Грегг Гервиц – Специалист (страница 60)

Спустя шесть часов после захвата клуба помощники все еще продолжали просмотр изъятых документов. Смит начал готовить обвинительные акты еще на одиннадцать «грешников». Таннино заявил, что обвинений достаточно для закрытия всей организации.

Но по поводу Дэна Лори ничего так и не выяснилось.

Тим известил все пограничные пункты и аэропорты, а также все ведомства прилежащих штатов. Он связался с правоохранительными органами всех городов, где были филиалы «Смеющихся грешников», настаивая на тщательнейшем поиске. Пресс-секретарь службы передал подборку фотографий Дэна службам новостей и сейчас договаривался с «Таймс» на размещение его фото на первой странице завтрашнего выпуска. Чем больше проходило времени, тем больше была вероятность того, что следы Дэна затеряются окончательно, и через некоторое время фотоснимок бандита, напавшего на Дрей, перекочует в дальний коридор здания суда на стенд с лицами других преступников. Недоказанные обвинения, текущие расследования. Каждый раз, выходя на задание, помощники видели фотографии этих людей.

Тим кивнул, и надзиратель открыл стальную дверь. Тим увидел за сеткой Бэйб, сидящую с по-мужски вытянутыми ногами на пластиковой скамье. Он вошел и встал напротив нее.

Ее волосы, выстриженные перьями в стиле семидесятых, приподнялись, когда она прислонила голову к стене. У нее была большая, возможно, искусственно увеличенная грудь, но довольно хрупкая фигура, и оранжевый комбинезон болтался на ней, как клоунский костюм. На ее переносице темнела полоска загара, синие глаза казались непроницаемыми, но лицо заметно осунулось от страха, а нижняя челюсть выдвинулась вперед. Впервые Тим увидел в ней ребенка почти того же возраста, что девчонки из колледжа или дочери его старших коллег. Согласно досье, она выросла в семье среднего класса. Потом ступила на кривую дорожку, а теперь попала сюда. Было почти невозможно поверить в то, что она активно помогала Дэну Лори в осуществлении его планов.

– Здравствуйте, мисс Донован. Я Тим Рэкли.

Она вскинула голову и посмотрела на Тима:

– Есть закурить?

– Ой, нет, не захватил. – Он присел на корточки, чтобы смотреть ей в лицо. – Некоторое время ты не будешь ничего получать, но потом я смогу помочь тебе.

– Хочешь, чтобы я продала своего мужчину? Ты что, шутишь?

– Впереди у тебя еще много времени, Бэйб. Но вся твоя жизнь может пройти за решеткой.

– Ну и что? В тюрьме тоже можно жить настоящей жизнью.

– Кто сказал тебе это? Дэн?

– Нет, не он. Многие из наших там побывали.

– Жизнь в тюрьме – сущий ад. Год тянется словно вечность. Через несколько лет ты даже не вспомнишь, кто ты такая. Это не жизнь.

– Быть предателем еще хуже. Вам, законопослушным, этого не понять.

– А ты не задумывалась, что исполнять приказы Бен Ладена – тоже предательство?

– Мы, «грешники», не исполняем приказов. Тем более приказов всяких чокнутых мусульман.

– Тогда подумай о себе, Бэйб. Твой путь окончен, да и Дэну теперь никуда не деться. Помоги нам поскорее покончить со всей этой историей, пока еще кого-нибудь не убили.

Она насмешливо хмыкнула:

– Какой же ты болван. Даже если бы я не любила своего мужчину – а я люблю его сильнее всех на свете, – сдать одноклубника у нас считается самым низким поступком. Самым низким. А если ты живешь по кодексу чести, нарушать его нельзя, что бы ни случилось.

– Но ты ведь не одна из «грешников». – Тим увидел, как в ее глазах сверкнула затаенная злоба: эти слова пришлись ей не по нраву. Он заговорил дружелюбным тоном: – Если поможешь нам найти его, он может остаться в живых. Просто мы тщательнее спланируем захват. Взвесь ситуацию. Ты ведь не хочешь, чтобы его увезли в мешке для трупов.

– Да? Но в этом случае вы сможете сделать ему смертельную инъекцию или что-нибудь в этом роде. Вы, ублюдки, на это горазды. Ни за что я на это не пойду. Мы оба знаем, почему ты здесь. Ты размышляешь, где его искать. Но если мой мужчина не хочет, чтобы его нашли, никто его не найдет. Удача тебе не светит.

– Пока что у нас все идет по плану, ты должна признать это.

Она отвела от него взгляд, откинувшись на скамейке, и сдула челку с глаз. Широкий ворот комбинезона делал ее изящную шею совсем худой.

– Пока что у вас есть только громкие заголовки в газетах, но пройдет месяц, а он так и останется лишь в заголовках. О нем все забудут. А он будет жить так, как ему вздумается. – В глазах Бэйб читалась надежда, наивная и в то же время фанатичная.

– Он стрелял в мою жену, – сказал Тим. – Этого я ему не забуду.

Она вскинула голову. Ее голос прозвучал удивленно:

– А кто твоя жена?

– Помощница шерифа.

– Вот как. – Она закусила губу. – Вот как. И я должна поверить, что ты хочешь взять его живым.

– Только ты можешь помочь нам организовать захват с наименьшим риском.

– А если я не соглашусь?

– Я не хочу убивать его. Но если мне придется…

– То убьешь. – Ее глаза наполнились слезами, и она посмотрела в потолок. Ее голос задрожал: – Он никогда не сдастся живым. Никогда.

– Ты не можешь этого знать. Мне случалось видеть, как непредсказуемо меняется ход событий. Если поможешь нам, что-нибудь решим с прокурором. Ты же не хочешь до конца дней своих просидеть в тюрьме.

– Да пошел ты, ничего ты от меня не узнаешь.

Ее внезапная ярость застала Тима врасплох. Она снова подалась назад, прижав колени к груди.

– Со мной все кончено. Я буду с честью нести свой крест.

– Что значит – с тобой все кончено?

– Ты думаешь, мой мужчина захочет теперь говорить со мной? Заскочит ко мне в камеру, чтобы поцеловаться? Ты думаешь, он не поменял номера и не сменил свое тайное укрытие? Наше тайное укрытие? Я сижу здесь – значит, он вычеркнул меня из своей жизни. Навсегда. – С ее черных ресниц свисали слезинки. – Если бы сейчас он прошел по улице рядом со мной, он даже не взглянул бы на меня. И я была бы рада, потому что он не должен страдать. – Слезы потекли по ее лицу, но ей было все равно, и она не стала вытирать щеки. – Даже если бы я хотела помочь, я не смогла бы. Он слишком умен, чтобы доверять мне теперь.

Ее лицо исказилось, она уткнула лицо в колени и горько заплакала. Тим вышел из камеры и затворил за собой стальную дверь. Ее рыдания были слышны даже в конце коридора тюремного корпуса, и другие заключенные раскричались, требуя, чтобы она немедленно заткнулась.

60

Томас развалился в кресле, сцепив кисти за головой. Джим и Мэйбек убирали со стола, бросая потрепанные бумажки в мусорное ведро и в основном промахиваясь. Миллер отнес на место стулья, позаимствованные в соседних комнатах. Медведь и Геррера поснимали со стен фотографии, не вынимая кнопки и отклеивая полоски скотча вместе со штукатуркой. Медведь привел с собой своих собак – родезийского риджбека Бостона и забракованную ветеринарами Матильду, которая раньше работала в команде по поиску взрывчатых веществ. Матильда, чей нюх, по-видимому, спас жизни всем помощникам, находившимся в зале, была принята здесь, словно блудная дочь; все по очереди ее гладили и почесывали.

Таннино уже распустил оперативно-тактическую группу, и Тим нехотя признавал, что это был оправданный шаг. Для поимки одного преступника не требовалось участие всей группы. Остальные бродяги были либо задержаны, либо мертвы, основной филиал распался, «слезы Аллаха» захвачены, сеть наркосбыта – обескровлена, и угроза, которую представлял собой Дэн Лори, значительно ослабла, если не исчезла вообще. Члены розыскной группы под руководством Тима или Медведя могли идти по его следам, не вставая из-за рабочего стола. Но Тим знал, как трудно работать поодиночке. Для успеха дела нужно иметь общую цель и обсуждать ее за круглым столом вместе со своими коллегами.

Сидя на стуле, он тщетно пытался выработать стратегию для выполнения следующего шага. Дэн Лори стал непростой целью. Последняя серия задержаний разорвала все нити, которые вели к нему. Теперь он не мог связаться ни с бродягами, ни с подружками, ни с членами главного филиала. Дэн словно растворился среди теней – чтобы он вышел на свет, потребуется либо большой прокол с его стороны, либо очень удачный ход в розыскном мероприятии.

Остальные помощники, опьяненные серией успешных арестов, не разделяли настроение Тима. Миллер показал жестом, чтобы Тим встал, и унес его стул на место.

– Ну, привет, подружка, – сказал Джим, подведя Матильду к концу стола. – Иди, съешь кусочек пирога миссис Таннино. Ради нас.

Матильда понюхала подгоревшую корку, отошла и начала чихать.

Зал взорвался шумным хохотом.

Наблюдая за этой сценой, Тим переключился на воспоминания о кухне, где арестовали Дану Лэйк и Аль-Малика. У него было какое-то тяжелое чувство – словно осколок, стремящийся выйти наружу.

Он подумал о лежащей в камере Бэйб. Пожалуй, до конца жизни ей не позволят видеть ничего, кроме стен таких же камер, разве что еще тюремный двор. Ее поведение было вызывающим. «Мы, „грешники“ не исполняем приказов. Тем более приказов всяких чокнутых мусульман».

Он вспомнил слова, сказанные им самим в присутствии Таннино и мэра: «От вора благородства не жди – так и они частенько занимаются жульничеством, наркотиками, убивают полицейских…»

Что там Смайлз говорил о «слезах Аллаха»? «В том-то и дело, что им не нужна система, они рискуют, но только один раз – а после этого получают громадные прибыли».