Грегг Гервиц – Обвинение в убийстве (страница 82)
Он осторожно открыл дверь чулана и обнаружил несколько сотен старых детских коробок для ланча, сложенных рядами от пола до потолка. Он вытащил верхнюю и осторожно ее открыл. Она была битком набита наличными, в основном пятерками и десятками. Он решил, что деньги около магнитофона были последней выплатой – возможно, за участие Аиста в убийстве его, Тима. Или за убийство, которое еще планировалось. За убийство Кинделла.
Полочка в ванной ломилась от банок с таблетками. С края ванны на Тима смотрела резиновая уточка. Вдоль кафельных стен были развешаны десятки фотографий, на большинстве которых красовался Кинделл. Вот он выходит из магазина, завязывает ботинки на тротуаре, убирается в гараже. Обычный житель пригорода в воскресенье после обеда. Если бы можно было совершить путешествие во времени и всадить Кинделлу в голову несколько пуль до того, как на календаре появится 3 февраля…
Вот фотография Тима и Джинни возле турника. На ее лице написано предвкушение и страх, на его – любовь и нетерпение. Она крепко сжимает его руку, словно боится, что турник нападет на нее. Рядом снимок Джинни, возвращающейся домой из школы: на спине рюкзак, лицо опущено вниз, губки сложены бантиком.
Он смотрел на фотографию, чувствуя, как горе циркулирует по венам, а мозг пытается бороться с осознанием кошмарной несправедливости того, что Джинни, в ее семь лет, избрали мишенью и убили, потому что кому-то понадобился он, Тим.
Он двинулся обратно по коридору, перешагнул через провод-ловушку и вошел в гостиную.
На полу валялись приборы и приспособления самых разных видов и размеров. Тим узнал Бетти, которая переводила цифровые импульсы в слова. И Донну – усовершенствованный заглядыватель. Бетти изменилась. Аист снял с нее клавиатуру, а на это место поместил единственный наушник. Тим поднял Бетти, вставил наушник в ухо и покачал параболой, пытаясь уловить какой-нибудь звук. Сначала он ничего не услышал, но потом направил на открытую дверь прачечной, и пыхтение добермана ударило ему в ухо. Он удивленно вскрикнул, снял наушник и выглянул в окно. Доберман все еще лежал рядом с забором. Тим почтительно разглядывал микрофон, как вдруг уловил трескучий смешок Роберта.
Он уронил Бетти и выхватил пистолет еще до того, как она ударилась об пол.
Злобный смех не утихал. Держа оружие наготове, Тим шел на звук. Он заскочил в кухню и прижался спиной к косяку. Там никого не было, только пустой кухонный стол, чашка Аиста на стойке и красный огонек телефона.
Внезапно Тим понял, что смех доносится из телефонной трубки.
Резкий голос Роберта:
– Вас что-то напугало, принцесса?
– Я просто трясусь на своих шпильках.
Тим говорил в микрофон, и пульсация у него в животе становилась все сильнее.
– Классное шоу разыграли, спасибо. Как по радио. Ты убил его?
– Он мертв.
– Я так и понял.
– Вы забрали Кинделла.
– Ты быстро учишься.
– Убили?
– Пока нет.
Еле различимый звук потока радийного эфира, идущего фоном в телефонном разговоре, вдруг отразился от стен кухни и зазвучал с неожиданной глубиной стереозвука. Звук шел от кухонного стола. Когда Тим подошел ближе, на сиденье одного из стульев обнаружился сканер радиочастот. Характерная короткая мелодия, которую он расслышал на линии во время разговора с Робертом, – позывные диспетчерской службы Полицейского департамента Лос-Анджелеса. Он почувствовал, как сжался его живот, но постарался снова сосредоточиться на разговоре.
Счетчик на телефоне отсчитывал время звонка: 17:32. Часы на плите показывали 22:44. Баурик пробудет в больнице еще чуть больше часа, потом его, скорее всего, выкинут на улицу.
– Ты науськал Кинделла, чтобы он похитил мою дочь.
Роберт с силой выдохнул воздух, это прозвучало как взрыв статического электричества.
– Мы не хотели, чтобы все так вышло.
– Да? Тогда почему бы вам не сказать мне, как все должно было выйти. Может быть, когда я это услышу, я прощу вас, и мы все разойдемся по домам.
– Нам нужен был исполнитель. Мы ждали почти год, пока Рейнер возился с психологическими портретами. Аненберг вела себя как заносчивая сука. Мы должны были ускорить процесс. Проблема была в том, что, как сказал Рейнер, парень с такой подготовкой вряд ли бы согласиться участвовать в Комитете. Нужна была личная мотивация. Поэтому мы решили тебя немножко подтолкнуть.
– Подтолкнуть.
– Все должно было пройти без потерь. Кинделл крадет Вирджинию, мы вламываемся и скручиваем его. Спасаем ее и доставляем тебе. Рассказываем тебе о системе, которая три раза позволила растлителю малолетних сорваться с крючка и поселила его в твоем маленьком солнечном райончике. Мы говорим тебе, что у него были виды на твою девочку – виды, которые осуществились бы, если бы все было предоставлено системе. Мы говорим тебе, что у нас есть план.
– А я переполнен чувствами и вступаю в Комитет.
– Вроде того.
–
– Послушай, мне жаль, что все так получилось… Рейнер внимательно следил за Кинделлом еще с первых судов… прошение о признании невменяемости, дырка в законе, которая сделала его потенциальной мишенью Комитета еще до Джинни. Рейнер составил его психологический портрет. Кинделл не был убийцей. Ни одно из ранее совершенных преступлений не приняло такого оборота. Мы подумали, что просто подойдем к нему и скажем: «Вот девочка, которая может тебе понравиться. Хватай и следи за ней, но не делай ничего, пока мы не придем».
– Но получилось по-другому, правда?
– Да. Мы думали, что Кинделл сядет в тюрьму. Мы хотели использовать смерть Джинни, чтобы уговорить тебя вступить в Комитет, но когда он отделался от срока из-за глухоты… черт, это гарантировало твое согласие…
– Потом вы завоевываете мое доверие, Рейнер подтасовывает факты в папке Кинделла, чтобы убедить меня, что Кинделл действовал один, и мы голосуем за то, чтобы его казнить. Я привожу приговор в исполнение. Я расхлебываю кашу, которую вы заварили, убираю единственного оставшегося свидетеля.
– Точно. Как только мы избавляемся от Кинделла, нас больше ничего не связывает с Джинни. Или с чем-нибудь вне Комитета.
Они понятия не имели, что Рейнер записал их звонок из дома Кинделла. С губ Тима сорвался странный звук, похожий на мрачный скрипучий смех, который застал Роберта врасплох.
– Черт возьми, что смешного?
– Вы стали такими же, как они. Этот ваш план привел к убийству девочки. Семилетней девочки.
– Не надо все валить на нас. – Голос Роберта поднялся до визга. – Мы не отвечаем за то, что сделал Кинделл! Мы этого не хотели! Теперь-то он заплатит за все! Мы его прикончим для тебя.
– Я не позволю вам это сделать.
В голосе Роберта появилась угроза.
– Ты собираешься спасать человека, который убил твою дочь? Этот кусок дерьма заслуживает смерти.
В голове у Тима возник образ Кинделла. Он был поразительно четким: копна пушистых волос над плоским лбом; влажные бесчувственные глаза, лишенные какого-либо смысла. Он подумал о том облегчении, которое принесет ему отсутствие Кинделла в этом мире.
– Я с тобой согласен. Но это не наша задача.
– Да? Он тут истекает кровью на руках у Митча. Так, скажи мне, чья это задача, если не наша? – Роберт усмехнулся. – И позволь тебя предупредить: мы знаем, что ты ведешь двойную игру, вступаешь в сделку с судебными исполнителями. Если мы увидим твою машину, мы прикончим Кинделла и перестреляем всех, кто встанет у нас на пути.
Тим посмотрел на радиосканер на стуле.
– Ты забываешь, Рэкли, что мы давно следим за тобой. Мы знаем, когда ты ходишь в сортир. Мы знали, как ты отреагируешь на смерть Джинни и как завернуть тебя в Комитет. Мы предсказывали тебя и играли тобой, как чертовой игрушкой. Если мы столкнемся лицом к лицу, ты проиграешь. Мы
– Так же, как знали Кинделла?
– Лучше. Мы бок о бок работали на операциях. Если мы еще раз тебя увидим, мы тебя ликвидируем.
– Яркий образ.
– Не пытайся помешать нам.
– Забавно, – сказал Тим. – Если ты надеешься, что я уеду из этого города по твоей милости или по милости твоего брата, ты еще больший псих, чем я думал! Я иду за вами.
Он поднял пистолет и выстрелил в телефон; тот подпрыгнул и раскрошился. Ни искр, ни летящих осколков – гораздо менее эффектно, чем он ожидал. Он постоял несколько минут в тишине.
Щелканье сканера подтвердило его худшие опасения: Аист засек не только частоты Полицейского департамента, но и частоты диспетчерской службы судебных исполнителей, которые поддерживали связь со всеми приставами, выезжавшими на задание. Эхо, которое он слышал в трубке, означало, что Мастерсоны были осведомлены обо всех перемещениях полиции и судебных исполнителей. Он не знал, прослушивают ли они сотовый Медведя; в данный момент приходилось предполагать, что любой контакт с властями выдаст его с головой.
Тим вернулся в гостиную и снова начал рассматривать причудливые изобретения Аиста. Наконец он обратил внимание на медную клетку. Клавиатуры у этой штуки нигде не было.
Он наклонился и уставился на странный набор слов, возникший на экране компьютера.
– Что за черт? – пробормотал он.
На экране возникли буквы, словно их напечатали на машинке: