Грегори Киз – Настоящая королева (страница 108)

«Очень скоро твое мнение изменится,» — подумал Эспер.

Ночью Фенд отправил на охоту уттина. Зверь не вернулся, но на следующее утро Эспер насчитал у врага на двух солдат меньше. Монахи Мамреса не пострадали, так что размен нельзя было назвать таким уж удачным. Весь день Эспер искал возможность для удачного выстрела, но рыцари вели себя очень осторожно.

Ближе к закату Эспер почувствовал, как на него наваливается усталость, глаза стали сами закрываться.

Он прикрыл глаза всего на несколько мгновений — во всяком случае, так ему показалось — и тут его словно что-то толкнуло. Когда он поднял голову, оказалось, что два монаха Мамреса и трое всадников бегут через поле к противоположному входу в долину.

— Они здесь! — закричал Эспер.

Он вскочил на ноги, прицелился и выстрелил. Один из всадников упал.

Что-то пронеслось мимо него. Это был Фенд на ваирвульфе. За ним бежал уцелевший уттин.

Эспер выстрелил еще раз, но не попал в монаха Мамреса. Однако его третья стрела угодила ему в ногу, и он покатился по земле. Эспер видел, что успевает сделать один выстрел, потом они окажутся слишком далеко. Ему удалось попасть во всадника.

«Проклятье, пусть у Фенда хватит сил,» — подумал он. Впрочем, рядом с Винной были Лешья и Эхок.

Оставшиеся девять человек бежали к ним по склону холма. Семь рыцарей и два монаха Мамреса против него, вейкса и греффина.

Эспер стиснул зубы и приготовился стрелять, жалея, что у него, осталось лишь пять стрел.

Первая отскочила от доспехов рыцаря, но вторая вошла ему в грудь — у них осталось восемь врагов.

Краем глаза Эспер увидел, что греффин помчался вниз. Три рыцаря направили на нею свои копья. Монахи Мамреса бежали вперед, сумели увернуться от следующих двух стрел, но потом их встретил сефри со своим блистающим волшебным мечом. Они начали обмениваться быстрыми ударами, но Эсперу уже было не до них, поскольку на него скакали трое рыцарей.

Эспер сделал свой последний выстрел с четырех королевских ярдов, и стрела прошла сквозь доспехи, словно они были из батиста. Рыцарь уронил копье и упал вперед, а Эспер бросил теперь уже бесполезный лук и побежал со всех ног, стараясь, чтобы лишившаяся хозяина лошадь оказалась между ним и двумя другими всадниками. Эспер успел схватить копье, в то время как один из его преследователей обнажил меч и развернул лошадь, чтобы встретить лесничего.

Однако Эспер опередил рыцаря на несколько мгновений — тот не успел закончить разворот, и его копье вошло ему под мышку. Рыцарь закричат и упал с лошади. Последний всадник проскочил вперед и разворачивал лошадь для новой атаки. Эспер узнал Хэрриота.

Эспер попытался схватить поводья лошади, но она с громким ржанием ускакала прочь, и он остался без скакуна и прикрытия.

Рыцарь, получивший удар копьем, пытался встать, но Эспер видел, что едва ли он будет в ближайшее время боеспособен.

Эспер напомнил себе, что большинство пеших солдат, убитых рыцарями, умирают от ударов в спину или в затылок — и очень вовремя, поскольку ноги советовали Эсперу бежать прочь, когда конь Хэрриота скакал на него. Эспер направил копье в грудь лошади и приготовился к удару.

Хэрриот перехватил свое копье поудобнее и метнул его, одновременно повернув своего скакуна в сторону. Копье рыцаря вонзилось в землю на расстоянии двух ладоней от Эспера. Он повернулся, вновь наставив колье свое копье на врага.

Однако рыцарь вытащил меч, спешился и поудобнее перехватил щит.

«Он действует разумно, — подумал Эспер. — Теперь ему достаточно избежать удара копья, а я никогда не был хорошим копейщиком».

Краем глаза он заметил движение сбоку — это был один из монахов Мамреса.

«Ну, что ж, я все делал правильно», — успел подумать Эспер.

Неожиданно перед монахом возник греффин, оттесняя его вправо. Они тут же начали драться.

Хэрриот воспользовался тем, что Эспер отвлекся, и бросился вперед.

Копье Эспера ударило в щит с такой силой, что застряло в нем, рыцаря развернуло, Эспер выпустил древко копья и вытащил топор и кинжал. Хэрриот потерял равновесие, ему мешал щит с застрявшим в нем копьем, и ему пришлось поднять меч, чтобы защититься от возможной атаки противника.

Однако он опоздал, Эспер ударил в его щит на уровне пояса, и Хэрриот с глухим лязгом упал на спину.

Эспер ударил его по шлему обухом топора, и он зазвенел, словно колокол. Эспер нанес еще один удар, а потом прикончил рыцаря ударом кинжала.

Задыхающийся лесничий огляделся.

Вейкс поднимался на ноги чуть дальше по склону холма.

Греффин погрузил окровавленный клюв в живот рыцаря Мамреса.

Далеко внизу он увидел, как Фенд и ваирвульф приближаются к Винне, Лешье и Эхоку.

— Пожалуйста, пусть я буду прав, — сказал Эспер, но у него не осталось времени для сомнений, поскольку вейкс двинулся к нему.

Эспер сделал то, что планировал, единственное, что он мог сделать.

Он изо всех сил побежал к своей лошади. Оглянувшись, Эспер увидел, что сефри постепенно догоняет его, несмотря на раненую ногу и льющуюся кровь.

Эспер добежал до лошади, вскочил седло и тряхнул поводьями. Сефри хрипло закричал и прыгнул вперед, приземлился на раненую ногу, и она подогнулась. Тогда сефри швырнул в Эспера свой волшебный меч. Клинок пролетел у него над головой и вонзился в молоденькую сосну.

А потом расстояние между ними стало увеличиваться, и вскоре вейкс остался далеко позади.

Эспер не останавливался и не сбавлял скорости даже после заката — он понимал, что отстает по меньшей мере на полторы лиги.

ГЛАВА 9

ТАЙНИК

Когда боль от удара ножом утихла и она перестала ощущать свое тело, Энни некоторое время ничего не понимала, поток подхватил ее и понес, и она даже не помышляла о сопротивлении. Она позволила потоку ее нести, понимая, что это такое — Энни не раз видела, как жизнь людей утекают в его темные воды.

На миг ей показалось, что она готова, но потом из самой сердцевины ее существа начала подниматься восхитительная темная ярость. И тут до нее дошло, что оставшаяся часть ее существа не способна нанести удар своему убийце сквозь зазубренную стену смерти, ибо познала очевидную истину: без тела в землях судьбы невозможно осуществить свои желания.

Это была смерть. Вот почему ее обещание привело к союзу с теми, кто ушел уже давно — чтобы ярость и цель вновь обрели тело.

А теперь все потеряно, все стало невозможным, и другого шанса больше не будет.

Она чувствовала, как уменьшается и растворяется, и понимала, что со временем само место, откуда она наблюдала за собой, исчезнет. Это было нечестно; это ее владения, ее королевство. Она уже почти взяла его под контроль, и теперь оно ее пожирает. И то, что оно выплюнет, будет атаковать сны других, и будет ими использовано — скорее всего, этим человеком станет Хесперо.

Она уловила обрывки песни, а когда попыталась сосредоточить на ней свое внимание, музыка стала громче, и ей захотелось открыть рот и присоединиться к странному пению.

Почему-то это вызвало и ней невероятный страх.

Она вдруг увидела свет в воде и услышала знакомый голос так, словно он раздавался в соседней комнате. Потом что-то ее поймало и потянуло к себе, и в ее мысли ворвались голоса, как во время кошмаров. Сначала она подумала, что это конец, что она сливается с рекой, но потом поняла, что мыслит только двумя голосами.

Затем сформировалось место и лицо.

Ей потребовалось всего несколько мгновений.

— Остра?

— Это я, Энни, — сказала ее подруга. — Ты уже некоторое время здесь, но почему-то не слышишь меня.

— Где мы?

Свет немного усилился, сплетая паутинный узор из крошечных волокнистых корней, болтающихся вокруг темной дыры. Теперь она немного лучше видела Остру и поняла, что они в каменном склепе.

— Это склеп, — пробормотала она. — Тот, что мы нашли, когда были еще совсем детьми. Склеп Виргеньи.

— В самом деле? — спросила Остра, казалось, ее что-то смущает. — А мне это место напоминает чрево Мефитис, где мы прятались от мужчин, которые напали на монастырь. Смотри, свет проникает сквозь туннель.

Энни ощутила покалывание и потянулась через склеп.

— Возьми меня за руку, Остра.

Она протянула руку, но вместо знакомых пальцев подруги Энни ощутила лишь пустоту.

Остра кивнула.

— Я уже пыталась тебе разбудить.

— Остра, что ты делала перед тем, как пришла в себя здесь?

— Я была с Казио, — ответила Остра. — Меня ранили, началось сражение. Я пыталась заснуть, а потом мне вдруг показалось, что мое тело словно вспороло изнутри. — Она огляделась. — Мы мертвы, да?

— Я должна была умереть, — сказала Энни. — Хесперо… он ударил меня ножом в сердце, так мне кажется. — Она попыталась прикоснуться к тому месту, куда вошел нож, но обнаружила, что оно столь же бесплотно, как рука Остры. — Но ты лишь спала. Почему же ты оказалась здесь?

— А это то же самое место, куда мы попали, когда были в хорде? В другой мир Вер?

— Я так не думаю, во всяком случае, это не совсем так. Иначе Хесперо, мне кажется — или кто-то другой — сумел бы меня найти. Я полагаю, мы оказались в какой-то ловушке, или… — Она замолчала, поскольку ее посетило откровение.