Грегори Киз – Дети Великой Реки (страница 66)
— Некоторые источники свидетельствуют, что… — Ган вздрогнул, — перемена наступает, только если Река поблизости. Вдали от нее ничего не происходит.
Ган помолчал, давая Хизи время подумать.
— Оставить Нол? — Казалось, Хизи была ошеломлена этой мыслью.
— Это именно то, что тебе нужно сделать, — участливо сказал Ган.
— Я… нет, я никогда об этом не думала. Как это сделать? И куда я пойду?
Хизи вдруг вспомнились ее сны: дремучие леса, горы, сероглазый юноша. Не о побеге ли это были сны?
— Мне хотелось… — пробормотала Хизи.
— Чего хотелось?
— В тот день, когда ко мне пришли мои первые крови, я пила Священную Воду. И я пожелала, чтобы кто-нибудь — мужчина, наверное, мне это так представлялось — пришел бы и разрешил все мои затруднения. Глупое желание, я понимаю. Глупо даже говорить о нем. Но с тех пор я начала видеть сны о далеких лесах, о странном юноше.
— К тебе пришли в тот день крови, — задумался Ган. — Впервые.
Он нахмурился, словно старался что-то припомнить.
— Кровь — это движение, — сказал он неторопливо, будто цитируя. — Кровь — движение и, следовательно, Дух. А Дух — это основа мира.
— Ну и что? — спросила Хизи.
— Старая, древняя мудрость. Прежде я не задумывался над ней. Но Королевская Кровь все приводит в движение, Хизи. Река выведала твое желание и прикоснулась к человеческой крови, познала ее вкус. А кровь своих детей она знает очень хорошо. Твое желание дало толчок каким-то глубинным изменениям.
Ган, переплетя пальцы и стиснув ладони, раздраженно кивнул.
— К сожалению, получаешь обычно не совсем то, чего просишь.
— Но почему Река помогает мне? Почему она способствует моему бегству?
Ган растянул рот в невыразительной улыбке.
— Река — не из тех богов, которые мыслят и бодрствуют. Он верен себе, и, говорят, никто не знает его воли. Не потому, что он загадочен или капризен, в привычном смысле этого слова. Но потому, что он сам не ведает собственной воли.
— Покинуть Нол, — как завороженная, прошептала Хизи. — Мне трудно это даже представить.
— Но ты легко можешь представить, что случится, если ты останешься здесь.
— Но я не знаю, с чего начать.
— Твой телохранитель — можно ли на него положиться?
— Он любит меня, — сказала Хизи. — Он постоянно со мной.
— Здесь, во дворце, это ничего не значит. Ты доверяешь ему?
— Да, — ответила Хизи, — доверяю.
— Тогда ступай и пришли его сюда, ко мне. Мы о тебе позаботимся.
— А я? Могу я участвовать в ваших замыслах?
— Тзэм и я можем выходить за ограду дворца. А ты не можешь.
Хизи неохотно кивнула. Ган прищурил глаза.
— Да, этот юноша из твоих снов. Опиши его еще раз.
Хизи закрыла глаза, сосредоточившись.
— У него очень светлая кожа. Серые глаза, светлые волосы. Чаще всего он вооружен. Он носит с собой меч. Я думаю, он живет очень далеко. Мне никогда не снилось, будто он тут, в Ноле.
Ган кивнул.
— Возможно, твои сны что-то значат. А возможно, и нет. Нол — огромный город, и если даже этот юноша тут, его трудно будет отыскать. Хотя во всем Ноле сыщешь немного мужчин, которые соответствовали бы твоему описанию.
Ган улыбнулся и пожал Хизи руку.
— Да, давно я не выбирался из дворца. Для меня это будет неплохая прогулка.
Уйдя в свои мысли, он подтолкнул Хизи к дверям, наверное, ему уже представлялись окрестности Города и тропы, которые ведут туда.
— Ган? — пробормотала Хизи. — Ган, а почему ты мне помогаешь?
Ган мрачно взглянул на Хизи.
— Я бы предпочел, чтобы ты не задавала вопросов, на которые я не знаю ответа, — вздохнув, ответил он. — Даже несмотря на то, что считается, будто я знаю все.
VII
КАМЕНИСТЫЕ ТРОПЫ И ЗАЛИТЫЕ СВЕТОМ ХОЛМЫ
Перкар с жадностью ел суп, казалось, ничего более вкусного он в жизни не едал. Грязная коричневая собачонка с живым интересом наблюдала за ним.
— Оттер тоже хочет супа, — объяснил Вин.
Вин был мальчишка лет семи, со счастливой круглой физиономией.
Мать его, Гай, веселая, довольная, сидела за прялкой. Услышав свою кличку, Оттер встал, завилял хвостом и с надеждой запыхтел.
— Он напоминает мне моего Кьюма, — сказал Перкар. — Но если бы я был так голоден, ни за что не поделился бы с ним.
— Там, где ты раньше жил, есть собаки? — спросил Вин.
Гай фыркнула и повернула к ним свое широкое, с грубыми чертами, лицо.
— Собаки есть повсюду, — предположила она.
— Конечно, — согласился Перкар.
— Расскажи мне побольше о своей родине! — воскликнул Вин.
— Неучтивая просьба, — упрекнула сына Гай.
— Ничего страшного, — сказал Перкар.
Гай раздраженно нахмурилась.
— Это мой сын, — раздраженно напомнила она, — и мне лучше знать, что ему следует и чего не следует делать.
— Ах, — застенчиво спохватился Перкар. — Прости.
Гай кивнула, принимая извинения, однако видно было, что раздражение ее еще не улеглось.
— Я не могу предложить тебе ночлег, — сказала она. — Я вдова, а ты чужеземец. Я не хочу сплетен. В городе есть что-то вроде постоялого двора: Лу держит конюшню и сдает несколько комнат. Надеюсь, ты понимаешь меня.
— Понимаю, — заверил ее Перкар. Ему были понятны также косые взгляды, которые Гай изредка бросала на его меч и пятна крови на одежде.
— У тебя есть деньги? — спросила Гай.
— Что такое деньги? — в свою очередь спросил Перкар.
Глаза Гай изумленно расширились.
— Чужеземец, который не знает, что такое деньги!
Вот так подарочек послала мне Река!