Грегори Киз – Настоящая королева (страница 61)
— Мы слышали, что по меньшей мере три церковных легифа разбили лагерь на берегу реки Теремене. Правда, это сообщение мы получили несколько дней назад. Возможно, там уже началось сражение.
Энни вспомнила Теремене.
— Там довольно быстрое течение, — сказала Энни. — Они смогут перебраться на другой берег только по городскому мосту или на севере, в Хорнладе… — Она замолчала.
— Ваше величество?
Она закрыла глаза. «Ничего особенного; еще одна глупость, сделанная мной. Казио, надеюсь, ты окажешься таким умным, как я рассчитывала».
— Адская руна не сможет помочь тем, кто на юге. Надеюсь, мои видения подскажут мне, что задумала Церковь. Что-нибудь еще?
— Пожалуй, все, ваше величество.
— Благодарю, герцог. Мне нужно отдохнуть.
Она встретилась с арилак в заросшей вереском низине, выходящей к лазурному морю. Воздух здесь был теплым, влажным и каким-то неприятным.
С каждой новой встречей у арилак появлялось все больше человеческих черт, хотя иногда она испускала противоестественное сияние.
— Тебя перехитрили, — сказала женщина. — Теперь, когда закон смерти нарушен, Адская руна оказалась сильнее, чем я предполагала.
— Тебе следовало меня предупредить, — ответила Энни.
Арилак подняла огненную бровь.
— Это значило бы оскорбить твой ум. Если ты способна представить себе последствия того, что видит он, как ты могла не понимать, что он способен на тоже самое?
— Но когда это кончится? — спросила Энни. — Если бы я поняла, что он строит новую ловушку, он бы об этом узнал? И так далее, до полного безумия?
— И да, и нет. Как ты уже знаешь, будущего можно избежать, если ты способна его предвидеть. Однако оно имеет определенное направление и инерцию. Когда Адская руна увидела, что твоя армия изменила направление движения, и ты поняла, что она это знает, ты могла поступить по-разному. Могла свернуть куда-то в сторону, или вообще остановиться, или взять с собой еще несколько тысяч солдат — или поступить так, как это произошло в реальности: попытаться воспользоваться ситуацией и устроить ловушку для вражеской армии.
Адская руна увидела все эти возможности, но они выглядели неясными — и лишь одна предстала перед ней очень четко. В свою очередь, возможные варианты — отбросить прежний план, послать больше людей, и так далее — станут еще более непредвиденными, во-первых, из-за того, что у тебя есть выбор из дюжины вариантов, во-вторых, из-за того, что его собственные реакции не очевидны. Вот почему ты не поняла, что ловушка устроена тебе: это было незаметно. Но он тоже не мог определить исход новой стратегии, вот почему тебе удалось спастись. А потому, отвечая на твои вопрос, я скажу, что твоя дуэль с Адской руной вылилась в обмен ударами, и пока она побеждает. Когда ты полностью овладеешь своим могуществом, то сможешь видеть на один шаг дальше. Может быть.
— Иными словами, я должна догадаться, как поступит Ханза.
— Нет, нет, — возразила арилак. — Адская руна не может узнать, что ты получила какую-то подсказку до тех пор, пока ты не начнешь действовать.
— Тогда какой мне прок в том, что я буду знать о ее намерениях?
— Это может изменить твою стратегию.
Энни закатила глаза.
— Да, и не обязательно в лучшую сторону. Предположим, я смогу предсказать, что вражеская армия устремится к реке Свежесть, и пошлю войско Артвейра ее остановить, но противник не пойдет на восток, а атакует нас здесь?
— Ты не можешь заглянуть в будущее больше, чем на девять дней, если хочешь увидеть нечто определенное. Видения о далеком будущем обычно бывают смутными, и ты не сумеешь узнать, когда именно произойдет то или иное событие. Адская руна имеет такие же ограничения. К тому же, его здесь нет, Энни. Его тень все еще остается в Ханзе. Нужен посланец, который должен принести новые сведения сюда. Посланец, который может прибыть, или не прибыть, но он всегда будет опаздывать. А ты находишься ближе к месту военных действий. Главное, теперь ты знаешь, что должна соблюдать осторожность.
Энни кивнула.
— Очень хорошо. Но сначала я должна выяснить, что замыслила Церковь на наших южных границах, и какая опасность угрожает Казио и Остре, — Она расправила плечи. — Я не боюсь тебя.
— А я этого и не утверждала, — ответила арилак.
— Я боялась, — призналась Энни. — Но теперь с этим покончено. Теперь ты должна говорить все, что мне необходимо знать. Ты меня поняла? Я не хочу получить еще один удар в спину.
— Очень хорошо, Энни.
— И называй меня «ваше величество».
— Когда ты станешь моей королевой, я так и буду к тебе обращаться. Но это время еще не наступило. И я тебя тоже не боюсь.
Она смотрела, как гигантские камни цитадели рушатся, и ей казалось, что это ее пальцы рвут каменную кладку. Двери были подобны пылающим печатям, но она потянулась к силе, и все в ней напряглось, она понимала: еще немного и ее тело не выдержит. На мгновение ее переполнило глубочайшее ощущение счастья, какого она никогда не испытывала, когда все замедлилось почти до полной остановки, зачарованный металл звенел, разрываясь, и могущество хаоса отступило перед ней. Она почувствовала обжигающий огонь десяти тысяч жизней, отступающий перед ней — существа так привыкли принадлежать своему хозяину, что даже сейчас, когда близилось их освобождение, они все еще сопротивлялись, пытаясь остаться рабами.
Но теперь они сжались, когда цитадель лежала в руинах, и сила, которая противостояла ей, исчезла.
Она и прежде обладала могуществом, но никогда оно не было таким всеобъемлющим. Сомнения и страхи исчезли. Она стала чистой и простой, как стрела, спущенная с тетивы, как буря, атакующая порт, непреклонная и неодолимая.
Вся слабость исчезла.
Она рассмеялась, и они пропали, подавленные ее волей, или уничтоженные ее воинами, ее прекрасными, чудесными воинами. И все, чем они были и могли бы стать, хлынуло потоком и вернулось обратно, и она знала: наконец она заняла трон седоса…
— Сейчас было еще хуже? — спросила Эмили.
Энни с огромным трудом сдержалась и не задушила девушку за глупый вопрос. Она сделала несколько глубоких вздохов и выпила немного чая сефри.
— Я могу для вас что-нибудь сделать, ваше величество?
«Да, выпрыгнуть в окно», — подумала Энни.
— Помолчи, Эмили, — ответила она. — Я не в себе.
Но, может быть, она как раз в себе. Они хотели, чтобы она взяла на себя ответственность? Хорошо, она так и сделала. Теперь, когда она стала королевой, она будет такой королевой, которую они заслуживают.
Эмили отшатнулась, больше ничего не сказала и вышла.
Через колокол Энни уже не казалось, что у нее в голове живой муравейник.
— С каждым разом становится все легче, — сказала она Неренай. — Я думаю о том, что хочу увидеть, и вижу то, что хочу, или нечто близкое к нему, но сны… Чем яснее становятся видения, тем страшнее мои кошмары. Так и должно быть?
— Наверное, такова цена, — ответила сефри. — Вы сумели отделить видения от снов, но у них общий источник.
— Но я должна была их разделить.
— Сейчас это так. Но когда вы станете достаточно сильной, вам не потребуется их разделять. Все станет единым.
Энни вспомнила, как она стояла возле ворот, которые рассыпались у нее на глазах, и вновь ощутила радость освобождения.
— Надеюсь, что так и будет, — она вздохнула. — Пришли сюда Эмили, ладно? Я хочу принести ей свои извинения.
— Она рядом, — сказала Неренай. — Вместе с братом, который пришел вас повидать.
— Хорошо, пусть войдут, — сказала Энни.
Через мгновение вошел граф, державший за руку Эмили. Он был в новом темно-красном камзоле и черных панталонах.
— Хорошо, что вы пришли, Кейп-Шавель, — сказала Энни.
— Ваше величество, — с поклоном ответил он.
— Эмили, приношу свои извинения.
— Ну что вы, ваше величество, — ответила Эмили. — Это все ваши сны. Я знаю. Я здесь для того, чтобы служить вам.
Энни кивнула.
— Кейп-Шавель, я еще не успела поблагодарить вас за спасение моей жизни.
— Я рад, что вы этого не сделали, — ответил он. — Вы бы толь ко меня смутили. В особенности если учесть, что большинство из нас спасено вашим священным даром.
— Ну, так я намерена вас смутить. Благодарю вас, Кейп-Шавель.
Он покраснел. Забавный молодой человек, в нем было что-то от сэра Нейла и от Казио.
Казио. Она видела его на свободе вместе с з’Акатто, но Данмрог пал. И Хесперо — но здесь картина оставалась неясной. Более того видения, связанные с прайфеком, являлись ей очень нечетко.
— Как вы себя чувствуете? — спросил граф.
— Уже лучше. Целитель сказал, что через день или два я смогу ходить. Похоже, мое ранение оказалось не слишком опасным.