Грегори Бенфорд – Чаша небес (страница 60)
– Мне бы надо сначала ноги размять.
Отряд выработал своеобразный распорядок «вахты». Прежде чем забыться сном, находили безопасное место. Один член команды оставался на посту, скрываясь в тени и следя, чтобы никто не пролез за линию импровизированной сигнализации: ее бесконтрольное пересечение заставляло срабатывать наскоро придуманные ловушки. Если ситуация казалась рискованной, часовой должен был их разбудить. Кроме того, надо было заботиться о месте для туалета и источнике свежей воды.
Сегодня (слово это совершенно потеряло исходный смысл и значило всего лишь период бодрствования) они разбили наземный лагерь под густым лиственным шатром высоких деревьев. В кроне на все лады шумела какая-то живность. Ирма с Клиффом пробирались в высоком подлеске. Клифф смотрел в оба и временами оборачивался, запоминая дорогу. Они шли в настороженном молчании. Походивший на буш кустарник, словно зачуяв движение людей, потянулся к ним тонкими веточками. Здесь, конечно, кусты способны были ловить только насекомых и мелких пташек, но от вида движущегося растения Клиффу все еще становилось не по себе.
Ирма оглядывала верхний ярус растительности, вертя головой из стороны в сторону. Они отошли от лагеря на несколько стометровок. Тут девушка внезапно развернулась и крепко поцеловала его.
Он ответил на быстрые, жадные, задыхающиеся поцелуи.
Только содрав с нее большую часть одежды, Клифф сообразил, что здесь и прилечь-то негде.
– Блин. Дальше стоило пройти.
– Тут же есть наклонные деревья, да?
– Те, что зигзагами растут? Есть. Думаю, они так используют постоянство позиции солнца в небе. Видишь? Ярусы устремленных вверх веток и листьев, каждый образует эдакую чашу, которая улавливает солнечный свет. Каждый следующий слой немного под углом к предыдущему, так что одно дерево способно раскинуть изумрудный шатер над значительным пространством и уловить больше солнца…
– Великоле-е-е-е-епно.
Услышав, каким тоном это сказано, Клифф развернулся. Ирма накинулась на него, осыпала жадными поцелуями.
Она прижала его к широкому стволу с гладкой, как мелованная бумага, корой. Он спустил штаны до колен. Девушка глянула туда, увидела, что он уже вполне готов, улыбнулась.
– Вот так.
Она быстро уселась на него.
– Так гораздо лучше, а?
– Намного.
– Сиди спокойно.
Он поерзал под ее весом, следуя движениям.
– А… хорошо.
– Возьми меня… вот здесь.
Потянулись долгие минуты. Его овевал легкий ароматный ветерок. Вполуха Клифф слушал, не раздастся ли какой звук, означающий угрозу. Как раз в этот момент по ближним кустам беспокойно заскакали птички. Он дернулся туда, потом сфокусировался на глазах Ирмы, которая одарила его нелестным взглядом.
Всегда же, блин, остаюсь при исполнении, успел подумать он.
– Медленнее, – зашептала Ирма. – Не торопись. Продолжай вот так. О да. О да. Да-да, Герб, вот так. Вот так. Как раз.
Он сдержался, услышав имя другого, и сконцентрировал внимание. Ветки над их головами слегка дрогнули. Шорох прекратился. Шелестел ветерок, едва слышно поскрипывало дерево.
– Приподними меня.
– Так? – выдохнул он.
Потом все ускорилось, участилось. Он утратил ощущение места. Когда случился приход, по всему телу прокатилась мощная волна. Аромат растительности ворвался в ноздри.
– А-а… ой, как классно. – Ирма тяжело, удовлетворенно выдохнула, и тут на них что-то свалилось.
– Змея! – взвизгнула Ирма и отскочила. Змея поступила так же. Туловище у нее было длинное, блестящее, толстое.
Клифф вскочил, дернулся натянуть штаны, заправленные в ботинки. Глупо, подумал он, и тут появилась вторая змея. Помедлив, она поднялась на коротком толстом хвосте не менее чем на метр. Влажные круглые глазки-бусинки шевелились в глазницах, внимательно изучая чужаков. Это разумные змеи, вдруг дошло до Клиффа. Еще парочка змей выскользнула из листвы. Пахло от них имбирем и машинным маслом. Глаза змей распахнулись шире, словно бы в удивлении.
Повисла пауза. Клифф видел теперь всю четверку змей. Те изучали Ирму, а Клифф изучал змей. Он осторожно вытащил лазерник из поясной кобуры и проговорил:
– Стой спокойно. Не надо такой перепуганной выглядеть.
– Перепуганной? Ты это мне?
Обмен репликами заставил змей оживиться, тонкие головы задергались, пасти издали мягкие трели.
Трели, модулированные щелчками и подергиванием голов, в свою очередь напомнили ему слова. Он внезапно заметил, что у змей вокруг голов какие-то капюшоны или пояски и к ним прикреплены странные маленькие устройства.
Молчание наполняло мягкий воздух. Змеи переглянулись, поводили головами, оценивающе оглядывая землян, потом издали еще несколько коротких щелкающих фраз и сгинули в подлеске.
Клифф уставился им вслед.
– Пускай уходят! – позвала Ирма. – Не трогай.
Почему-то он не испытал страха. Змеи не кусались. Может, это просто случайность, что они свалились сверху.
Зато он так удивился, что словно бы помимо воли пошел за ними, выглядывая извивающиеся в траве тела, слушая треск низких веточек, шуршание листьев, вдыхая запахи цветов. Пройдя тридцать метров, он хотел было повернуть назад, но тут змеи появились снова, следуя параллельными тропками, согласованно виляя телами, и направились к участку, свободному от подлеска. Там зияла дырка диаметром около двадцати сантиметров. В нее-то змеи поодиночке и утянулись: пока одна соскальзывала вниз, другие выстраивали перед Клиффом кордон. Последняя змея что-то громко прошипела, развернулась головой вперед и тоже юркнула в нору.
Рядом возникла Ирма.
– Ты что делаешь?
– Я хотел к ним приглядеться.
– Блин, с меня семь потов сошло, а ты тут…
– У них были какие-то инструменты при себе.
– У змей? Да брось ты.
– Они разумны.
– Ну, они же сами от нас ушли?
Они без труда спустились обратно к основанию шпиля на магнитных потоках. Айбе управлялся с маглевом, как опытный горнолыжник с лыжами и палками.
Они умоляли спускаться медленнее, но он предпочитал лихо облетать водосборники, а один раз вообще вырулил на противоположный склон, где магнитное поле даже в метре от скалы оказалось неожиданно мощным. Большая часть бассейнов полнилась глубокой синей водой. Вид обрамленных деревьями горных озер вызывал у Клиффа воспоминания о том, как столетия назад он покорял вершины Сьерра-Невады, исследуя, как изменилась эта местность со времен фотосъемок Анселя Адамса[36]. Людям все же удалось восстановить в первоначальном виде мир дикой природы, практически истребленный в двадцать первом и двадцать втором веках. Этот проект назвали Великим Одичанием. В Сибири достигли даже большего, вернув к жизни древних, еще плейстоценовых хищников: волка, рысь, кугуара, гризли, росомаху, морскую выдру. Эти животные, находившиеся на вершине пищевой пирамиды плотоядных, были в древности изведены подчистую, но, стоило населению Земли сократиться до двух миллиардов, как оказалось, что места хватает для всех.
Клифф мальчишкой тоже принимал участие в Одичании. Никаких биотехнологий, ничего фундаментального, просто расчистка территории от сорняков. Он вспомнил, как просыпался летом на рассвете, надевал промасленную одежду, чтобы не оцарапаться и не зацепиться о колючки, брал мачете, бинокль и мотыгу. Кто рано встает, тому Бог дает, любил говаривать его отец. Тут же его пронизала боль от осознания, что папа, который всегда по утрам прощался с ним бодрым взмахом руки, сейчас уже наверняка больше века как мертв.
Яркими летними днями он выкашивал вторгшиеся из пампасов сорные травы, сносил роскошные светлые плюмажи цветов, которые выкачивали из калифорнийской земли питательные вещества, ничего не давая взамен. Он самолично обкарнывал захваченные ими поля размером с ранчо. Он был тут главным биологическим существом, и его обуревал гнев на пришлые растения, которые явились на землю Калифорнии, себе захапали всё, а людям не оставили ничего. Гораздо лучше, думал он, чем выслеживать и убивать оленя или ловить форель, физически тяжелее, но полезнее. Он гордился собой. За расчисткой наступала очередь химической атаки: следовало вырвать корни, измельчить их и обработать землю видоспецифичным гербицидом.
Он задумался теперь, как управляют своей Чашей Небес ее создатели. Что за разум был на такое способен? Площадь даже обитаемой территории артефакта была в миллионы раз обширнее земной. Как управляются Строители с эволюцией?
Маленькая Калифорния и та с трудом поддавалась экологическому управлению, и они работали поистине до изнеможения. Золотистые холмы его детства появились, вообще говоря, вследствие вторжения растений с испанской стороны.[37] Эти растения вытеснили местную рыхлокустовую флору, чьи глубокие корни позволяли сохранять зеленую окраску круглый год. Однако климатические изменения двадцать первого и двадцать второго веков, инициированные глобальным потеплением, благоприятствовали наглым приспособленцам, которых люди прозвали репейниками (просто потому, что репейник никто не любит). Растения, объединенные этим названием, оказались даже выносливее, чем прежние испанские захватчики. Условия снова переменились. Несомненно, и в Чаше должны случаться подобные перемены.
Рассеянно размышляя над этим, он едва услышал шепот Терри:
– Там что-то огромное.