Грегг Гервиц – Программа (страница 54)

ТД в волнении подался вперед:

— Именно. Я вселяю в людей страх, чтобы они могли посмотреть ему в лицо и избавиться от него. Некоторые скажут, это радикальная мера…

— Это не более радикально, чем говорить, что Земля круглая. Прививать детям полиомиелит, чтобы выработать у них иммунитет против этого страшного недуга. Или лечить грибковые заболевания плесенью.

— Да. Да. Да. Изменить историю удавалось только великим радикальным идеям. Программа — это следующий шаг в эволюции человечества. Каждый Про приведет десять Нео. Наше движение распространится по всему миру. Жалость и стыд исчезнут. Вина будет считаться тем, чем она на самом деле является, а именно пороком. — В его пронзительном взгляде плескалась достойная миссионеров убежденность. — Ты согласен с этим, Том? С тем, что вина — это порок?

— Чем больше я об этом думаю, тем яснее это понимаю.

— После семинара я поискал информацию о тебе в Google, но ничего не нашел. Странно для такого влиятельного человека, как ты.

— Моя компания занималась работой, имеющей отношение к обороне. Они любят, чтобы связанные с этим люди держались в тени.

— Значит, ты хорошо умеешь хранить секреты, да?

— Да.

— Те многочисленные овечки, которые тогда были на семинаре, они хотят, чтобы их контролировали. Они не могут быстро избавиться от этой потребности находиться под контролем. Ты — другое дело. Ты интуитивно чувствуешь принципы, заложенные в основе Программы. Ты человек действия. Не события случаются с тобой, а ты с ними.

— Мне нравится так думать.

— И твой развод не просто случился с тобой. Что-то послужило тому причиной.

Том Альтман смело встретил взгляд ТД:

— Да.

— Ты один являешься причиной всего, что происходит в твоей жизни. Только ты один.

Пол сотрясли раскаты грома, и Тим вдруг понял, что на улице идет дождь, что он барабанит по крыше и что дождь начался уже некоторое время назад. В комнате повисло чувство оторванности от мира. Они с Учителем были наедине на вершине холма в пустом здании, и от ветреной ночи их отделяло только тусклое освещение и тонкая крыша.

На лице Тома отразилась буря эмоций. Он отвел глаза, вытер нос кулаком:

— Я выяснил, кто убил Дженни.

— Ты человек действия. И у тебя есть все необходимые ресурсы.

Том Альтман резко поднялся.

— Сядь, — сказал ТД. — Ты можешь с этим справиться.

— Нет, я хочу постоять.

ТД поднялся с кресла и встал прямо перед Томом:

— Ты решаешь проблемы при помощи денег, Том. Ведь это твое старое программирование?

— Да.

ТД смотрел на него пристально, не мигая:

— Ты нанял кого-то?

Том Альтман закатил глаза.

— Твоя жена не вынесла решения, которое ты принял?

Том, задыхаясь, выдавил из себя:

— Дело было не только в этом. — Тим был как зачарованный. Он физически чувствовал, как входит в образ. Вот он облокотился на спинку стула, ТД в точности повторил его движение, не отрывая взгляда от лица Тома. Тим понял, что собирается сказать Том, только когда услышал первое слово его фразы. — Он… он убил не того парня. — Это признание было очередной частью рассказа Тома Альтмана, и все же оно не было полностью вымышленным, в нем ощущалась тесная связь с теми трупами, которые Тим оставил за собой в безумной гонке прошлого года.

— Я так не думаю, Том. Он убил того парня. Ты указал ему не того, кого нужно. Ты или твои люди. Но ты ведь спешил, не так ли? И у тебя были деньги, чтобы поторопить других. Деньги убили не того парня. Так? Твои деньги.

«И вот теперь, — подумал Том Альтман, — он сделает мне огромное одолжение и поможет избавиться от груза в 90 миллионов долларов».

Какое-то время они сидели в тишине. За окном бушевала непогода. ТД торжественно кивал, как священник. Вдруг он наклонился и сжал коленку Тима рукой, оказавшейся на удивление сильной:

— Мы поможем тебе преодолеть это. Прояви преданность, и Программа сделает все остальное.

ТД поднялся, и Том, который не любил проявлять пассивность, последовал его примеру. Эхо шагов ТД в ботинках с толстыми подошвами разносилось по всему пустому коридору. Снаружи стояла Лорейн в темно-сером плаще. Белый овал ее лица выглядел загадочно, в руках она сжимала закрытый зонт и пару галош, которые она дрожащими руками протянула ТД.

— Пожалуйста, иди и приготовь мне постель. Потом Том будет ждать тебя в своем домике, чтобы подготовиться ко сну. — Лорейн стояла перед Учителем в ожидании. — Это все.

Лорейн заспешила прочь и скрылась за стеной дождя. ТД пропустил Тима обратно внутрь. Дверь захлопнулась, и все погрузилось в полумрак. ТД наклонился развязать шнурки и отбросил ботинки в сторону. — Я пошлю ее за ними позже. Она хорошая… одна из хороших, Лорейн.

Том Альтман кивнул.

— Они больше всего нуждаются в том, чтобы их сломали и перепрограммировали. Женщины. На большом половом конвейере желание быть жертвой в основном закладывается в людей вместе с маткой. Женщины созданы для того, чтобы вынашивать детей. И что же они делают со своей болью? Со своей злостью? Они принимают ее, поглощают, растворяют в своей готовой к развитию яйцеклетки утробе. Они проталкивают эту боль и злость по венам и артериям до тех пор, пока все их тело ими не пропитается, пока они не закостенеют от стремления быть жертвами. Их нужно разбирать на части, а потом собирать заново. По-другому с ними нельзя.

ТД сунул ноги в калоши и сверкнул на Тима на редкость хищной ухмылкой — как будто волчий оскал блеснул из-под чепчика бабушки Красной Шапочки.

— Есть большая ирония в том, что женщины считают мужчин богами, потому что мы скорее склонны разрушать, чем создавать. И именно мужчины дали миру самые великие идеи, изменившие ход мировой цивилизации. Создать что-то новое можно, только если предварительно разрушить до основания старое. Для того чтобы внедрить какие-то инновации, нужно уничтожать. Каждая великая доктрина убивает все ей предшествовавшие. Изобретение видео прикончило радио, мой друг. Любая сука может щениться. Только способность разрушать может заставить уважать Бога. И Бог Отец, и Аллах заслужили уважение тем, что стерли с лица Земли парочку крупных городов.

— Как насчет Будды? — спросил Тим.

— Последователи Будды сжигают друг друга, а иногда и себя на кострах, руководствуясь его учением. — Он похлопал Тима по плечу. — Так что прибереги свою иронию до следующего раза.

ТД толкнул дверь, шагнул под дождь, и оба мгновенно промокли до нитки. Он прижимал зонтик к груди Тима до тех пор, пока тот его не взял. ТД подмигнул ему и пошел, бодро помахивая руками и сложив губы трубочкой, по чему можно было догадаться, что он что-то насвистывает.

29

Несмотря на то что на улице лило как из ведра, Тим побродил вокруг своего домика и заметил установленные на крыше детекторы движения. С виду они производили впечатление вполне рабочих устройств, но защитные решетки давно проржавели. Похоже, эти приборы остались еще со времен реабилитационного лагеря для малолетних преступников, где их использовали в качестве меры предосторожности. Кирпичи, установленные в грязи по обеим сторонам дорожки, свидетельствовали о том, что здесь были маленькие грядки. Хотя на них уже много лет никто ничего не выращивал.

Тим пихнул ногой один из этих кирпичей и стучал по нему до тех пор, пока он не расшатался достаточно для того, чтобы в случае экстренной необходимости его можно было схватить и использовать в качестве оружия.

Тим стоял у дверей домика, промокший насквозь, и наслаждался царившей в лагере тишиной. Члены секты все еще были заняты важными государственными делами вроде вытирания тарелок по часовой стрелке.

Пожарная сигнализация присутствовала в каждой комнате в виде потрескавшихся панелей с кнопками и мигающими красными огоньками. Батарейки были на месте. Проводка старая, но рабочая. На территории наличествовало даже несколько пригодных к использованию огнетушителей. Нарушений правил пожарной безопасности в лагере не наблюдалось. Тим подумал, что хватается за соломинку: вряд ли прокурор согласится прислать сюда наряд из-за такого мелкого нарушения.

При более тщательном осмотре Тим обнаружил на окнах спальни датчики сигнализации. Он проследил кабель до панели в крохотной кухне — панель представляла собой довольно жалкое зрелище. Достаточно было просто вытащить вилку адаптера из розетки, чтобы вывести из строя всю систему.

Тим продолжал обход дома, оглядываясь, чтобы не пропустить неминуемое появление Лорейн.

В кладовке лежали ящики «Ред Булла» и других энергетических напитков, а также чая с женьшенем, гингко и тому подобной дребеденью. Люк на чердаке предназначался для выхода на крышу, но отверстие люка оказалось заколоченным — еще один привет от той полукарательной-полуисправительной организации, которая располагалась здесь раньше. От загородного дома кинорежиссера до колонии для несовершеннолетних и резиденции секты — у этого места была очень неприятная история. В шкафу одной из комнат Тим наткнулся на запрещенный телевизор, но, пощелкав каналы, не увидел ничего, кроме помех, что было вполне объяснимо: антенный кабель перерезан, а сама антенна отсутствовала. Из деки для видео торчала кассета. Тим затолкал ее внутрь.

На экране появилось изображение ТД, стоящего на вершине горы. Одной ногой он опирался на валун, рука свободно и расслабленно лежала на колене. За его спиной горел по-киношному красивый закат, отбрасывавший золотистые блики на его взъерошенные волосы и лицо, которое было плохо видно. Тим почувствовал, что он весь напрягся, чтобы разглядеть черты лица ТД.