Грегори Киз – Смертельные Связи: Возвышение Бестера (страница 47)

Эл пожал плечами.

– Тебе не кажется, что это делает нас другими? Мы смотрим на вещи так, Эл, как вступившие в Корпус в двенадцать, пятнадцать, или двадцать просто не могут. Они выросли как простецы, затем учились быть в Корпусе. Мы же выросли по-настоящему.

– Допустим. Что конкретно ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что директор – простец.

– Очень хорошо, Бретт. Возможно, это потому, что согласно уставу Корпуса директор назначается Сенатом Земного Содружества и обязательно должен быть нормалом?

– Да. Но директор Васит был телепатом, знаешь ли.

– Что?

– Что слышал. Он был телепатом. Он учредил Корпус, он и сенатор Кроуфорд. Это не то, чему нас учили в детстве, но…

– Да, да, конечно, я понимал, что история Уильяма Каргса была сказочкой – но Васит?

– Ты однажды встречался с ним.

– Да, – он также мог представить его, эту тонкую морщинистую кожу и белые, коротко стриженые волосы. Слабое ощущение, словно ветер. "Ты что-то почувствовал?", спросил Васит. "Интересно. Большинство не могут".

И потом интерес к нему директора Джонстона, из-за того, что Васит интересовался…

– Как ты узнал?

– Эл, ты оперативник. Я в основном был в администрации. Там кое-что слышишь. Мало кто знает все это. Джонстон подозревает, хотя и не может доказать.

– Не могу понять, какое мне дело до всего этого, – сказал Эл.

– Ты бывал в последнее время в Тэптауне, Эл? Бывал в классах, видел, чему учат детей? Это не то, чему учили нас. – Бретт поразмыслил минуту. – Внешне – тому же. Но подспудно идея изменилась.

– Как изменилась?

– Нас всегда учили, что мы особенные – лучше, чем простецы. Что все телепаты – братья, даже Беглецы, которых мы должны выслеживать и ловить. Теперь это – это просто Корпус, Эл. Беглецы – враги. Они с ними так поступают…

– Мы всегда с ними поступали так, – сказал Эл. – Видел ты когда-нибудь исправительные лагеря? Или кого-нибудь на sleeper'ах?

– Видел ли ты, как один телепат препарирует другого? – подхватил Бретт. – Видел ли того, кто сошел с ума, когда его уровень пытались вытолкнуть за П12 химией?

– Я слышал о таких вещах, конечно. Иногда они могут быть необходимы. Ты знаешь так же хорошо, как и я, что однажды произойдет война с простецами, Бретт, война, которую нам нельзя проиграть. Что касается меня, я добровольно пойду на жертвы, чтобы не увидеть, как мой народ разбивают наголову.

– Конечно. В этом я не сомневаюсь, Эл. Каждый из нас сочтет за счастье пожертвовать чем угодно, всем, для других. Я пытаюсь тебе сказать, что это делают не для нас – для тэпов – это делают с нами. Простецы.

Когда Васит был на посту – и еще несколько лет – Корпус был под контролем телепатов. Теперь – нет. Они экспериментируют не ради нашей пользы, но чтобы сделать нас лучшим оружием. Черт, ты наверняка слышал о "Прахе"?

– Да. Что плохого в попытках усилить наши способности?

– Вздор. "Прах" разработан, чтобы дать пси простецам, Эл. Подрезать нас под корень, – он остановился, поднял марсианский камень, повертел так и сяк, потом бросил. – Это проблема контроля, Эл. В прежние времена Первое Звено занимало стратегические позиции. Низшие уровни становились инструкторами, но П12 поднимались до высших чинов. Теперь там черный ящик, куда никого из нас не допускают. Потому что мы все под подозрением. Ты знаешь, сколько наших умерло?

– Нет.

– Большинство из нас, Эл. Миллы нет. И Менно. Экко. И я проверил старшие поколения. Ты ведь встречал Наташу Александер?

– Да. Здесь, на Марсе. Она коммандер в Департаменте Сигма.

Одна из первых в Первом Звене, а ее мать и мать ее матери обе были в MRA, note 7 прежде чем оно стало Пси-Корпусом. Она убита. Она была из помощников Васита, знал ты об этом? В Департаменте Сигма нет Первых, Эл. Или в высшей Администрации. Она была в черном ящике, поэтому они ее изъяли. Ты должен был давным-давно продвинуться на самый верх. Ты понимаешь это, я это понимаю.

О, они позволили тебе иметь твою эскадрилью "Черная Омега", чтобы занять тебя, но ты понимаешь, что все равно ты – аутсайдер. Тебе приходится. Мне тоже следовало бы быть повыше, однако я никогда не имел твоих амбиций. Нас удерживают внизу, Эл. А если только они заподозрят, что не смогут, они убивают нас.

– Они? Кто такие они? – сердито потребовал Эл. Монтойя говорила "они".

– Джонстон и его присные, его ручные телепаты, сплошь поздние – а за ними избранная группа сенаторов, членов правительства, промышленников – особенно IPX. Простецов, Эл, простецов. Они все отнимают у нас. У наших детей, – он схватил Эла за руку. – Ты не знаешь, за что был убит Сандовал Бей? Ты был его другом, не хочешь узнать?

– Хватит! – крикнул Эл. Хотя он рявкнул во всю глотку, его голос сюрреалистически тонко прозвучал в марсианском воздухе. – Зачем ты здесь? Ты хочешь уговорить меня на какую-то революцию? Предположим, все, что ты сказал – правда, ты думаешь, что мы вдвоем можем просто…

Но Бретт качал головой.

– Нет, Эл. Я всего лишь стараюсь спасти твою жизнь. На свою я уже махнул рукой.

– Что?

– Я в розыске. Я оставил след. Они меня найдут.

– О. Замечательно. И ты привел их прямо ко мне. Так хорошо иметь друзей.

– Нет, обещаю, я это уладил. Да они уже могли идти за тобой. Так или иначе, что-то происходит здесь, на Марсе, в Департаменте Сигма. Нечто очень большое и очень мерзкое.

– И что бы это могло быть?

– Они кое-что нашли. Много чего, на самом деле, там, на Сирийском Плато – и кое-что давным-давно. Черт, устройство было здесь с 73-го! Что-то из найденного, мы сейчас думаем, ворлонское – во всяком случае, органическая технология. Совсем недавно, однако, они нашли другое… – он остановился и взял Эла за плечи. – Кое-какие очень плохие вещи происходят с телепатами на Марсе, Эл.

– У тебя есть доказательства всему этому?

– Нет. Но смотри – смотри очень внимательно – и ты их найдешь. Ты на лучшем месте, чем я, умнее меня, сильнее меня. У тебя есть верная тебе эскадрилья "Черной Омеги" и подразделения "ищеек". Эл, известно тебе это или нет, ты самый сильный человек на нашей стороне. Ты – Черный Папа.

– Что это за сторона, Бретт?

– Единственная, которая по-настоящему важна, Эл. Сторона тэпов. Видишь ли, тобой играют против мятежников, держат тебя настолько занятым, чтобы ты не задавал вопросов. Но теперь скоро, очень скоро, они окажутся неспособны скрывать от тебя все это. Тогда они должны будут предпринять что-нибудь насчет тебя. Раз и навсегда.

– Если сказанное тобой правда, у них теперь есть повод – ты говорил со мной.

– Нет. Как я сказал, я это уладил.

Бретт был хорош. Эл уловил его намерение чуточку слишком поздно. Более высокий мужчина сначала проехался ему по лицу, наполовину сорвав респиратор. Эл уже резко втягивал в себя воздух, но это был почти только СО2, и голова у него закружилась. Бретт добавил, ударив снова, колени Эла подогнулись, но Бретт мягко опустил его на острые камни.

– Прости, Эл, – Бретт выдернул PPG Эла из кобуры. – Просто для уверенности, что ты выхватил его, – сказал он. – И не забудь, что я сказал. Ты единственный, Эл. Единственный, кто может нас спасти. Корпус – мать. Корпус – отец.

Бретт выстрелил себе в лицо.

Эл пристроил маску на место и встал, пошатываясь, глядя на труп Бретта, решив не двигаться, пока не придумает, что же делать. Поразмыслив, он вытащил оружие Бретта и выстрелил из него – один раз в сторону горы, один раз так, чтобы ему самому опалило руку. "Почерки" PPG несколько различаются, а оружие было зарегистрировано – расследование покажет, кто в кого стрелял.

Затем он вынул свое оружие из вытянутой руки Бретта и заменил его на другое. Он загнул мертвые пальцы, сжал их и припомнил, как давно, так давно, играя в копов и Беглецов, притворялся, что Бретт – плохой парень. Как предал его. Своего брата.

– Мне жаль, Бретт, – сказал он тихо, – мне действительно жаль.

И впервые за очень, очень долгое время он ощутил нечто, что могло быть слезами, родившимися в уголках его глаз.

Он сдернул маску, давая сухой марсианской атмосфере убрать их. У него не было на это времени.

Он едва ли мог сомневаться в искренней вере Бретта в свой рассказ – тот умер за это. Бретт мог ошибаться, но слишком многое из сказанного слишком хорошо сходилось с тем, что Эл уже подозревал. Он уже давным-давно знал о Джонстоне. Разумеется, однажды он встретится с Джонстоном лично, чтобы обсудить чисто личные вопросы – это было ясно.

Но обширный заговор – до сих пор он не разглядел его очертаний.

Если Бретт был прав, это означает много больше, чем только политические игры внутри Корпуса. Его телепаты в опасности. Телепаты Альфреда Бестера. Они были всем, что он имел, всем, что его заботило.

Помогай господь тем, кто перейдет ему дорогу.

Глава 2

Разбилось стекло, и, хотя это было где-то впереди, Бестер инстинктивно пригнулся. Он дал знак своим охотникам, и они развернулись вокруг него, едва сдерживая возбуждение.

Они передавали ему свои впечатления по цепочке. Он любил охотиться со своими "ищейками". Это как дирижировать симфонией. В данный момент он дирижировал ими как фаготами и басовыми струнными, перебирая струны, пока они воровски крались через разрушенные коридоры старинной белизны и аквамарина.

Через сотню ярдов они набрели на нормала. Как и другие найденные ими, этот скрючился у стены с вялой миной. Кровь сочилась из трещины в маске, но он был еще жив. Один глаз был выбит и окровавлен, но нормалу было наплевать. Он был больше занят кошмарами, которые видел его оставшийся глаз, куда бы он ни посмотрел.