Грег Иган – Научная фантастика. Ренессанс (страница 78)

Они оба невольно поднялись на ноги и стояли лицом к двери. Свободного пространства было не много, и они заполнили его целиком. Гюнтер остро ощущал, что здесь не хватит места, чтобы драться или бежать.

— Не знаю, как вы, — сказал он, — а я намерен шарахнуть эту дрянь по башке унитазом.

Она повернулась к нему.

БАА…

Звук оборвался хриплым свистящим взрывом. Мгновенно наступила тишина.

— Взломал наружную дверь, — спокойно констатировал Гюнтер.

Они подождали.

После долгого молчания Измайлова спросила:

— Мог он уйти?

— Не знаю. — Гюнтер отстегнул свой шлем и прижался ухом к полу. Камень был до боли холодным. — Возможно, его повредило взрывом.

Он ощущал легкую вибрацию сборщиков и более тяжелый гул машин, перекатывающихся по цеху. Все эти звуки оставались в отдалении. Он сосчитал про себя до ста. Ничего. Он еще раз сосчитал до ста и наконец выпрямился.

— Ушел.

Оба снова сели. Измайлова сняла шлем, Гюнтер неловко отстегивал перчатки. Застежки не поддавались.

— Посмотрел бы кто на меня, — неуверенно засмеялся он. — Пальцы как сосиски. Так перетрусил, что с манжетами не справиться.

— Давайте помогу. — Измайлова отстегнула и потянула перчатку. Та легко сошла с руки. — Где там у вас вторая рука?

Они сами не заметили, как сняли друг с друга скафандры, как отстегнули крепления и распечатали швы. Начали они медленно, но с каждой застежкой торопились все больше, словно в отчаянной спешке. Гюнтер вскрыл красный скафандр Измайловой, под которым обнаружилась красная шелковая рубашка. Он подсунул под нее руку, задрал до груди. Соски были твердыми. Он взял грудь в ладонь и сжал ее.

Измайлова издала низкий гортанный стон. Она уже вскрыла скафандр Гюнтера и теперь подбиралась к члену. Выпростала его и нетерпеливо потянула мужчину на койку. Потом встала над ним на колени и направила член в себя. Губы Гюнтера встретились с женскими губами, теплыми и влажными. Они занимались любовью, так и не избавившись до конца от скафандров. Гюнтер освободил одну руку и просунул ее под рубашку Измайловой, поглаживая длинную спину и затылок. Короткий ежик волос щекотал и покалывал ладонь.

Она крепко оседлала его, ее плоть скользила по его коже.

— Ты уже готов? — бормотала она. — Готов? Скажи, когда будешь готов.

Она покусывала его плечо, шею, подбородок, нижнюю губу. Ее ногти впивались ему в кожу.

— Готов, — шепнул он.

Или, может быть, только подумал, и она поймала мысль на свой чип. Так или иначе, она стиснула его еще крепче, будто хотела сломать ребра, и все ее тело содрогнулось в оргазме. И он тоже освободился, выбросив страсть в вихре отчаяния, экстаза и облегчения.

Ничего лучше он в жизни не испытывал.

Потом они полностью содрали с себя скафандры и спихнули их с койки. Гюнтер вытянул из-под себя одеяло и с помощью Измайловой укутал ее и себя. Они лежали рядом молча, наслаждаясь отдыхом.

Он прислушался к ее дыханию. Она дышала тихо. Потом она повернулась к нему лицом, и теплое дыхание согрело ему ямочку на горле. Ее запах наполнял комнату. Рядом с ним находилась незнакомка.

Гюнтер устал, ему было тепло и спокойно.

— Ты давно здесь? — спросил он. — То есть не в убежище, конечно, а…

— Пять дней.

— Так мало… — Он улыбнулся. — Добро пожаловать на Луну, мисс Измайлова.

— Екатерина, — сонно поправила она. — Зови меня Екатерина.

Они плавно взмыли вверх и к югу, через Гершель. Дорога Птолемея бежала под ними крутыми изгибами, скрываясь из виду и неизменно появляясь снова.

— Здорово! — каркнул Хиро. — Это же… Жаль, что я целый год не давал себя уговорить.

Гюнтер определил место и потихоньку начал снижаться, забирая на восток. Два других хоппера не отставали от него, держась тесным треугольником. Вспышка солнечной активности закончилась два дня назад, и Гюнтер, отгуливая законные выходные, пообещал, как только отменят тревогу на поверхности, свозить друзей в горы.

— Мы уже близко. Проверьте хорошенько ремни безопасности. У тебя все в порядке, Криш?

— Да, мне вполне удобно.

Они опускались на посадочную площадку «Залив Зноя Компани».

Хиро сел вторым, а на поверхности оказался первым. Он запрыгал вокруг, как спущенный с поводка колли, носился вверх и вниз, выискивая все новые точки, откуда можно было вдоволь полюбоваться видом.

— Просто не верится, что я здесь! Я здесь каждый день работаю, но — представляете! — я в первый раз на самом деле сюда выбрался! Я хочу сказать, собственной персоной!

— Смотри под ноги, — напомнил Гюнтер. — Это тебе не телеприсутствие — если сломаешь ногу, нам с Кришной придется тебя тащить.

— Я целиком на тебя полагаюсь. Парень, который попал под солнечную вспышку и так классно кончил…

— Эй, прикуси язык, ладно?

— Да все уже слышали. Я к тому, что мы уже считали тебя покойником, и вдруг вас обоих обнаруживают спящими! Об этом еще сто лет будут болтать. — Хиро чуть не задохнулся от смеха. — Вы стали легендой!

— Ну так дай легенде малость отдохнуть. — Чтобы сменить тему, Гюнтер заметил: — Неужто ты собираешься снимать эту помойку?

Разработка в Заливе Зноя велась открытым способом: роботы-бульдозеры сгребали с поверхности реголит и скармливали его перерабатывающей фабрике, раскинувшейся на гигантских отвалах. Здесь добывали торий, и выход продукции был так мал, что к обогатительному реактору ее доставляли на хопперах. Рельсовая пушка тут не применялась, и позади фабрики громоздились горы отходов производства.

— Не смеши меня! — Хиро протянул руку к югу, в сторону Птолемея. — Вот!

Солнце осветило стену кратера, между тем как равнина внизу была еще в тени. Пологие склоны выглядели неприступными кручами, а сам кратер сиял ослепительной белизной собора.

— Где твоя камера? — спросил Кришна.

— Мне она не нужна. Я принимаю данные прямо на шлем.

— Я не слишком разобрался в этом твоем проекте с мозаикой, — признался Гюнтер. — Объясни-ка еще раз, что там у вас получается.

— Это идея Ани. Она арендовала сборщик, чтобы нарезать шестиугольные плитки для пола: белые, черные и четырнадцати промежуточных оттенков серого. А картинки раздобыл я. Мы выбрали ту, которая нам понравилась больше всего, сканировали ее в черно-белом режиме, настроили интенсивность цвета и запрограммировали сборщик на укладку пола — одну плитку на пиксель. Здорово получилось — заходи завтра, увидишь.

— Ага, зайду.

Хиро, стрекоча, как белка, увел их от края карьера. Они направились к западу поперек склона.

Гюнтер услышал голос Кришны через свой трансчип. Это был старый трюк «земляных крыс». Чип на расстоянии пятнадцати ярдов мог работать как передатчик — отключи радио и болтай с чипа на чип.

— В твоем голосе тревога, друг мой.

Гюнтер прислушался, ловя второй носитель, и ничего не услышал. Хиро находился за пределами зоны приема.

— Это из-за Измайловой. Я…

— Влюбился в нее.

— Откуда ты знаешь?

Они растянулись по склону. Хиро оказался впереди. Некоторое время оба молчали. Это было спокойное, доверительное молчание, похожее на безликую тишину исповедальни.

— Пожалуйста, не пойми превратно, — сказал Кришна.

— Чего не понять превратно?

— Гюнтер, если взять пару сексуально совместимых людей, оставить их в тесном пространстве, изолировать и напугать до полусмерти, они полюбят друг друга. Это факт. Это механизм выживания, программа, введенная в систему задолго до твоего рождения. Когда миллиарды лет эволюции подсказывают, что наступил брачный сезон, твоему мозгу нечего возразить.

— Эй, давайте сюда! — крикнул по радио Хиро. — Это надо видеть!

— Идем, — откликнулся Гюнтер. И снова на чип: — Ты делаешь из меня что-то вроде автомата вашей Салли Чанг.

— В каком-то смысле мы все автоматы. Это не так плохо. Мы чувствуем жажду, когда нуждаемся в воде, адреналин впрыскивается в кровоток, когда нам необходим выплеск агрессивной энергии. Невозможно сражаться с собственной природой. Да и какой в этом смысл?