Грегори Киз – На грани победы 2: Возрождение (страница 35)

— Апартаментах? О чём, о боги, ты говоришь? Где я?

— На "Баану Миир", мастер Каэ Кваад.

— А где он сам? — взвизгнул он. — Координаты? Точное местоположение? Или я опять должен повторять?

Нен Йим обнаружила, что теребит пальцы, словно школьница на уроке. Она тут же осеклась.

— Я не знаю, мастер. Но я могу выяснить.

— Ну так сделай это. — Он прищурился. — Ведь кто ты?

— Ваш адепт — Нен Йим.

Тень лукавства упала на его лицо.

— Мне не нравится это имя. Используй то, которое я тебе дал.

— Нен Тсуп, — покорно согласилась она.

Мастер моргнул, а затем громко фыркнул.

— Какая же ты вульгарная маленькая штучка! — глумился он. — Поторопись. Найди, где мы. А потом мы что-нибудь сотворим. Это развеселит меня, да.

— Мастер, когда у вас будет время, я хотела бы поговорить с вами о корабельном мозге, рикйаме.

— Время? Что для меня время? Оно — ничто. Мозг умрёт. И ты не собьёшь меня с толку своими глупыми разговорами, адепт. Нет, ты не собьёшь меня с толку и не позабавишь, и даже не возбудишь, хоть ты и мечтаешь об этом. Даже сама Йун-Харла не смогла обмануть меня. Так что не льсти себе. Ты меня не проведёшь. Давай, проваливай!

Оставшись в одиночестве, Нен Йим изнурённо осела на пол и обхватила голову руками, пытаясь не уйти в депрессию.

Он сумасшедший, подумала она. Хромой и сумасшедший. Тжулан Кваад специально послал его, чтобы поиздеваться надо мной.

Под ногами она почувствовала отвратительное гниение пласта внутренней обшивки.

Последующий день Нен Йим успешно избегала мастера, но однажды ей понадобилось зайти в лабораторию, и там обнаружился безумный Каэ Кваад. Он каким-то образом вскрыл замки на её личных сейфах, где хранились все её эксперименты, и в данный момент постукивал по её персональной касе щитком на задней поверхности своей правой руки. Нен Йим особенно и не пыталась что-то спрятать, понимая тщетность своих усилий. Произведённые с кораблём модификации и так ясно служили доказательством её ереси, и попытки скрыть от мастера эксперименты могли только отложить неизбежное.

— Мне это нравится! — восклицал Каэ Кваад, разглядывая образцы ткани, подобранные адептом. — Обожаю эти цвета! — Он расплылся в неясной улыбке и указал отмершими пальцами на собственные глаза. — Они льются прямо сюда, ведь так? И после этого они уже не могут выбраться наружу. Они болтают и щебечут, змеятся и рябят. — Он небрежно потёр одну мёртвую руку о другую.

— Скажи мне, адепт, чем ты тут занимаешься? — потребовал он.

— Мастер, я только делаю всё возможное, чтобы спасти корабль. Если я исказила какие-то протоколы, то только потому, что считала, так будет лучше для йуужань-вонгов.

— Исказила протоколы? Исказила? — Он расхохотался, издавая непонятные скрежещущие звуки. Потом он расселся на скамье, спрятав голову в ладонях.

— Я запросила мастера, потому что у меня нет доступа к протоколам свыше пятого кортекса, — продолжала Нен Йим. — Я не могла решить проблему с рикйамом, вот почему пыталась изобрести разные методики, чтобы обойтись своими силами.

— Но теперь у тебя есть мастер, — возликовал Каэ Кваад. — И мы будем творить.

— Вероятно, мастеру будет интересно осмотреть повреждения в спиральном рукаве "Баану Миир"?

— Вероятно, мастеру следует научить своего адепта слушать вместо того, чтобы болтать. Сегодня мы творим. Вызови протокол Хон Акуа.

Нен Йим уставилась на него.

— Создавать гратчинов? Но флот и так переполнен гратчинами.

— Низшими гратчинами. В вашей спешке сделать их сильнее и быстрее вы забыли самый главный аспект творения. Его сущность.

— И что же это, мастер?

— Форма. Ты когда-нибудь видела совершенного гратчина, адепт?

— Я… я не знаю, мастер.

— Ты не видела! Конечно, не видела! Совершенного гратчина не найдёшь нигде, кроме потаённых уголков сознания Йун-Йуужаня. Ни один йуужань-вонг не видел его. Он только в протоколах, не живой. Ты и я, адепт, мы с тобой воплотим мечту Йун-Йуужаня и сотворим гратчина. Он будет совершенным по форме и пропорциям, точным по оттенку. И когда мы достигнем совершенства, Йун-Йуужань признает в нас истинных формовщиков, творящих во славу его величия.

— Но рикйам…

— Рикйам? Как ты можешь только думать о такой ерунде, когда мы на пороге великих открытий? Да и потом, когда мы создадим этого гратчина, разве Йун-Йуужань или его прихвостни Йун-Харла и Йун-Не’Шель не вознаградят нас за наши труды? А теперь за работу!

В этот момент Нен Йим уже серьёзно подумывала об убийстве мастера Каэ Кваада.

ЧАСТЬ 3

СНИЖЕНИЕ

Глава 24

Лея обнаружила Джейсена именно там, где он и находился последние несколько дней: в ангаре у одного из захваченных «Е-крылов». После нападения на фрахтовик он практически ни с кем не разговаривал, а по возвращении на Мау с головой погрузился в работу над истребителем, оборудуя его дополнительными дефлекторными экранами и готовя к продолжительному перелёту. Почти так же замкнуто вёл себя и Хан. Её муж был упрям, но утраты последних месяцев уже находились за гранью того, что мог выдержать Хан Соло.

Хоть Лея и не была готова признавать это вслух, ей нравилось, что былая заносчивость и самоуверенность частично вернулись её мужу. Но это возвращение оказалось эфемерным. После перепалки с Джейсеном и последовавшего за этим обоюдного безмолвия стало казаться, что последняя капля топлива вот-вот выльется из его двигателя наружу.

Заслышав шаги, Джейсен выглянул из гнезда астромеханика, но, заметив Лею, напряжённо дёрнулся и вновь ушёл в работу.

— Джейсен, — окликнула его Лея, — можно с тобой поговорить? Или ты дал себе зарок молчать до скончания времён?

— Нам больше не о чем разговаривать. Мне казалось, вы с отцом уже достаточно изложили свою точку зрения, и мне здесь делать нечего.

— Вероятно, хорошо быть уверенным во всём?

Джейсен издал нервный смешок.

— Да, — ответил он. — Просто замечательно.

Тон его голоса обеспокоил Лею. Как можно быть в столь юном возрасте таким циничным? Особенно Джейсену, который всегда славился своими высокими идеалами. Нет, конечно же, она знала лучше других, что большинство циников — прожжённые идеалисты. Неужели Джейсена это так задело?

Она не хотела говорить излишне резко, но в данных обстоятельствах у неё не было выбора.

— В любом случае, — решительно произнесла она, — ты не прав. Посмотри на это с другой стороны.

— С какой ещё? — буркнул Джейсен. Лея не могла понять, на кого он больше походил этой язвительностью — на неё или на Хана — и не знала, в каком случае она злилась бы сильнее.

— Джейсен, не мог бы ты хоть на минуту прекратить сопротивление и послушать, что я тебе скажу? А ещё лучше, обрати внимание на то, что галактика не вращается вокруг одного тебя и твоих моральных принципов.

Джейсен продолжал сверлить её каменным взглядом, но в следующий миг неуверенно пожал плечами, словно принимая ещё одну обременительную ношу.

— Хорошо, обращу. Что я упустил?

— Ты упустил то, что ты нужен твоему отцу. И ты нужен мне.

— Это нечестно. Я не хочу быть пиратом, а ты решила переманить меня, воззвав к сыновним чувствам?

— Джейсен, возможно, мы не были лучшими родителями. Возможно, мы не всегда были рядом с тобой, не всегда заботились о своём сыне, и таким образом ты нам отплачиваешь. Но если ты интерпретируешь мои слова "ты нужен своему отцу" так, словно я собираюсь манипулировать тобой, то я, вероятно, самая худшая мать на свете, которую только можно себе представить. Если это всё, что ты понял, тогда лети. Не буду тебя задерживать.

— Мама, я… — Лея неожиданно узрела слёзы в глазах сына.

— О, Джейсен… — начала она.

— Нет, мам, всё в порядке. — Он выкарабкался из истребителя и вытер глаза рукавом. — Я заслужил это.

— Нет, я не хотела причинять тебе боль. Я даже не собиралась убеждать тебя оставаться. Я просто пыталась объяснить, почему отец совершает те поступки, которые ты не одобряешь. Джейсен, твой отец всегда гордился тобой, даже если не понимал тебя, что чаще всего и происходило. Он всегда поддерживал твоё решение стать рыцарем-джедаем, хотя осознавал, что, чем глубже ты погружаешься в этот мир, тем сильнее отдаляешься от него самого. Ты теперь больше принадлежишь вселенной Люка, нежели его вселенной, и он всегда боялся, что ты станешь стыдиться его, потому что он не такой, как ты, и никогда таким не станет. В глубине души он осознаёт, что с каждым днём теряет тебя всё больше и что однажды вы станете друг для друга совсем чужими людьми. Последняя размолвка только укрепила его в этой мысли.

— Он сам сказал тебе это?

— Нет, что ты! Хан никогда не говорит о подобных вещах. Но я же его знаю.

— Тогда, ты права.

Лея нахмурилась, немного сбитая с толку новым поворотом событий.

— Права в чём?