Грегори Киз – Дети Великой Реки (страница 31)
— Приветствую тебя, Капака, повелитель среди людей, — сказала богиня. Голос у нее был гортанный, гулко разносящийся по округе.
— Благодарю тебя, богиня, — ответил Капака. — Я привез для тебя дары — для тебя и для Владыки Леса.
— Владыка Леса раздаст ваши дары, каковы бы они ни были, — сказала богиня. — Но я довольна тем обликом, в котором вы вызвали меня, — я редко воплощаюсь в таком виде, и он мне нравится.
— Мы с радостью приветствуем тебя, — сказал Капака. — И я предложу тебе кое-что, если ты проведешь нас к…
— Я отведу вас к нему, — сказала она, как будто довольная. — Не беспокойтесь. Альвы не напрасно вы звали меня, а не каких-нибудь слабых богов.
— Мне жаль, — заметил Капака, — что я не знаю ни твоего имени, ни песен в твою честь. Но я привез с собой певца.
Король указал на Эруку, который как будто съежился.
— Если ты его научишь, мы будем петь эту песнь в наших дамакутах в долгие зимние месяцы.
— Вы можете звать меня Пакер, — ответила богиня, и Перкар уловил оттенок насмешки в ее голосе. Толстые губы богини приоткрылись, и обнажился ряд острых, сверкающих зубов. — Можете звать меня также Ала, Бари, Нгати. Или Охотницей. Мне все равно.
— Это все разные имена Владыки Леса, — прошептал Эрука так тихо, чтобы один только Перкар мог услышать.
Но богиня заметила Перкара и улыбнулась еще шире.
— А это еще кто? — сказала она, приближаясь к юноше, отчего показалась ему еще огромнее. — Откуда этот запах?
Она протянула поросшую черной шерстью руку с длинными пальцами и легонько коснулась щеки Перкара.
— Ах ты, сладенький! — сказала она.
Но улыбка ее была плотоядной; богиня напоминала сейчас тигрицу, которая предвкушает свежее лакомство. Отойдя от Перкара, она словно потеряла нить разговора и только вертела туда-сюда головой, причем ее черные глаза отливали желтой и зеленой искрой.
— Идем, — сказала богиня.
Оставшийся путь прошел как во сне; Перкар запомнил только, что они стремительно шли через лес и переходили пропасти по мостам, сплетенным из веток; пропасти эти казались пустотами внутри земли, а не низинными местностями. Наконец они спустились еще ниже, в провал, напоминающий кубок, — это была как бы долина в долине. Стены были из крошащегося камня, и черные зевы пещер зияли угрожающе, когда путешественники проходили мимо.
— Здесь жилище Владыки Леса? — спросил Перкар.
Охотница пожала плечами:
— Да, временами он живет тут.
— Сырые, нездоровые края, — сказал вдруг кто-то.
Перкар, удивленный, обернулся и увидел ворона — огромного, размером с собаку.
Ворон сидел, улыбаясь, на нижней ветке, и глаза его поблескивали, как два драгоценных камня в черной воде.
— Охотница, кого ты привела для меня?
— Несколько забавных вещиц; ты поместишь их к себе в гнездо и покажешь богам, когда начнется пир.
Ворон взволнованно поднял одну лапу, сжал когти, а потом вновь уцепился за ветку.
— Не вижу я никаких забавных, интересных вещиц, — пожаловался он.
— Как хочешь, — сказала Охотница. — Тогда я с тобой прощаюсь.
— Погоди, — прокаркал Ворон. — Может быть, у них с собой есть что-нибудь забавное.
Охотница вздохнула и повернулась к Капаке:
— Лучше дать ему что-нибудь. Иногда он совсем впадает в детство.
Капака кивнул и развязал мешок с дарами, украшенный вышитыми облаками и перьями. Он порылся в мешке.
— Вот, — сказал он наконец. В руках он держал переливающуюся брошь — серебряную, с кровавого оттенка гранатом.
— Милая вещица, — признал Ворон. — Очень милая.
— Я тебя знаю, — вмешался Эрука.
Ворон, казалось, находился в затруднении — он попытался скосить глаз на Эруку, хотя ему не хотелось отрываться от созерцания броши.
— Ты меня знаешь? — спросил Ворон.
— Да, — ответил Эрука.
Прокашлявшись, он запел:
— Вот так я, вот я каков, — повторил Ворон. — Старая песня, давно ее сложили. Я уже забыл ее.
— Ты Карак, Вороний Бог, — сказал Эрука.
— Я знаю, кто я такой, — брюзгливо ответила птица.
— Да, и я тоже знаю, — сказала Охотница. — И если ты не будешь задерживать нас своей болтовней, я принесу тебе новое перо — на конце крепкой, прямой стрелы.
— Отдайте мне эту красивую вещицу, — капризно проворчал Ворон.
Капака протянул руку, подавая угольно-черной птице серебряную брошь. Ворон взял ее в свой клюв.
— Я проглотил солнце, — пробормотал он. — Вам следует помнить об этом.
— О, мы помним, — ответила Охотница. — Помним, что раскололи тебя на куски, чтобы взять его обратно.
— Как грубо, — недовольно ответил Карак и, подняв свои огромные крылья, улетел в лес. Перкар еще долго слышал, как они шумят, когда Ворон уже исчез из виду.
— Правда ли это? — спросил Перкар. — Неужто все это так и случилось?
Охотница улыбнулась.
— Мир был совсем другой в те далекие дни. Возможно, все это было не совсем так.
— Что ты имеешь в виду?
— Само событие и рассказ о нем часто не совпадают, — пояснила богиня.