Грегори Киз – Настоящая королева (страница 64)
Мюриель не возражала. Вскоре они проехали через ворота Гилдгардс и оказались за городом среди ячменных полей и крестьянских деревушек. Еще через колокол они скакали в низинах возле реки, а потом добрались до Тизансвалта — охотничьего заповедника Маркомира, огромного леса, ухоженного, как парк. Вскоре они въехали в лагерь, разбитый вокруг большого шатра. Группа всадников, среди которых были мужчины и женщины, напоминала небольшую армию, и все они были одеты так же, как Мюриель и Беримунд.
Беримунд спешился, взял за поводья лошадь королевы и повел к шатру.
Маркомир поразил Мюриель. Она встречались с ним всего один раз, ей едва исполнилось четырнадцать, когда он посетил двор Лири. В то время ему уже было за пятьдесят, но Мюриель поразила его физическая сила, она даже немного влюбилась в короля Ханзы и старалась проводить побольше времени в его обществе.
Даже сейчас она прекрасно помнила, каким он был.
Однако с тех пор король сильно изменился — он весь высох, плечи стали узкими и сутулыми. Время обошлось с монархом так жестоко, что Мюриель узнала его только после того, как их официально представили друг другу. И еще он как-то выцвел. Если бы Мюриель не была знакома с ним прежде, она бы решила, что он альбинос. Ко всему прочему, он постоянно дрожал, как от озноба.
Но когда Мюриель встретила его взгляд, она почувствовала прежнюю волю. Да, силы оставили старое тело, сосредоточившись в глазах. И эти бледные радужные оболочки смотрели на нее так, что королева почувствовала себя маленькой, словно ячменное зерно, и совсем незначительной.
— Отец, — сказал Беримунд, — разрешите представить вам Мюриель Отважную, вдовствующую королеву Кротении, мать королевы Энни I.
Маркомир продолжал молча смотреть на нее.
— Я пригласил ее на охоту, — добавил Беримунд.
— Что тебе здесь нужно, ведьма? — спросил старик. Чары развеялись; дрожащий старческий голос совсем не соответствовал взгляду. — Ты пришла сюда, чтобы меня убить? Таковы твои намерения?
Мюриель лишь расправила плечи, посчитав, что такой вопрос не нуждается в ответе.
— Отец! — воскликнул Беримунд. — Не будьте таким грубым. Эта леди…
— Молчи, щенок, — прорычал король. — Я же говорил тебе, что не хочу ее видеть. Зачем ты ее привел?
— Вы сказали, что я не могу представить ее вам при дворе, — ответил Беримунд. — Однако про охоту вы не ничего не сказали.
— Что дважды два четыре, я тоже не сказал, — проворчал Маркомир. — Ты прекрасно понял мои желания.
Он повернулся к Мюриель.
— Но раз уж вы здесь, позвольте мне все объяснить. Я не считаю вашу дочь-колдунью королевой, боле того, ей никогда не стать королевой. Она выпустила на свободу неслыханный ужас, и миру теперь угрожает страшный конец. Меня не обмануть словами; бесполезно обещать дары или уступки. Будет предсказанная битва, великая война против зла, и мы — вместе со святой Церковью — восстанем против вашей темной госпожи и отправим вас всех обратно в бездонную пропасть.
Глядя на бегущую по его подбородку слюну. Мюриель решила, что с нее хватит.
— Если бы я знала, — начала она, — что ваше величество превратился в жалкого лжеца, который рядится в святые одежды, чтобы скрыть свою жадность и стремление к власти, которые вы лелеяли десятилетиями, то ни за что бы не пришла сюда в надежде на разговор. Вы достойны презрения, Маркомир. Порядочный человек прямо признал бы, что жаждет власти, но вы, словно маленький ребенок, выдумываете сказки, чтобы скрыть свои подлинные намерения, и это делает вас еще гнуснее. Вы одеваете ваших придворных в честь своих возлюбленных предков, но в их истлевших костях больше чести, чем во всем вашем теле. Пойте свои церковничьи песни и играйте на арфе святости, но я знаю, кто вы — вам и самому это хорошо известно — и никакие войска, никакие победы, одержанные вами, ничего не изменят. Я прибыла в Ханзу в надежде увидеть мужчину. А увидела это. Грустно и мерзко.
На бледном лице Макромира появился румянец. Он задрожал еще сильнее.
— Моя дорогая невестка, — послышался голос у нее за спиной. — Ты все еще знаешь, что сказать, чтобы завоевывать сердце мужчины.
Только гнев Мюриель помог ей удержаться от крика, когда она повернулась и увидела Роберта Отважного, спокойно восседающего на пятнистой кобыле. На его губах играла довольная улыбка.
Нейл посмотрел на высокий потолок часовни и покачал головой.
— Что не так, сэр Нейл? — спросила Элис.
— Ну почему часовня такая большая?
— Она не кажется вам красивой?
Нейл проследил взглядом за подпружной аркой, уходящей ввысь на двадцать королевских ярдов. Свет, проникающий внутрь через купол с множеством хрустальных окон, окрашивал арки и крылатые статуи святых, повелителей неба, ветра, грома солнца луны, звезд и планет. Многие выглядели так, словно они и впрямь летят.
— Да, конечно. Но это отвлекает. Как можно молиться, когда вокруг столько… столько всего?
— Часовня в Эслене столь же велика и не менее красива.
— Я знаю. И мне это так же непонятно.
— На островах иначе?
— Да. У нас часовни простые, они значительно меньше. Но там вполне достаточно места, чтобы преклонить колени и провести обряд очищения. А в таком огромном месте я чувствую себя потерянным.
— Ну, а я чувствую, что мне необходимо помолиться. Вы меня подождете?
— Следует ли нам разделиться?
— Почему бы и нет? — сказала Элис. — Если наш эскорт захочет причинить нам вред, он слетает это в любом случае.
— Постараюсь найти святого Лира, — сказал Нейл — Встретимся в центре.
Элис кивнула и пошла прочь, шорох ее юбок разносился по гулкой часовне.
Нейл прошел мимо святых законов и войны «Быть может, мне бы следовало остановиться здесь», — подумал он, но ему очень хотелось отыскать святого Лира, а потому он продолжал поиски.
Интересно, что думают святые о такой показной роскоши? Наверное, тут все зависело от самого святого. Некоторые были бы польщены.
Прошло некоторое время, прежде чем он понял, в какой последовательности расположены группы святых. Святые неба находились наверху, те, что занимались делами людей — на уровне глаз. Значит, ему следовало отыскать ведущую вниз лестницу.
Когда он понял, что нужно делать, искать стало проще. Вскоре он уже находился в более темной и укромной части часовни, которая, впрочем, ему казалась скорее базиликой.
Здесь он нашел подземных святых, а еще — алтарь Лира. Святой был высечен из мрамора, он выступал из морской волны, а его длинные волосы и борода сливались с пеной.
В часовне Скерна святой Лир был выструган из старого куска мачты, найденной на берегу.
Нейл опустится на колени, положил в коробочку две серебряные монеты и запел свою молитву.
Его голос эхом разносился по часовне, возвращаясь к нему необычайными гармониями. Он попытался почувствовать присутствие святого, ощутить на щеках соленую пену, соприкоснуться с древним могуществом океана. Наконец, ему это удалось, ритм его молитвы накатывал и отпускал, и Нейл вновь ощутил под собой бездонные глубины. Он молился за Элис и Мюриэль, за королеву Энни и ее друзей, за мертвых и живых.
Когда Нейл закончил, он почувствовал себя лучше. И еще он понял, что не должен ставить под сомнение здравый смысл людей, построивших часовню.
Прежде чем Мюриэль сумела найти подходящие слова для Роберта, Макромир так быстро заговорил на ханзейском, что она не смогла его понять, даже если бы захотела — а такого желания у нее и не было. Она также смутно осознала, что Беримунд что-то кричит в ответ отцу. Усмешка Роберта стала еще более гнусной.
Наконец Макромир немного успокоился и перешел на королевский язык.
— Тебе не следовало так со мной говорить, — холодно сказал он. — Это ошибка, о которой ты пожалеешь.
Мюриель отвечала, не сводя взгляда с Роберта.
— Вот доказательства вашего лицемерия, — сказала она. — Вы утверждаете, что моя дочь ведьма, однако приняли у себя при дворе это — существо. Перед вами братоубийца и надругательство над самой природой. Разрежьте ему палец, посмотрите, пойдет ли у него кровь. Но вы это знаете и без меня, не так ли?
— О, дорогая, — начал Роберт. — Когда-то у нас была небольшая размолвка, Мюриель, но в самом деле…
— Свийя! Молчать! — рявкнул Маркомир и обратил всю свою ярость на Мюриель. — Мне бы следовало убить тебя как бешеную суку, прямо здесь и сейчас, — очень тихо продолжал король. — Ты искажаешь слова, но я знаю правду. Ты говоришь от ее имени. — Он подошел ближе, — У нас не может быть перемирия со злом, не может быть никакого соглашения. Мы уничтожим твою дочь и еретиков, которые следуют за ней, или погибнем, пытаясь это сделать. В любом случае, ни о каком мире не может быть и речи, поэтому мне никогда не придется объяснять, что произойдет с тобой.
— Вы не посмеете, — сказала Мюриель.
— Он не посмеет, — повторил Беримунд.
— Что ты знаешь, щенок? Откуда столько заботы? Ты переспал с этой матерью ведм?
— Нет, — ответил Беримунд.
— В самом деле?