Грег Иган – Лучшее за год. XXV-I. Научная фантастика. Космический боевик. Киберпанк (страница 95)

— Выходит, люди переживут свой мир, — заключила Морин.

— Теоретически — да. Может быть, всего на тридцать минут, пока атомные соединения не будут разорваны. В Оксфорде хотят построить убежище, которое уцелеет, когда Земле придет конец. Что–то вроде субмарины. Если на человеке будет еще и защитный скафандр, то тридцать минут не предел. Идея — дотянуть до последней микросекунды. Другими словами, пережить конец света где–то на час. Мне предложили присоединиться к проекту.

— А ты что сказала?

— Я еще не решила. Мы не знаем, как быть с детьми, и… ты понимаешь.

Морин кивнула:

— Поступай так, как велит сердце.

— Да, очень непросто его сейчас слушать. — Кейтлин подняла лицо к небу. — Жаркий день сегодня будет.

— И долгий. Пожалуй, я этому обстоятельству очень рада. Ночной небосклон странно выглядит без Млечного Пути.

— Да и звезды падают одна за другой, — добавила Кейтлин. — Думаю, к осени созвездия изменят свои очертания до неузнаваемости.

— Еще сэндвичей?

— Лучше кордиала. Божественный вкус, мам.

— Цветы бузины, что тут скажешь. Я собрала их с кустов у дороги. Если хочешь, поделюсь рецептиком.

— Может, мне подождать, пока явится Джо, чтобы залить фундамент? Я не прочь познакомиться с твоим ухажером.

— О, прекрати, — отмахнулась Морин и ушла в дом за новой порцией кордиала.

14 октября

Морин проснулась рано. И очень обрадовалась, что утро выдалось ясным; последние дни дождь лил без остановки. Занимался чудесный осенний день. Завтракая, она слушала последний эпизод радиосериала «Арчеры», правда, батарея приемника села перед самой развязкой.

Женщина вышла в сад, надеясь закончить работу до того, как свет исчезнет. Честно говоря, дел было много: сгрести листья, подрезать розы и клематисы,[68] и еще бы посадить луковицы даффодилов[69] вокруг беседки.

Внимание Морин привлекла стайка щеглов, рыщущих по клумбе с астрами в поисках семян. Женщина присела на корточки, наблюдая за маленькими пестрыми созданиями, которых всегда очень любила.

А потом резко потемнело. Словно кто–то переключил фары с дальнего света на ближний. Морин подняла голову. Солнце стремительно неслось прочь, увлекая за собой остатки света, словно шлейф. Зрелище столь грандиозное, что Морин пожалела, что при себе у нее нет видеокамеры. Опустились серые сумерки, затем наступила кромешная тьма. Перепуганные щеглы подняли гомон и улетели прочь. Все случилось в считаные мгновения.

Морин была готова. Из кармана своего старенького пальто она достала фонарик, для которого давно приберегла батарейки. Последние исчезли с прилавков несколько недель назад. Слабый луч осветил путь до беседки, где Морин зажгла тростниковые факелы.

Потом села, глядя на погруженный во тьму сад, и стала ждать, жалея, что не прихватила с собой из дома книгу. Хотя и не надеялась дочитать ее. К тому же при свете мерцающего пламени глаза бы быстро устали.

— Мам? — позвал ее тихий голос.

Морин чуть не подскочила от неожиданности. Кейтлин брела по саду, освещая путь фонарем.

— Я здесь, дорогая.

Дочь зашла в беседку и села рядом с Морин, на деревянную скамью, укрытую не слишком мягкими подушками, — только такие удалось купить. Фонарик Кейтлин погасила, экономя заряд.

— Только что исчезло Солнце.

— Да, точно по расчетам.

Издалека доносились громкие голоса, улюлюканье, звон бьющегося стекла.

— Кто–то веселится по полной, — усмехнулась Морин.

— Так же было во время затмения, — заметила Кейтлин. — В Корнуолле, помнишь? День выдался облачный, и мы, конечно, ничего не видели, но, едва небо потемнело, все пришли в полный восторг. Наверно, какие–то древние инстинкты.

— Пить не хочешь? Я прихватила с собой термос с чаем. Молока, боюсь, больше нет.

— Спасибо, мам, не хочу.

— Я рано встала и даже успела высадить луковицы даффодилов. На клематисы времени не хватило, правда. Но в целом сад готов к зимовке.

— Я очень за тебя рада.

— Лучше быть здесь, чем в доме, ты как думаешь?

— Полностью согласна.

— Я думала взять одеяла. Но не знала, будет ли холодно.

— Вряд ли. Воздух остыть не успеет.

— Еще я пыталась провести сюда электричество, но его все равно нет уже много дней.

— В любом случае факелы надежнее. Я бы раньше приехала. Но около церкви огромная пробка. Думаю, все храмы забиты до отказа. Да и бензин у меня кончился за пару миль до твоего дома. Уже давно машину не заправить.

— Ничего. Я рада, что ты здесь. Я и не думала тебя увидеть, даже позвонить не могла.

Сотовые сети не работали уже много дней. По мере приближения конца все медленно выходило из строя, ломалось, рушилось. Потому что люди бросали работу и спешили домой, к близким и родным.

Морин осторожно спросила:

— Как Билл и дети?

— В этом году Рождество мы встретили раньше срока, — отозвалась Кейтлин. — Оба пропустят дни рождения, но мы решили, что уж Рождество–то они должны отметить. Утром устроили все как положено. Носки, елка, украшения, гирлянды, подарки, много подарков. Пир горой. Индейку достать не смогли, но у меня была припасена курица. Потом дети пошли спать. Билл растворил их таблетки в лимонаде.

Морин понимала, о каких таблетках речь: Государственная служба здравоохранения раздала маленькие синие капсулы каждой семье.

— Билл лег с ними. Он сказал, что подождет, пока не будет уверен абсолютно… ну, ты понимаешь… Что они не проснутся и не придут в ужас от происходящего. Потом он собирался выпить свою таблетку.

Морин взяла дочь за руку:

— Почему ты не осталась с ними?

— Я не хочу никаких пилюль, — с горечью в голосе ответила Кейтлин. — Я всегда хотела дождаться самого конца, думаю, это говорит во мне ученый. Мы из–за этого спорили. Поругались, если честно. Но в результате решили, что так будет лучше.

Морин подумала, что где–то в глубине души Кейтлин до сих пор не верит, что ее детей больше нет, иначе бы она вела себя совсем по–другому.

— Что ж, я рада, что ты здесь, со мной. И пить эти таблетки я тоже не собираюсь. Правда, хотела спросить: будет больно?

— На короткий миг. Когда земная кора начнет разрушаться. Будет похоже, что мы сидим на вершине извергающегося вулкана.

— Что ж, ты отметила Рождество раньше срока. То же будет с Ночью Гая Фокса.

— Похоже, что так. Я хотела дойти до конца, — повторила Кейтлин. — Ведь я когда–то начинала с изучения сверхновых звезд.

— Не надо думать, что в происходящем есть твоя вина.

— Но я так считаю, немного, — призналась дочь. — Глупо, правда?

— Как же убежище в Оксфорде, ты решила не ехать?

— Подумала, лучше я буду здесь, с тобой. Ах да, чуть не забыла. — Кейтлин сунула руку в карман пальто и вытащила сферический предмет, не больше теннисного мяча.

Морин взяла его в руку. Предмет был тяжелый, черный и гладкий.

— Из такого материала делают обшивку для космических шаттлов. Он способен поглощать огромное количество тепла.

— Другими словами, он переживет Землю.

— Такова идея.

— Внутри что–то есть?

— Да. Сфера будет собирать информацию о происходящем до тех пор, пока Разрыв не достигнет сантиметровой границы и не разрушит прибор. Тогда высвободится облако мельчайших сенсоров, мы зовем их «соринками». Это нанотехнологии, мам, машины размером с молекулу. Они продолжат сбор данных, пока расширение не охватит молекулярный уровень.