибо. Наверно, я теперь пойду.

– Идите-идите.

Когда капитан ушел, Бестер повернулся к Лите и обнаружил, что та уставилась на него с нескрываемым ужасом.

– Есть что сказать, Лита?