Грег Иган – Заводная ракета (ЛП) (страница 53)

Когда ракета скрылась за краем зеркала, Ялда выбралась из бункера и стоя наблюдала, как она набирает высоту. Фридо последовал за ней, и хотя она не давала никаких указаний своим новобранцам, вскоре к ним присоединились и все остальные.

Не пройдет и куранта, а Бенедетта уже достигнет высоты в четыре стези над поверхностью земли — это почти в девять раз выше Бесподобной. Со своей скамьи она будет вглядываться в окно и наблюдать, как расширяется горизонт. Ялда опосредованно ощутила, как покалывает ее кожа от предвкушения еще более грандиозного путешествия: вознестись к звездам и вернуться, не испытав горечи вечного расставания со своим миром.

Рядом с бункером Фридо разместил треногу с теодолитом, но Ялда была готова ограничиться собственным невооруженным зрением, просто сверяясь с часами, которые висели у них за спиной. Вскоре расстояние превратило ракету в едва заметную белую точку, которая, тем не менее, была видна достаточно хорошо, чтобы по ней можно было безошибочно угадать момент отключения двигателей, когда ракета окончательно скроется из вида. Теперь Бенедетта окажется в состоянии невесомости, будто примерив на себя кожу кого-нибудь из своих потомков, для которых все остальное кажется совершенно неведомым.

Ракета успеет подняться еще на две стези, прежде чем остановится под действием гравитации. Спустя пять махов Ялда представила, как она замедляет свой ход, подбираясь к верхней точке траектории. Сможет ли Бенедетта понять, что достигла середины пути, кроме как взглянув на показания своих часов? Насколько точно можно оценить собственную скорость, если ландшафт — единственный доступный ориентир — находился на таком большом расстоянии? Ялда попыталась представить вид, который открывался с такой высоты, но задача оказалась ей не по силам. Придется проявить терпение и узнать об этом со слов самой путешественницы.

Еще пять махов она проведет в свободном падении, затем двигатели снова заработают и разгорятся еще яростнее, нежели во время подъема, чтобы сбить ее скорость до той отметки, когда можно будет переключиться на парашют, который смягчит приземление. Ялда не сводила задних глаз с часов, а передними наблюдала за зенитом, стараясь не отвлекаться на гремучие звезды.

Где же эта святящаяся точечка? Она мельком взглянула на Фридо, но он тоже ничего не заметил. Она заставила себя успокоиться; ветер взбивал вокруг них пыль, к тому же заметить остановку двигателей было проще, чем их повторное зажигание.

Вот она! Ниже и западнее того места, где ее искала Ялда — бледная, но, без сомнения, та самая. Боковой ветер должен был придать ракете непредсказуемый толчок в горизонтальной плоскости, помешав ей вернуться по той же самой траектории. К тому же Ялда подозревала, что слегка дезориентировалась — убеждала себя в том, что наблюдает за одной и той же точкой, а сама в это время периферийным зрением следила за разноцветной полосой, медленно дрейфующей по небу.

Что-то не так, — сказал Фридо, обращаясь к ней одной. — Она спускается слишком быстро.

Ялда не могла согласиться. Он видел больше запусков, чем она, но ведь и его мучило беспокойство; его восприятие было искажено.

Пламя приблизилось, на него уже стало больно смотреть; мысленно Ялда проследила его спуск вплоть до точки на расстоянии всего нескольких путин от места старта. Бенедетта встретит их на полпути через равнину, победоносно крича и размахивая руками.

Она ждала, когда огонь погаснет, и следила за часами по мере того, как приближался нужный момент. Но когда он прошел, двигатели все еще продолжали ярко полыхать.

— Что-то не так, — тихо повторил Фридо. — Похоже, двигатели заработали с опозданием.

Пока он говорил, пламя погасло. Ялда мысленно зафиксировала показания часов: отставание от графика — шесть пауз. Если зажигание произошло на шесть пауз позже, то в момент остановки двигателей и развертывания парашюта скорость ракеты превышала намеченную более, чем на десять дюжин поступей в паузу. Ракета падала быстрее и с меньшей высоты.

— Что ты сейчас видишь? — спросила его Ялда. Новобранцы уже стали замечать их перешептывания, но Ялда, не обращая на них внимания, смотрела, как Фридо обыскивает небо с помощью небольшого телескопа, встроенного в теодолит. Разглядеть неосвещенную ракету с такого расстояния невозможно, но если парашют раскрылся, его белая ткань должна была отразить солнечный свет.

Ялда увидела это первой — у нее был более широкой обзор, который к тому же не требовал телескопа. Не трепет солнечного света на куске ткани — перед ней снова пылал настоящий соляритовый огонь. Она коснулась плеча Фридо; он посмотрел вверх и в изумлении выругался.

— Что она делает? — спросил он онемевшим голосом.

— Берет управление на себя, — ответила Ялда. Двигатели не были предназначены для ручного управления, но Бенедетта, скорее всего, вытащила бесполезный часовый механизм и заново открыла систему подачи либератора собственными руками.

Фатима подошла к ним. — Я не понимаю, — возмутилась она.

Ялда обратилась к новобранцам, объяснив им то, что, по ее мнению, сейчас происходило с ракетой. По-видимому, таймер заклинило на несколько пауз, когда ракета находилась в состоянии свободного падения, и после этого в работе механизма появилась задержка. Парашют, скорее всего, сорвало ветром после того, как он раскрылся на такой большой скорости. Теперь оставался только один способ замедлить падение ракеты — пустить в ход двигатели. Бенедетта попытается выполнить серию зажиганий, которые позволят ей безопасно опуститься на землю.

Больше она не сказала ни слова; теперь им всем оставалось только смотреть и надеяться. Даже при идеальных знаниях и точности управления посадка с работающими двигателем требовала идти на компромисс. Прежде, чем заглушить двигатели, нужно было опуститься как можно ниже, чтобы уберечь себя от падения с высоты — однако чем ниже опускалась ракета, тем большее количество тепла от ракетного выхлопа успеет скопиться над поверхностью земли.

К тому же идеальных знаний у Бенедетты не было — она могла откалибровать силу тяги двигателей, исходя из ощущения собственного веса и оценить высоту и скорость, ориентируясь по наклонному виду окружающего ландшафта, но не более того. Ялда заметила, что зажигание, которое должно было замедлить падение ракеты, продолжалось слишком долго; на мгновение пронзительно яркий свет завис над равниной, а затем снова вознесся в небо.

Пламя погасло, и ракета снова исчезла из вида. Ялда попыталась мысленно проникнуть в кабину в надежде заново обрести чувство сопереживания, которое сопровождало ее в момент запуска. Бенедетта уже продемонстрировала решительность и быстроту ума, но ее главной потребностью была информация.

Двигатели снова оживились, и ракета появилась гораздо ниже, чем раньше. С опасением, что торможение окажется недостаточно быстрым, Ялда наблюдала, как ракета приближается к линии горизонта, но когда корабль вошел в пылевую дымку, окатив всю равнину рябью световых лучей, она воспряла духом. Теперь оценить траекторию ракеты было проще, и она была настолько же близка к идеалу, насколько этого можно было пожелать. Если Бенедетта остановит двигатели в нижней точке, ей, вероятно, удастся пережить падение.

Пламя слегка ослабло, но полностью не исчезло. Ялда всматривалась в пыль и слепящий свет, стараясь различить хоть какие-то признаки движения. Фридо протянул руку и дотронулся ей до руки Ялды; он наблюдал за происходящим через теодолит. — Она пытается спуститься ниже, — сказал он. — Она знает, что уже близко, но думает, что этого еще недостаточно.

— А этого достаточно?

— Думаю, да, — ответил Фридо.

Тогда глуши двигатели, — стала умолять ее Ялда. — Глуши двигатели и падай.

Свет стал ярче, но с места не двинулся. Ялда была в замешательстве, но затем поняла: Бенедетта не увеличила тягу двигателей, однако ракета опустилась так низко, что под действием ее выхлопа земля раскалилась и уже начала светиться.

Из тимпана Фридо вырвался тревожный рокот. — Поднимайся! — взмолился он. — Ты упустила свой шанс; дай ей время остыть.

Свет ярко вспыхнул и рассеялся. Ветер переменился, расчистив дымку, и Ялда, наконец, увидела подлинную картину происходящего. Земля пылала, в то время как ракета, поддерживая пламя, медленно двигалась в ее сторону.

Ялда прокричала «Ложись!» и успела толкнуть Фатиму в направлении бункера прежде, чем споткнулась, ослепленная вспышкой света. Она лежала там, где упала, лицом в грязи, прикрыв задние глаза рукой.

Земля содрогнулась, но сильного взрыва не последовало; большая часть солярита и либератора уже была израсходована. Она ждала, что на них посыплются обломки, но даже если они и были, то явно упали в другом месте. Расслабив свой тимпан, она не услышала ничего, кроме ветра.

Ялда поднялась на ноги и огляделась по сторонам. Фридо прижался к земле рядом с ней, обхватив голову руками. Нино стоял — по-видимому, невредимый, — остальные новобранцы все еще пытались встать на ноги. Фатима выглянула из бункера, тихонько рокоча от горя.

В отдалении над землей задрожал бело-голубой всполох. Ялда не смогла разобрать, было ли это рассыпанное топливо или пыль и камни самой равнины. Она молча продолжала смотреть, пока огонь окончательно не погас.