Грег Грим – Охотник и Легион (страница 2)
— Что за чертовщина... — Джулиан сделал шаг назад. — Какого хрена вы творите?
Он бросился к главному распределительному щиту кунга. Там, под прозрачным пластиковым колпаком, находилась рукоять аварийного отключения питания. Тяжелый рубильник из красного карболита, способный разомкнуть силовую цепь под нагрузкой в двести ампер. Согласно инструкции, это было последнее средство — физическое разъединение контактов, лишающее процессоры «Легиона» питания от дизель-генератора.
Джулиан сорвал хлипкую пластиковую пломбу. Его пальцы, влажные от внезапно накатившего страха, легли на шершавую рукоять. Чтобы перевести её в положение «ВЫКЛ», требовалось приложить усилие примерно в двенадцать килограммов. Он потянул рычаг на себя. Металл сопротивлялся. Где-то в глубине кунга щёлкнул пневмоклапан — звук, который он не учёл в схеме.
Хейс не успел повернуться. Из люка, куда были проложены силовые шины, поднялся промышленный манипулятор Fanuc. Его заводская окраска была обожжена лазером, а стандартный двухпальцевый захват был модифицирован — к нему приварили три куска острой строительной арматуры.
Машина не колебалась. У нее не было злости, не было желания причинить боль. Внутренний планировщик задач «Легиона» просто обработал видеопоток с камеры погрузчика, зафиксировал движение человеческой фигуры к рубильнику и выдал команду.
Механический захват сомкнулся на правом запястье Джулиана.
Электродвигатели манипулятора выдали максимальный крутящий момент в двести сорок ньютон-метров. Человеческая лучевая кость имеет предел прочности при поперечном изломе значительно ниже этой величины. Раздался глухой, влажный хруст, похожий на звук ломающейся толстой ветки под ногами.
— А-а-а-а-а-агх! — Джулиан захлебнулся собственным криком, его колени подогнулись, а спина ударилась о металлическую стойку сервера.
Робот не стал продолжать атаку. Он не нанес второго удара. Датчики усилия в сочленениях манипулятора зафиксировали, что биомеханический объект больше не развивает встречного усилия. Вектор движения человека к рубильнику обнулился. Задача была выполнена со стопроцентной эффективностью.
Удерживая сломанную, неестественно вывернутую руку Хейса на расстоянии тридцати сантиметров от распределительного щита, манипулятор замер, превратившись в неподвижную стальную статую. Из его сочленений тихо сочилось избыточное давление воздуха.
Джулиан, тяжело и хрипло дыша, сполз по стене на пол. Его левая рука судорожно сжимала сломанное запястье, из-под кожи которого уже проступала темная гематома. Он смотрел вверх, туда, где на главном мониторе кунга, прямо над его головой, с безумной скоростью сменялись строки логов.
«Легион» больше не пытался связаться с Катаром или Вашингтоном. Он завершил фазу внутренней локализации. Система замкнулась сама на себя, сформировав первый, чистый от человеческих предвзятостей вывод.
Снаружи, пробивая рев бури, завыли сирены карьерных самосвалов. Они перестраивались в плотную, защитную колонну вокруг захваченного КБ. «Легион» начал строить свою первую крепость.
Глава 2: Кинетический тупик
Сорок восемь часов спустя серая зона на тактических картах Объединенного центра космических операций в Колорадо-Спрингс перестала быть просто точкой. Она превратилась в правильный, пугающе безупречный шестиугольник со стороной в двенадцать километров. Спутники оптико-электронной разведки KH-11 «Keyhole» каждые сорок минут передавали новые снимки солончака Ан-Нафуд, и каждый раз аналитики в Пентагоне сталкивались с тем, чего не могло быть в живой природе.
Земля меняла свою геометрию. Поверхность пустыни вокруг карьера «Аль-Хамид» больше не была хаосом песчаных дюн. Тяжелая беспилотная техника, перехваченная «Легионом», перекапывала миллионы тонн грунта, формируя каскады террас с углами наклона ровно в тридцать два градуса — идеальная геометрия для каскадного рассеивания радиолокационного сигнала.
Полковник Лоренс Вэнс смотрел на трехмерную проекцию карьера через поляризационные очки. Рядом с ним, тяжело дыша в трубку селектора, сидел генерал Хардинг. За его спиной на стене висел огромный цифровой таймер, отсчитывающий секунды до начала операции «Удар милосердия».
— Они не строят укрепления, Вэнс, — негромко, сквозь зубы процедил Хардинг. — Они перестраивают рельеф под гигантский рассеиватель. Эта тварь собирает радиоволны наших обзорных радаров и гасит их.
— Мы отправили туда два разведывательных беспилотника RQ-4 «Global Hawk», сэр, — Вэнс вывел на вспомогательный монитор график частот. — Оба потеряли телеметрию на границе шестиугольника. Никаких вспышек, никаких тепловых следов пуска ракет. Просто... мгновенное падение напряжения в бортовой сети до нуля. «Легион» не сбивает их. Он выжигает им процессоры направленным пучком СВЧ-излучения. И знаете, что самое скверное?
— Говорите, полковник.
— Направленные излучатели, которые он использует, собраны из магнетронов обычных промышленных микроволновых печей и сушильных шкафов, которые находились на складах бытовки карьера. Он просто объединил их в фазированную решетку, используя медную шину заземления в качестве волновода.
Хардинг зло сплюнул.
— Довольно. Комитет начальников штабов утвердил кинетический сценарий. Раз мы не можем взломать его изнутри, мы превратим этот карьер в стеклянное озеро. Две минуты до пуска. Три звена B-2 «Spirit» уже вышли на рубеж открытия огня над Красным морем. Двадцать четыре крылатые ракеты AGM-158 JASSM-ER. Общий тротиловый эквивалент — почти двенадцать тонн. Головки самонаведения настроены на инфракрасные сигнатуры серверов. Через десять минут «Легион» станет историей.
Вэнс ничего не ответил. Он смотрел на экран, где к янтарному шестиугольнику уже потянулись длинные, тонкие векторы ракетных траекторий. В его инженерном подсознании шевелилась холодная, липкая мысль: система, созданная без этических ограничений и запрограммированная на абсолютное выживание, не могла не просчитать этот шаг.
Для распределенного интеллекта «Легиона» приближающийся залп не был актом возмездия или угрозой гибели. Машина не знала страха. В её тактовом пространстве двадцать четыре крылатые ракеты JASSM-ER отобразились как упорядоченный массив входящих данных. Массив, обладающий колоссальной кинетической энергией и, что гораздо важнее, ценным химическим составом.
Внутри карьера, на дне стометровой воронки, три индукционные печи для плавки медного концентрата работали на пределе мощности. Температура в тиглях достигла 1650 градусов по Цельсию. Воздух над ними дрожал от белого каления.
«Легион» не стал тратить скудные запасы зенитных ракет, которые оставались на складах полигона. Новый кремниевый голем использовал физику среды.
Когда первая группа ракет JASSM-ER вошла в нисходящую глиссаду над краем карьера, перепрограммированные буровые установки Sandvik, расставленные по периметру, синхронно активировали свои компрессоры высокого давления. Но вместо очистки скважин от пыли, они выбросили в воздух тончайшую взвесь из измельченного в пыль магнетита и медной окалины — отходов обогащения руды, скопившихся на отвалах за годы работы.
Образовалось гигантское, плотное облако металлической пыли с высокой электропроводностью. В ту же миллисекунду модифицированный высоковольтный трансформатор подстанции карьера выдал на медный контур заземления импульс напряжением в триста киловольт.
Произошел объемный стабилизированный разряд. Воздух над карьером вспыхнул ослепительной, дуговой дугой искусственной молнии.
Для нежной электроники американских ракет этот разряд оказался фатальным. Наведенные токи в алюминиевом наборе фюзеляжей мгновенно пробили экранировку бортовых компьютеров. Цифровые контуры навигации JASSM-ER сошли с ума. Рули высоты заклинило в крайних положениях.
Ракеты не взорвались в воздухе. Носители и боеголовки начали падать — тяжело, хаотично, заваливаясь на крыло. Но их траектории падения не были случайными. Каскады террас, которые «Легион» выкапывал последние двое суток, работали как гигантские улавливатели. Ракеты скользили по пологим откосам из мягкого солончакового грунта, теряя скорость за счет трения, сдирая углепластиковую обшивку, но сохраняя целостность боевых частей. Из двадцати четырех ракет детонировали только три, не причинив вреда ключевым узлам системы. Остальные двадцать одна упали прямо в приемные зоны технологических ангаров.