Грегори Киз – Настоящая королева (страница 24)

ГЛАВА 8

ПРИРОДА ФЕХТОВАЛЬЩИКА

Энни обнаружила Казио в курятнике монастыря, где он подпрыгивал и делал выпады на утрамбованной земле. Куры, сбившиеся в кучу в дальнем конце двора, громко протестовали, но старались держаться подальше.

Он заметил ее не сразу, и Энни подождала немного, наблюдая за его изящными движениями. Если бы она не знала, скольких он убил благодаря быстрой и уверенной работе ног, она бы подумала, что он репетирует какой-то танец.

Она вспомнила, как увидела этот танец в первый раз, когда на нее напали двое вооруженных рыцарей в доспехах. Против столь могучих воинов у Казио не было ни одного шанса, однако, он встал между нею и ими, и с тех пор продолжал ее защищать.

Впрочем, не только ее, не так ли? Ведь там была еще и Остра.

Золотой цвет утреннего солнца вдруг померк и приобрел цвет меди.

«Он любовник Остры, но он мой слуга», — подумала она.

— Казио, — позвала она.

Он замер в середине движения, повернулся к ней и отсалютовал рапирой.

— Ваше величество, — приветствовал он ее.

На мгновение она задохнулась и почувствовала себя довольно глупо. А перед ее мысленным взором снова возникла ее попытка его соблазнить.

Она откашлялась.

— Мне сказали, что потребуется три дня, чтобы пройти посвященному пути Мамреса, а мне, как тебе известно, нужно срочно возвращаться в Эслен.

Казио кивнул, на его лице появилось странное выражение, но он ничего не сказал. Энни почувствовала скрытый протест в его позе. Он должен понимать, что она имеет в виду. Неужели ему нужно все разжевывать? Очевидно, да.

— Ты должен ступить на священный путь сегодня, — сказала она. — В течение часа.

Казио убрал меч в ножны.

— Сожалею, но я не хочу, — ответил он.

В его голосе не было ни капли сожаления.

— В каком смысле? — спросила она.

— Вы сказали, что я могу пройти по нему, если захочу, — пояснил он. — Я не хочу.

Наконец, как ей показалось, она поняла, что с ним происходит.

— Ты сердишься?

Он помолчал, затем посмотрел ей в глаза.

— Я оскорблен, — ответил он. — Моя рапира хоть раз вас подвела? Был хоть один раз, когда я не смог победить ваших врагов при помощи своего мастерства и силы?

— Вчера ты потерпел бы поражение, если бы я тебе не помогла.

«Ты потерпишь поражение, когда он придет. Ты умрешь; я видела тебя мертвым.»

Но она не могла сказать ему этого.

Казио отчаянно покраснел.

— Возможно, — не стал спорить он, а затем добавил: — Может быть, но я дессратор, ваше величество. Я не убийца и не обычный телохранитель, я — мастер. Вы дали бы певцу другой голос? А художнику — глаза?

— Если бы благодаря этому они начали создавать лучшие произведения — да.

— Но это уже были бы не их произведения, разве нет?

— Казио, с твоим мастерством и благословением святого Мамреса ты станешь неуязвимым.

— Я уже побеждал неуязвимых рыцарей. Их физические способности сделали их дураками.

— Но ты же не дурак.

— Я думаю, что, если у меня появится эта сила, я могу им стать.

— Казио…

— Ваше величество, какой бы дар не сулил мне священный путь, я не хочу его, он мне не нужен.

— Но он нужен мне, Казио. Для тебя. Извини, если я уязвила твою гордость. Ты, вне всякого сомнения, величайший фехтовальщик, какого я когда-либо знала. Но я хочу, чтобы ты стал еще могущественнее. Как еще ты сможешь защищать меня от будущих опасностей? Как сумеешь сам остаться в живых?

— Так же, как и всегда. С помощью моего клинка и моего ума.

— Этого сейчас недостаточно, — мягко проговорила она.

— Если вам нужен другой телохранитель…

С самого начала их разговора что-то тяжелое и неприятное наполняло все ее существо, мешая дышать. Энни потрясла его неспособность услышать ее доводы. Неожиданно она вздрогнула и почувствовала на щеках слезы.

— Казио, — с трудом выговорила она. — Не будь таким эгоистом. Ты мне нужен. С даром и благословением Мамреса. Неужели так плохо получить силу святого? Что в этом дурного?

Он сделал шаг к ней.

— Не плачьте.

— Я сержусь, — вскричала она. — Иногда, когда я сержусь, я плачу. Так что пойми правильно мои слезы. Я тебе предлагаю нечто… ты ведь не боишься?

— Боюсь?

— Священного пути. Может, ты боишься умереть?

— Вы называете меня трусом? — спросил он, приподняв бровь.

— Десять гвардейцев сейчас, пока мы с тобой разговариваем, проходят священный путь. Трое из них уже мертвы.

— Это ужасно.

— Просто они оказались недостойными, Казио. В отличие от тебя. Клянусь святыми, если кто-то и достоин пройти путем Мамреса, так это ты.

— Кто умер, ваше величество?

— Я же тебе сказала. Несколько гвардейцев.

— Кто именно? Как их звали?

Его слова ударили в Энни, прогнав гнев. У нее подогнулись колени, и она вдруг почувствовала себя опустошенной. Она ухватилась рукой за стену, но не смогла устоять, и в следующее мгновение поняла, что лежит на земле.

Что с ней происходит?

Но Казио уже был рядом и обнимал ее. От него пахло чистотой и одновременно потом, и это ее удивило.

— Простите, — сказал он.

— Нет, — с трудом проговорила она. — Мне следовало знать так ведь? Знать, кто умер. Я не понимаю, что со мной происходит, Казио?

— Многое происходит, — ответил Казио. — И у вас полно забот.

— Я чувствую… извини, что попросила тебя пройти по священному пути, Казио. Мне очень жаль. Просто я не вынесу, если ты умрешь.

— Я хочу, чтобы вы поняли… — начал он.

Неожиданно все встало на свои места, и Энни чуть не вскрикнула от понимания происходящего.

— Нет, молчи, — сказала она, уже зная, что должна сделать. — Мы больше не будем об этом говорить. — Она похлопала его по плечу. — Ты можешь меня отпустить, — сказала она. — Со мной все хорошо. Собирай вещи. В полдень мы отправляемся в Эслен. Мне пора стать настоящей королевой.