Грег Иган – Заводная ракета (ЛП) (страница 8)
«А что это за искры?» — спросила Ялда.
«Если компоненты смешаны не совсем правильно», — ответила Сильвана, — «то часть топлива выходит вместе с газом, продолжая гореть». Она пошевелила рукоятку под емкостью с горючим и повернула ее на едва заметную величину. «Это регулятор выпускного отверстия в баке. Его приходится корректировать по мере того, как на трубах оседает налет».
Сильвана вернулась в кабину, завела двигатель и перетащила контейнер на платформу. Затем Джусто помог ей закрепить груз на время путешествия.
Когда грузовик уехал, Джусто подошел к брату. «Какая трата сил — обучать этому женщин», — заявил он. — «Через несколько лет придется искать ей замену».
Вито ничего не ответил. Ялда подумала о докторе Ливии; в поселке ходила новость о том, что у нее родились дети, и теперь с ее бывшими пациентами встречался ее отец. Вернувшись из леса, Ялда верила, что доктор Ливия дала Дарио никудышный совет, но потом стала задумываться — быть может, предлагая ему отправиться в лес, она на самом деле хотела обезопасить семью умирающего от излишнего риска, ведь с настоящим диагнозом они, вероятно, просто не смогли бы смириться.
Люцио и Люция принесли караваи на ужин. Время было позднее, и все устали; они ели, распластавшись на примятой земле, где раньше стоял контейнер с зерном. Завтра все семейство отправится в поселок, чтобы отпраздновать и потратить часть денег, вырученных за урожай. Хоть Ялда и гордилась своей ролью, ее мучило странное чувство сожаления о том, что все уже закончилось; стоило ее телу привыкнуть к работе, как она уже была позади.
Внезапно небо прочертила светящаяся линия. Длинная и тонкая, ослепительно яркая и разноцветная, она исчезла за горизонтом прежде, чем Ялда успела чирикнуть от изумления.
Первой заговорила Клавдия: «Что это было?».
«Падающая звезда», — ответил Джусто. — «Падающая звезда, быстрая и низкая».
Ялда стала ждать, пока отец его не поправит; Вито много раз показывал ей падающие звезды, и выглядели они совсем по-другому. Она закрыла глаза и попыталась воскресить промелькнувший образ. Полоса света появилась и вновь исчезла за одно мгновение, но Ялда была уверена, что четко видела последовательность сменяющих друг друга цветов — шлейф наподобие звездного, только гораздо длиннее. Падающие звезды представляли собой каменные глыбы, которые проносились сквозь воздух, случайно оказавшись на пути мира людей; их свет не мог разделиться на несколько цветов, ведь для этого им не хватало скорости. Их след был всего лишь пожаром, который, разгоревшись в воздухе, продолжал пылать пару мгновений, пока звезда не исчезала из вида.
Но когда Вито так ничего и не сказал, Ялда не смогла сдержаться. «Это не падающая звезда», — сказала она. — «Она летела слишком быстро».
«Откуда ты это знаешь?» — строго спросил Джусто. — «А если она пролетала прямо над нами?» Он постарался придать своим словам удивленный тон, но Ялда понимала: дядя был оскорблен тем, что какой-то ребенок позволил себе его поправить. Он встал и, сделав несколько шагов в ее сторону, описал в воздухе широкую дугу, едва не ударив ее по лицу. «Даже моя рука — если она находится достаточно близко — может прочертить небо так, что ты и глазом не моргнешь».
Ялда хотела сказать про разноцветный шлейф, но странный объект исчез слишком быстро. Что если никто, кроме нее, не заметил этот узор?
«И если это не падающая звезда», — с победоносным видом заявил Джусто, — «
Ответа у Ялды не было. Возможно, его знала Сильвана, которая каждый день создавала свет в своей машине. Клара бы знала наверняка и обязательно бы поделилась своим знанием со своей подругой Витой. Но если ее мать решила сберечь кое-какие тайны света от Вито, Ялде не в чем было ее упрекнуть.
Она опустила глаза, позволив Джусто поверить в то, что она согласилась с его словами, положившись на его мудрость. Ей приходилось быть терпеливой. В школе она узнает ответы на все вопросы.
В первый день занятий Вито отправился в поселок вместе с Ялдой. Он, правда, сказал, что собирался уладить кое-какие дела, но Ялда решила, что сопровождать ее он бы взялся в любом случае.
«В старину», — задумчиво произнес Вито, когда мимо них проехал грузовик, — «говорили, что мальчиков обучать бесполезно. Люди верили, что материнские знания формируют детей с самого рождения, а все, что в них пытается вложить отец, несерьезно и поверхностно. Обучать девочек — значит вкладываться в каждое из будущих поколений; а обучать мальчиков — все равно, что бросать деньги на ветер».
О таких идеях Ялда еще не слышала; скорее всего, их не застал даже молодой Дарио. «Думаешь, это правда?»
Вито сказал: «Я вообще не думаю, что образование — пустая трата времени, если человек относится к нему серьезно — будь то мальчик или девочка».
«Но как по-твоему, знания матери и правда передаются ее детям?»
«Какой бы умной ты ни была, я еще ни разу не слышал, чтобы ты произнесла хоть одно мамино слово, которое не передалось через меня», — ответил он.
Они вошли в поселок с юго-восточной стороны и направились в обход многолюдных рынков, отдавая предпочтение более тихим аллеям с выстроившимися вдоль них деревьями. В небольших парках, через которые пролегал их путь, почти не было людей, но взгляд Ялды то и дело цеплялся за деревья; после своего путешествия в лес она обнаружила, что ей стало гораздо проще заметить ящериц, снующих по их ветвям.
Школа была окружена толстой изгородью переплетенных друг с другом ветвей. Заглянуть поверх них для Ялды не составляло никакого труда; внутри она увидела просторный участок обнаженной земли, который был поделен на четыре части двумя похожими барьерами. В школе есть четыре класса, — объяснил ей Вито; он подвел Ялду к углу, в котором собирались самые молодые ученики.
«Если кто-то попытается отбить у тебя охоту к учебе, не поддавайся», — сказал он.
Ялда уже достаточно наслушалась замечаний Джусто и понимала, что имел в виду ее отец. «Хорошо», — пообещала она.
Вито ушел, и Ялда, оставшись одна, прошла сквозь дыру в изгороди.
В этой части площади собралось почти четыре дюжины детей; примерно половину из них составляли мальчики-соло, а все остальные выглядели как парочки ко. Ялда с надеждой огляделась в поисках другой одинокой девочки, но затем подавила свое беспокойство усилием воли. Она пыталась встретиться взглядом с некоторыми из учеников, которые, разбившись на небольшие группы, болтали прямо перед ней, но никто не ответил ей взаимностью, а сама она была слишком стеснительной, чтобы влезать в их разговор без разрешения.
Появившийся учитель призвал детей к тишине, а затем представился именем Анжело. Собрав учеников в тесную кучку подальше от изгороди, он велел им сесть и внимательно следить за тем, что он будет делать.
Ялда мельком взглянула на своих соседей; они оба были мальчиками, раза в два меньше нее. «Меня зовут Фульвио», — прошептал тот, что справа.
«А меня Ялда».
«Сегодня», — начал Анжело, — «мы будем изучать символы и их названия». Воздух наполнила болтовня, доносившаяся из других классов, где еще не было учителя, но Ялда заставила себя сконцентрироваться.
Анжело изобразил у себя на груди круг, сделав это так быстро и четко, как будто на его коже отпечатался след от колеса. «Это ‘солнце’», — сказал он. Ялда ожидала, что он попросит учеников воспроизвести этот символ на их собственной коже, но учитель, повторив название несколько раз, сразу перешел к цветку; цель урока состояла не в том, чтобы самим научиться писать эти символы — им предстояло просто запомнить их форму и название.
Ялда прилежно слушала, как учитель перебирает десять дюжин символов; она даже не представляла, что их так много. Когда Анжело закончил, почти наступил полдень, и он попросил кое-кого из детей принести из погреба караваи и раздать их присутствующим.
Пока они ели, Анжело обошел каждого из них и спросил их собственные имена и имена их отцов. Когда он приблизился к ней, Ялда почувствовала странную тревогу, как будто ее право находиться в этом классе ставилось под сомнение; но услышав ее ответ, Анжело просто пошел дальше, не говоря ни слова. Кто достоин получать образование, а кто нет — во внешнем мире эти взгляды могли меняться сколько угодно, но Вито, скорее всего, заплатил учителю часть денег, вырученных с продажи урожая, а для посещения занятий ничего другого и не требовалось.
«Где твой ко?» — спросил Фульвио; изо рта у него сыпались крошки, и когда Фульвио заговорил, они стали отскакивать от его тимпана.
«А твоя где?» — парировала Ялда.
«На работе», — ответил Фульвио.
«Она своего ко съела», — сказал мальчик слева; Ялда слышала, что его звали Роберто. «А иначе с чего бы ее так разнесло?»
«Это правда, я его съела», — согласилась Ялда. — «Но время от времени ему до сих хочется вылезти наружу и поиграть». Подражая Амате из дедушкиного рассказа, она отрастила посреди груди бугор, по форме похожий на голову; Роберто испуганно вздронул, и, вскочив на ноги, убежал в противоположную половину класса.
Фульвио протянул руку и, потрогав бугор одним пальцем, восхищенно прощебетал: «А можешь меня этому научить?».
«А зачем? Никто же не поверит, что ты съел своего брата».
«А если это был младший двоюродный брат?»