Грег Иган – Четыре тысячи, восемь сотен (страница 4)

К началу перерыва в вещании Оливье был настроен оптимистично.

Здесь, конечно, есть кое-какая бравурная риторика, но эти туманные формулировки, как мне кажется, сводят ее на нет. И ведь при желании они вполне могли бы привести примеры конкретных проблем той эпохи: есть исследования, которые показывают, что люди действительно погибали из-за неоправданно высокой стоимости анализов на патентованные онкогены.

– Но точность побуждает искать отличия, – сказала в ответ Камилла. – Технологии добычи ископаемых довольно сложно спутать с медицинскими.

– В отличие от технологий добычи и военных преступлений?

– В этом и суть, – решила Камилла. – На самом деле здесь нет никакого сопоставления; людям просто предлагается провести ассоциацию между двумя понятиями. Но стоит копнуть глубже, и наткнешься лишь на тупой буквализм.

Представитель противоположной стороны, Давид Делиль, начал свое выступление с демонстрации документов, подтверждающих его происхождение, доказывая тем самым, что на него налог распространяться не будет. Возможно, его душу грело сделанное перед всеми заявление о том, что он действует исключительно из принципа, но у Камиллы подобная попытка увязать моральный вес человека с его родословной вызывала лишь разочарование.

В своем ответе Делиль попытался переиграть Марке с помощью ее же тактики: «Я согласен, что чудовищные моральные ошибки наших предков остались в прошлом, и именно поэтому считаю, что предложенный акт коллективного наказания должен быть отклонен. Истории также известны случаи, когда победители накладывали на побежденных несправедливые репарации. Разве мы хотим, чтобы нас воспринимали так, как мы сейчас воспринимаем их – мелочными, мстительными, алчными и, в конечном счете, губительными для самих себя?»

Камилла прижалась лицом к подушке, чтобы не закричать. Все это барахтанье в Нюрнберге и Версале выглядело до ужаса благородным, но практически не оставило времени на обсуждение самой проблемы.

Когда это тягостное действо подошло к концу, Оливье предложил ей опубликовать ответное сообщение. Он знал, что Камилла делала заметки, когда еще надеялась поучаствовать непосредственно в дебатах.

– Я не готова, – ответила она. – К тому же их никто не смотрит – разве что ответ появляется сразу, без задержки.

– У нас еще есть время, – возразил он. – Давай, я тебе помогу.

Они состряпали ответ за полчаса, и вышло не так уже плохо. Первая волна давно прошла, но интерес к дебатам не утихал, и спустя пару часов люди начали просматривать ее сообщение.

– Теперь ты знаменита, – пошутил Оливье, когда счетчик перевалил за сотню.

– Знаменита словами о том, что патенты на добычу полезных ископаемых на астероидах не отсрочили искоренение малярии. Для своего следующего трюка я, пожалуй, обращусь к взаимосвязи владения кошками с человеческими жертвоприношениями. – Она повернулась к Оливье. – Скажи мне, что все это просто плохой сон.

– Сначала дождись сцены, в которой я голым стою на краю Реясильвии1.

– Я серьезно.

– Ты на полном серьезе думаешь, что спишь?

– Мне на полном серьезе нужно знать, что это невозможно.

Оливье поморщился.

– «Невозможно» – слишком уж сильное слово. А моя репутация предсказателя пока что оставляет желать лучшего.

– Так что мы будем делать, если налог одобрят?

Он взял подушку у нее из рук и приложил к подбородку.

– Будем шлепать друг друга, пока не проснемся.

В день голосования Камилла работала в вечернюю смену в клинике неотложной помощи. Начиналось все спокойнее обычного, поэтому она занялась пересмотром записей по предыдущим пациентам. Она настроила доп для чтения так, чтобы поле зрения очищалось при малейшем намеке на движение поблизости, но час проходил за часом безо всяких изменений, и в итоге она сама закрыла окно допа, чтобы отдохнуть, и остановилась взглядом на пустом коридоре.

К ней направлялась согнувшаяся в три погибели женщина, которая держалась за живот, морщась от боли. Камилла вышла навстречу с томографом в руке. Она терпеть не могла пользоваться присосками в спешке, но еще досаднее было бы не рассчитать прыжок и врезаться лбом в пациента с разорвавшимся аппендиксом.

– Вы можете рассказать, что случилось?

Женщина со стоном помотала головой.

– Когда начались боли?

Ответа так и не последовало.

– Вы не могли бы убрать руки, чтобы я провела сканирование?

Женщина подняла глаза на Камиллу.

– Нет.

– Почему же?

– Ты не заслужила права ко мне притрагиваться. Я обращусь в другую клинику.

– Прощу прощения? – Камилла как раз собиралась сказать, что может пригласить более опытного коллегу для консультации в режиме удаленного присутствия, но ее неразговорчивая пациентка, наконец, прояснила ситуацию.

– Ты меня слышала, дармоедка. – Отвернувшись, женщина зашаркала прочь, продолжая демонстрировать бессвязную пантомиму недомогания, но уже через несколько метров рассмеялась и перешла на нормальный шаг.

Камилла уже давно приучила себя не ругаться на пациентов, обливавших ее рвотой. Выработанная дисциплина помогла ей не проронить ни слова по пути к своему посту.

За весь год Камилле не приходилось сталкиваться с настолько загруженной сменой. Люди шли к ней, прихрамывая, охая и вопя. Кому-то помогали здоровые друзья, кто-то приходил своими силами. Некоторые заявлялись группами и подражали симптомам друг друга – делая вид, что стали жертвами одной и той же дефектной партии алкоголя.

Камилла добросовестно обслуживала всех пациентов, разгадывая по мере необходимости их шарады. Во время осмотра большинство шутников довольно быстро доходили до того момента, когда они начинали демонстративно изучать лицо врача и, выяснив, кем были ее предки, с отвращением шарахались от Камиллы. Лишь немногие продолжали свою скверную игру после того, как она выясняла, что с ними все в порядке, но стоило ей предложить им консультацию другого врача, как они неизменно отвечали отказом и ретировались.

Зловредные флэш-мобы уже давно стали оружием обиженных, бессловесных подростков с мышлением стадных хищников. Она не чувствовала физической угрозы; расположенный в углу клиники робот-охранник доказал свое умение справляться с пациентами, которые действительно находились в измененном состоянии сознания и пытались ее схватить, заколоть или придушить. Но несмотря на фасад профессионализма, который Камилла поддерживала на работе, часть ее не смогла удержаться от фантазий, в которых она хватала одного из этих самодовольных клоунов за плечи и кричала ему прямо в лицо: «Что с тобой не так? Мои предки зарабатывали на жизнь своим умом. С какой стати мне просить у тебя за это прощения, если твоих собственных природа, как я вижу, обделила мозгами?»

За двадцать минут до конца смены в клинику ввалилась группы из четырнадцати человек – молодых и в основном мужчин. Они бессвязно лепетали, строили рожи, смеялись и плакали. Для начала Камилла выбрала одного из них, но не добившись вразумительных ответов на свои вопросы, отвела его в смотровую кабинку и задернула занавески.

Пока он сам сидел в страховочной привязи, свесив голову и бесцельно блуждая взглядом, в кабинку начали пробираться его спутники. Камилла вывела окно с видеотрансляцией от робота; он уже задержал четверых – больше его руки не позволяли, – но никто из них не вел себя настолько агрессивно, чтобы дать повод применить более весомую силу или успокоительные.

Камилла развернулась и встала лицом к незваным гостям.

– Убирайтесь отсюда! – резко сказал она. – Я пытаюсь помочь вашему другу.

Ближайшая к ней женщина непонимающе уставилась в ответ. Камиллу колотила дрожь. Никто не тронул ее и пальцем, не угрожал, но часть ее уже предугадывала подобный исход, задаваясь вопросом, было бы решение позвать на помощь, чтобы справиться с этими полумертвыми тряпичными куклами, воспринято как проявление слабости и некомпетентности.

Светящийся квадратик в углу ее поля зрения мигнул и исчез; связь с роботом пропала. Она попыталась восстановить соединение, но все средства связи дали сбой. Клиника была оснащена дюжиной камер видеонаблюдения, но Камилла не знала, используют ли они радиосвязь или оптоволокно.

Позади нее раздался голос мужчины в страховочной привязи.

– Надеюсь, мы не причинили вам больших неудобств. Мы кое-что отмечали, и празднование, похоже, вышло из-под контроля. – Сейчас его слова звучали с идеальной четкостью.

Камилла повернулась к нему.

– Если с вами все в порядке, то, может быть, уже свалите на хер?

– С удовольствием. – Он выбрался из страховочной привязи и встал рядом с ней, приклеившись подошвами к полу. – А вы не собираетесь спросить, что именно мы праздновали?

Камилла не ответила. Поглазев на нее несколько секунд, мужчина улыбнулся и вывел своих спутников из кабинки.

Дождавшись, пока они уйдут, Камилла проверила соединению с сетью; связь восстановилась. Она открыла новостную ленту и вывела результаты. Голосование завершилось: налог на Сивадье был одобрен большинством голосов, составившим пятьдесят два процента.

Она вошла в туалет и уселась в одной из кабинок; в ее случае это был единственный способ избежать вездесущих камер. Обхватив голову руками, она зарыдала от ярости

– Просто так уж здесь все устроено, – сказала Хлоя. – Это не подарок, а просто политика.