Грег Иган – Лучшее за год. XXV-I. Научная фантастика. Космический боевик. Киберпанк (страница 27)
— Ах, вот оно что! — воскликнул он. — Я это знал! Чувствовал! Мы — одинаковы!
Когда вернулось подлинное сознание, я оказалась у себя в номере, одна. Днем Ваал заявил, что ему нужно поспать. Часа через два я встревожилась, пошла искать и обнаружила, что его нет в номере, что он вообще исчез с охранного дисплея ВИП–гостиницы. Когда я уже шла по следу, Правая Сперанса зарегистрировала старт катера с лидером ан на борту. Система приказала ему остановиться, но Ваал не отреагировал и заплатил высокую цену за свою увеселительную прогулку. Проникновение в тор не удалось, хваленый алеутянский катер аннигилировался вместе с пилотом.
Попытки запомнить хотя бы это стоили мне чудовищной головной боли; подозреваю, такую же боль испытывают в мышцах и костях те, кто умеет менять свою форму (я встречала таких «гуттаперчевых» агентов). Перекинуть мостик, установить связь между двумя версиями реальности никак не удавалось. Будто я вернулась с обреченного катера в этот уютный уголок прямо через стену. Впрочем, не важно. Я все выясню. И Дебра будет вести себя как полагается Дебре.
В дверь постучал Пеле. Я его впустила, и мы попереживали вместе, оба были в шоке. Хотя в чем наша вина? Ведь мы адвокаты, а не сторожа и мало что можем сделать, если гость твердо решил отправиться в полет. Мы не пошли на применение силы, и так же поступила охрана Сперансы. Когда мы взломали замок, устройство записи в апартаментах Ваала показало, что он тайно выяснил, как добраться до одного из алеутянских катеров, проявив при этом незаурядную ловкость и смекалку. Не будь он так умен, остался бы жив.
— Не горюй, — сказал Пеле. — Ты тут ни при чем. Много переживать вредно, можно и умом тронуться.
Он добавил, что на самом деле Ваала не жалеет никто. По законам ан Тиамат теперь будет править в одиночку, а если и выберет партнера, то можно надеяться, что им окажется не кровожадный атавизм… Вскоре я попросила его умолкнуть. Я лежала, свернувшись от боли в клубок, и друг держал меня за руку. А перед моим мысленным взором стоял красавец, его карие глаза смотрели с вызовом и доверием… Я оплакивала свою жертву.
Я — меланхоличный убийца.
В ту ночь сон ко мне не пришел. В серой тишине ранних часов Левой Сперансы, еще до того, как открылись закусочные, я на лифте добралась до Сектора специализированной застройки, отметилась у охраны и пошла меж безмолвных башен–капсул в Парк надежды и мечты. И была разочарована, не увидев там беженцев. Как хотелось посмотреть на беззаботно играющих маленьких кай, на стариков, собирающих красивые растения для своих подоконников, вместо того чтобы жариться заживо на родной планете. Ворота Священной Рощи были открыты, поэтому я просто вошла. Там шла панихида — не для чужаков, но я получила приглашение от самой Тиамат. Сильного желания видеться с ней не было. Я, убийца с предрассудками, побаивалась, что она могла каким–то образом узнать о моей «услуге». Решила держаться на краю толпы, оттуда и попрощаться с покойным.
Лучи дневной звезды очистили ложный горизонт, солнце чуть позолотило просветы между деревьями. Я услышала смех и плач. Вышла на поляну и застала Тиамат в момент убийства. Она бросила тельце наземь, припала на колени и оторвала зубами кусок плоти. Ритуальный укус! Я видела кровь на ее губах! Группка кай наблюдала молча, держась на расстоянии. Тиамат разительно изменилась, она была прекрасна в своем могуществе, она гордилась содеянным. И вот она подняла голову, посмотрела прямо на меня. Не знаю, чего она ожидала. Может, думала, что я обрадуюсь за нее? Или хотела, чтобы я поняла, как меня провели? Уж конечно, она знала: бояться ей нечего. Тиамат всего лишь сделала то же, что и Ваал, а ведь против совершенного им убийства протестов со стороны Диаспорийского парламента не было. Я заорала как последняя дура: «Эй, а ну прекратить!» — и толпа вмиг рассеялась. Люди исчезли среди листвы, унеся мертвого.
Я ничего никому не сказала. Ну как я могла предположить, что Тиамат пойдет на убийство? Я ее считала всего лишь одаренной молодой женщиной, которая расцветет, если избавить ее от незаслуженно привилегированного напарника. Разве я могла спрогнозировать, что доминантный ан поведет себя как доминантный ан, независимо от половой принадлежности? Впрочем, решила я, не стоит чересчур драматизировать. Мое начальство сможет удержать ситуацию под контролем. Древний жестокий симбиоз ан и кай давно ушел в историю, его пережитки сохранились только в ритуалах верховной власти. Это не проблема. Проблема — современный вариант того варварства, с интенсивным разведением кай на мясо, их массовым забоем и фабричной переработкой. Вот от чего поможет нам избавиться Тиамат. Публично она будет одобрять и поддерживать реформы, и не имеет значения, во что эта женщина верит в душе.
И судьба народа кай изменится.
К тому времени, когда я отправилась нуль–транзитом на Синюю планету, весть о гибели Ваала добралась до Кай–Ан и Родных миров. Отклики звучали сплошь одобрительные. Конечно, пойдут слухи, что кончину Ваала организовали кай, но это нам не повредит. Бывают ситуации, когда убийство приносит пользу, если оно не раскрыто или хотя бы приписано не тому, кто его совершил. Этот способ гораздо гуманнее многих других и быстрее дает результат. В офисе Социальной поддержки я закрыла командировку, сумев избежать прощаний. Уже в зале отправления спохватилась, что забыла снять аура–жетон. Пришлось возвращаться, а потом опять проходить контроль, и там меня перехватил Пеле.
— Только не оставайся в сознании, когда полетишь, — настаивал он, крепко меня держа. — А во сне займись чем–нибудь нелепым, хоть с Ангельских водопадов попрыгай. Дебра, пожалуйста. И не мучь себя так. На тебе же лица нет.
Я встревожилась: уж не заподозрил ли он, чем я на самом деле занимаюсь?
Впрочем, ему этого все равно не понять.
— Подумаю над твоим советом, обещаю. — И я поцеловала его на прощание.
Шагов десять я серьезно раздумывала, не подстелить ли соломки, потом, оказавшись в зале отправления, нашла свою узкую койку. И улеглась рядом с прекрасным юным каннибалом, мальчиком, знавшим меня такой, какая я есть. О, эти невинные глаза… Я легла рядом с каждым из тех, кого вспомнила. С каждым из своих мертвецов. Утонула в принесенных ими душераздирающих кошмарах.
Мне было необходимо отстирать душу.
Джеймс Ван Пелт
Снилась мне Венера
Джеймс Ван Пелт является одним из наиболее публикуемых ныне мастеров малой формы. Его рассказы печатаются в таких изданиях, как «Sci Fiction», «Asimov's Science Fiction», «Analog», «Realms of Fantasy», «The 3rd Alternative», «Weird Tales», «Talebones», «Alfred Hitchcock's Mystery Magazine», «Pulphouse», «Altair», «TransVersions», «Adventures in Swords & Sorcery», «On Spec», «Future Orbits» и других. Первой книгой Ван Пелта стал сборник «Бродяги и попрошайки» («Strangers and Beggars»). Позднее в свет вышел первый роман писателя «Лето апокалипсиса» («The Summer of the Apocalypse»). Ван Пелт вместе с семьей живет в Гранд–Джанкшен, штат Колорадо, где преподает английский язык в старших классах и колледже.
Долгосрочные планы требуют постоянного контроля. Но когда дело доходит до действительно долгих проектов, начинаются проблемы…
Похожая на сияющее серебряное блюдо, за иллюминатором наблюдательной ниши висела Венера, полный диск, озаренный солнечными лучами. Элизабет Одри пристально разглядывала безмятежную поверхность планеты. Многие сочли бы открывающийся вид божественным. Александр Поуп называл яркое сияние небесного тела «факелом Венеры», а некий древний астроном, завороженный ее ровным блеском, дал планете имя богини любви и красоты. Над мерцающей поверхностью светила плыли, меняя очертания, облачные полосы. Элизабет, сцепив руки за спиной и расставив ноги, наблюдала за движением циклонов. Генри Гаррисон, ее молодой ассистент, сидел за консолью управления.
— Уже скоро, — вымолвил он.
— Тсс… — Элизабет потянула носом воздух. Он пах мокрым металлом и работающими воздухоочистителями — отчетливая примесь химических реагентов и никакого органического следа.
На фоне влажного сияния Венеры россыпи звезд светились довольно бледно. Подмечая, как они исчезают за планетарным диском и появляются снова, Элизабет могла отслеживать их с Генри продвижение по орбите.
— Так ты говорил с хирургом насчет шрама? — спросила она. Генри прикоснулся к лицу там, где некрасивый след протянулся от края глаза до уха.
— Не было необходимости.
— Зачем он тебе? Небольшое хирургическое вмешательство — тебя все равно погрузят в глубокий сон. Через двести лет, когда мы проснемся, ты будешь… гораздо лучше. — Она с трудом подняла ногу над магнитной дорожкой и тяжело переступила на несколько дюймов вперед. — Это свободное падение… Еще долго?
— Последний отсчет. Скоро вернемся на карусель, и ты снова ощутишь свой вес.
Сквозь иллюминатор лился мягкий свет. Тишина. Величие. Поэт, пожалуй, написал бы об этом, случись он здесь.
— Ах, — выдохнула Элизабет.
Из глубины планетарного циклона показался растущий пунцовый сгусток, похожий на нарыв. Женщина приникла к иллюминатору, прижалась к нему ладонями. Оранжевые вспышки то тут, то там тревожили нижние слои облачных скоплений, разбегались в стороны от кроваво–красного центра, разрывали рукава циклона.