Грег Иган – Лестница Шильда (страница 69)

― А они понимают, что Барьер продолжает расширяться? Что мы, как и прежде, теряем свою территорию? — спросила Мариама.

― Да, — сказала Касс. — Но они предложили нам вместе поработать над решением этой проблемы.

Чикайе показалось, что он ослышался.

― Тебе не кажется, что проблема, как бы это помягче сказать, выходит за рамки их возможностей?

Библиокомплект не сумел отыскать никакого способа заморозки Барьера. Все собранные факты однозначно подтверждали, что расширение нововакуума неостановимо.

― Конечно, — подтвердила Касс, — в данный момент это так. Но им понадобилось всего шестьсот лет, чтобы из ничего создать, — она повела рукой, указывая на трассу вокруг, — вот это. Еще через пару ближнесторонних месяцев они наверняка обгонят нас.

Они вернулись в место, которое Мариама прозвала Музейным Городом. Деготная яма успела стабилизироваться. Планковские черви либо увязнут в ней и погибнут, либо вообще не рискнут подступиться. Пока не выяснится, как обернулось дело, лучше не лезть в эту топь и не пытаться снова зондировать Барьер.

От начала полета «Сарумпета» миновало немногим менее миллисекунды. Чикайя тихо радовался, представляя себе, как его ближнесторонний аналог услышит весть о победе над планковскими червями, прежде чем успеет даже задуматься о судьбе миссии. Готовых планов устранить личностную бифуркацию у него не было, потому как он никогда всерьез не предполагал возвратиться из-за Барьера. Впрочем, меньше повидавший Чикайя, вероятно, позволит себя переписать. А если нет, оставалось только надеяться, что дальнейшее их разделение окажется оправданным, и они не станут слепо копировать поступки друг друга. Если оба примутся добиваться руки Расмы, все может обернуться скверно, однако Чикайя не питал особых иллюзий на предмет ее окончательного выбора.

Касс учила Мариаму ксенобитскому. Чикайя присутствовал на уроках и все внимательно слушал, но учение давалось ему тяжко. Мариама скопировала коммуникационное оборудование, работавшее на вендекотечениях, и принялась конвертировать его в форму, с которой мог бы работать Посредник, но заполнение брешей и формализация языковых структур требовали колоссальной работы.

Чикайя занимал себя работой с виртуальным движком «Сарумпета». Он окружил контрольную рубку новыми комнатами, что позволило всем пассажирам обрести нужное уединение. Он наконец-то начал высыпаться — по восемь-десять часов каждый корабельный день.

Ему снились сны. В основном о «Риндлере». Болезненная ностальгия удивляла его самого. Но скучал он не по твердой почве под ногами и голубых небесах, а именно по звездам и вечному сиянию Барьера.

Колонисты не только проявляли острый интерес к чужой культуре, но и старательно пытались объяснить пришельцам устройство своего мира. Они перетаскивали «Сарумпет» с одного места на другое, показывали его все новым группам ксенобов; если бы Касс им позволила, они бы, наверное, увезли ее в тур по каждому городу контролируемой ими потусторонней области, а по дороге безостановочно вели разговор. В ближнесторонних хронологических терминах история колонии занимала около года, и они исследовали всего лишь пару тысяч кубических километров потустороннего пространства. И они были не одни: миссии Колонистов установили контакт с двенадцатью другими разумными видами, а косвенные свидетельства указывали на существование еще многих сотен.

Чикайя слушал переводы Касс и поражался открывшемуся в них, но отдавал себе отчет, каких усилий ей это стоит. Он чувствовал симпатию к ней, желание защитить, смешанное с параллельно растущим в нем самом чувством истощения, хотя и менее интенсивного. Он нырнул на Ту Сторону без подготовки, и независимо от того, станет ли она в конце концов его истинным домом, требовалось подняться на поверхность за воздухом.

В пятьдесят третью ночь, проведенную в Городе, Мариама разбудила его, встав у постели и осторожно растолкав. Он поморгал, прищурился на нее и увеличил освещенность виртуального окружения.

― Тут насчет Касс…

Он молча кивнул.

― Она хочет уйти. Как только деготная яма станет безопасна для путешествий, надо будет пробурить скважину.

Мариама села рядом с ним.

― Нет, она говорила со мной о том, чтобы мы ее оставили. Она хочет увидеть реализацию своего первоначального замысла, в какой угодно форме: то ли как заморозки Барьера, то ли как обратного толчка, приданного Той Стороне. Все, что угодно, только чтобы прекратить безостановочную эвакуацию.

Чикайя ужаснулся.

― Но это займет века! — Он, конечно, имел в виду потустороннее времяисчисление, но потом задумался, не слишком ли оптимистична такая оценка.

Мариама ответила:

―  не знаю, как она себе это представляет. Может, она опасается, что Снаружи ее просто распнут, осмелься она выйти туда без готового решения? Или это что-то личное… Как бы ни было, я не думаю, что она тут долго продержится. Исход предприятия слишком расплывчат, и она все принимает так близко к сердцу. Она уже всего тут нахлебалась. Ты не мог бы с ней поговорить, переубедить?

― Конечно.

― Спасибо, — улыбнулась Мариама. — Это для тебя же лучше. А то я бы не хотела походить на ревнючку, которая жаждет отбить у другой интересную работу.

Чикайя на миг подумал, что неверно истолковал ее слова. Но она, когда ей это было нужно, умела выражаться с предельной однозначностью.

― Зачем тебе ее работа? — спросил он.

―  готова к ней, — заявила Мариама. — Именно за этим я пришла на «Риндлер».

― Ты прибыла на «Риндлер», чтобы сотрудничать с Тареком в разработке планковских червей!

― Я прибыла на «Риндлер», чтобы дать людям шанс выбирать, — ответила она. — Есть пределы, за которые нам не пробиться, осложнения, которых я никогда не предвидела, но совместная с Колонистами работа для поиска решения — вполне почетный компромисс между желаемым и действительным.

Чикайя покачал головой в притворном восхищении.

― Так ты решила работать как Добытчица под прикрытием, сохранив все связи среди Защитников? Чрезвычайно тонкий расчет. — Он постарался произнести это так, чтобы создалось впечатление шутки, но на самом деле был в бешенстве. Он еще мог ей простить неискренность и корыстные стремления. Но теперь оказывалось, что она с самого начала далеко опередила его во всех планах. Еще раз.

Но он не был готов оставаться здесь. Он не мог бы жить с ней среди Колонистов, зная, что до визита следующего посланника Этой Стороны пройдет целая вечность. Он хотел вернуться за Барьер, к Расме, с которой условился встретиться. И, наконец, он должен был еще раз посмотреть на звезды.

― Ты с ума сойдешь, — только и сказал он.

Мариама рассмеялась.

― Матушка всегда так говорила о путешественниках. Они странствуют от планеты к планете, пока не обнаружат, что и свои-то имена давно позабыли.

― Романтика еще жива, гм? Ничего удивительного, что ты не в состоянии противиться соблазну.

Гнев Чикайи медленно затухал, но боль только усиливалась. Он порывистым жестом протянул к ней руки и обнял. Пока они живы, расставание не будет безотзывным, но пропасть, которую она вознамерилась создать между ними, заслуживала называться самой широкой и странной во всей виденной им Вселенной.

― А что я скажу твоей версии, что у меня под почкой засела? Она подумает, что я тебя заставил прогуляться по доске.[121]

― Она все поймет. Я передам с тобой посланника для нее.

Он отшатнулся и отстранил ее на расстояние вытянутой руки.

― Да что с тобой такое творится! Всегда-то тебе надо забраться дальше и глубже, чем остальным!

― А что с тобой такое творится, что всегда-то ты следуешь за мной по пятам? — Мариама коротко взмахнула рукой у него над макушкой, потом встала и отошла к дверям.

Но, подумав, обернулась и посмотрела ему в лицо.

― Прежде чем я уйду… не хочешь заняться любовью?

У Чикайи отнялся язык. Она и словом не обмолвилась о такой возможности с тех пор, как он отверг ее на Тураеве.

― Теперь я одного с тобой рода, — сказала она, раскинув руки, точно демонстрируя улучшение своей внешности. — В некотором смысле.

― Одного со мной рода? — тупо переспросил он. Никаких изменений в ее облике он не заметил.

― , - усмехнулась Мариама.

Чикайя бросил в нее подушкой. Она кинула ее обратно и расхохоталась.

Он лег на постель и облегченно вздохнул. Ничто не выдержало бы четырех тысячелетий ожидания. Кроме… исходной теоремы.

Касс стояла на капитанском мостике и смотрела вдаль, терпеливо внимая речам Чикайи. Мариама старалась не показываться, и даже Колонисты наконец заметили, что после многих дней непрерывной изматывающей работы их живая легенда то и дело сбивается на излучение бессмысленных вендекопотоков.

Сделанного достаточно, сказала она. Ни один вменяемый человек не упрекнет ее за неспособность к предзнанию. Мимозанцы разработали остроумный план раскачать Ту Сторону, заставить ее отступить, и она пыталась реализовать их замысел, но правила игры менялись, а приз все время отступал на недостижимое расстояние. Другие ничего большего не добились бы. Конечный результат остался бы тем же. И если ей и требовалось личное искупление, то вот явилась преемница, полная сил, отлично подготовленная для второго погружения в потусторонние глубины — довольно ль вам переданного ей знания?[122]

Касс говорила тихо, даже с каким-то безразличием. Чикайя задумался, что она вообще поняла из его слов. И хватит ли у него сил повторить ей это с самого начала.