Грег Гифьюн – Дыхание дьявола (страница 10)

"Да, - рассмеялся он, - я тоже был в нее влюблен".

"Я не думаю, что попытка завести невестку каждый раз, когда ты слишком много выпьешь, подходит под это".

"Нет?" Он рассмеялся. "Ты уверен? Может, тогда это была просто похоть. Если бы у тебя были мозги в твоей гребаной башке, ты бы тоже ничем иным не занимался. Кинул бы ей хорошенько и пошел бы дальше. Но нет, ты женился на этой сучке. И как тебе это удалось, придурок? Думай об этом каждый раз, когда будешь мыть посуду за минимальную зарплату, гребаный идиот".

Я хотел сказать ему миллион вещей, миллион причин, по которым я хотел избить его до полусмерти, как он десятки раз избивал мою мать и меня на протяжении многих лет. Но он ничего этого не стоил. И никогда не стоил.

"Даже не смог подарить мне внука", - бормотал он. "Даже не смог сделать это правильно".

"Закрой рот". Я почувствовал, как мои руки сжались в кулаки. "Закрой свой грязный поганый рот".

"Я тебя не боюсь".

"А стоило бы, старик".

Он сделал еще один глоток водки, но большая ее часть растеклась по его подбородку, груди и животу. Он был настолько пьян, что почти не приходил в сознание. "Отвали", - прохрипел он, делая полубезумную попытку бросить в меня бутылку. Она упала в нескольких футах от меня и покатилась, расплескав по полу все, что в ней оставалось.

Чувство одиночества не было для меня чем-то новым. Я уже довольно долго находился на краю пропасти в одиночестве. Но сейчас я был рад, что не сорвался, как планировал, потому что впервые в жизни я почувствовал себя по-настоящему свободным от болезни, которой был мой отец.

"Удачи тебе во Флориде, папа. Как только ты устроишься и получишь новый телефон и адрес, сделай мне одолжение, а?" Без страха я посмотрел прямо на него, на этого жалкого старика, который в детстве пугал меня так сильно, что мог заставить меня описаться, просто повысив голос. "Засунь их себе в задницу. Хорошо и глубоко, ты, кусок дерьма".

"Помоги мне встать", - сказал он, протягивая ко мне руку. "Мне нужно отлить".

Вместо этого я стоял и смотрел, как он пачкает себя.

Когда я уходил, он все еще пытался выбраться из кресла, барахтаясь в собственной грязи и бормоча непристойности в мой адрес.

Радуясь, что вернулся на ступеньки, подальше от него и его вони, я стоял там и позволял солнцу омывать меня. Это было приятно. Почти так же хорошо, как осознание того, что я больше никогда не ступлю сюда.

На несколько минут я забыл о бритвах и жизни, которую почти выбросил, о времени, проведенном на этих подлых улицах, о счастье, которое когда-то имел, а потом упустил, о грязных столовых и бесконечных кучах посуды, о странных видениях у моей двери, о потерянном времени, пустых банковских счетах и жутких пустых визитных карточках.

На какое-то время все эти бури стихли, но, в отличие от меня, я знал, что рано или поздно они вернутся. Я поспешил к машине и направился к мысу, как бы держа их на мушке, понимая, что это место больше не является для меня домом, не было им уже очень давно.

И за это я мог быть только благодарен.

6

Обратная дорога была долгой и странной, голова была забита старыми воспоминаниями и новыми кошмарами, которые боролись за место в моем и без того измученном сознании. Ничто не казалось правильным или реальным: дорога, машина, небо - все это было похоже на гигантский навес, расстеленный и готовый отвлечь меня от того, что гнездилось под ним.

Я хотел только одного - напиться до беспамятства и проспать остаток этого дня, этой жизни, но, выехав на место рядом со своим коттеджем, я заметил, как мой сосед и хозяин дома Альберт Смитхи подметает свое маленькое крыльцо. Все коттеджи в нашем районе стояли относительно близко друг к другу, участки были довольно скромными, но у Альберта, который владел своим и моим домом, был один из самых красивых и больших коттеджей на нашей дороге, с гаражом, просторной террасой и джакузи на заднем дворе и небольшим крыльцом спереди. Хотя Альберту было далеко за шестьдесят, он выглядел гораздо моложе и находился в потрясающей форме благодаря многолетним занятиям йогой и тай-чи, которые он дисциплинированно практиковал на своей террасе с видом на Атлантику. Родом из Пенсильвании, он владел и управлял агентством недвижимости, которое было настолько успешным, что он смог продать его и уйти на пенсию, когда ему было еще за пятьдесят. Он и его давняя подруга Карла, учительница истории в средней школе, проводили лето в Сансете, а остальную часть года - в своем городском доме в Филадельфии. Поскольку мы всегда хорошо ладили втроем и, вероятно, потому, что им было жаль меня, они разрешили мне платить гораздо меньше, чем положено, в обмен на присмотр за обоими коттеджами в зимние месяцы. Если бы не их доброта, я бы никогда не смог позволить себе аренду.

Альберт помахал мне рукой. "Эй, Стэн, - позвал он, - есть минутка?"

Выбравшись из своего потрепанного "Шевроле", я помахал ему в ответ, перебрался через фасад своего коттеджа и подошел к ступенькам его крыльца. "Конечно", - устало сказал я. "Как дела?"

"Все в порядке?"

Я не был уверен, как ответить, поэтому просто сказал: "Да. А что?"

"Просто интересно, что было вчера".

"Вчера?"

Худой, худощавый Альберт, одетый лишь в серые хлопчатобумажные шорты, был загорелым до глубокого коричневого цвета, как и каждое лето. "Ты не помнишь?" - спросил он.

" Извини, я... что я не помню?"

"Я случайно встал вчера утром", - сказал он. Будучи отъявленной совой, Альберт обычно вставал не раньше полудня. "Я не мог уснуть и решил пробежаться по пляжу. Я уже возвращался, когда увидел тебя у двери. Я подумал, может, ты закрывал или что-то в этом роде".

Несмотря на жару, мне вдруг стало холодно. Неужели Альберт увидел то же самое, что и я? Действительно ли кто-то стучал вчера в мою дверь, мешая мне провести бритвой по запястьям, кто-то, похожий на меня, с изрезанным лицом?

Ошеломленный, я стоял и смотрел на него. "Прости, Альберт. Я тебя не заметил".

"В том-то и дело. Ты видел".

"Видел?" беспомощно спросил я, пытаясь скрыть свое замешательство легким смехом.

Альберт перестал подметать, облокотился на метлу и провел рукой по своим аккуратно подстриженным волосам цвета соли и перца. "Ты серьезно?"

"Да".

"Я посмотрел прямо на тебя и спросил, в чем дело, - объяснил Альберт. "Ты вел себя очень странно - нервничал и волновался, как будто не был уверен, где находишься, и на тебе была толстовка с поднятым капюшоном. Я спросил, все ли с тобой в порядке, а ты что-то пробормотал и уставился на дверь. Внутрь ты не заходил. Я пыталась завязать с тобой разговор, но ты полностью меня игнорировал. Я очень волновался за тебя".

Сердце заколотилось в груди. "Прости, парень, я слишком много выпил".

"В такой час? Слушай, я за то, чтобы хорошо провести время, и, видит Бог, я буду веселиться с лучшими из них, когда это будет правильное место и время, но это было, Стэн, - не было даже полудня, и, честно говоря, ты не выглядел пьяным, ты выглядел отстраненным".

"Я здорово надрался накануне вечером", - сказал я, надеясь, что он купится. "Утром я все еще был пьян. Прости, Альберт, правда, я просто был не в себе".

Он тяжело вздохнул. "У тебя ведь нет никаких неприятностей?"

"Я так не думаю. А что?"

"Если да, то, может быть, мы с Карлой сможем помочь".

"Спасибо, но я в порядке", - солгал я.

Он наблюдал за мной с минуту, оценивая правильность моего ответа. "Я не хочу лезть не в свое дело, ты же понимаешь, я просто хочу сказать, что если у тебя проблемы, то тебе могут помочь".

"У меня была плохая ночь", - сказала я. "Вот и все".

" Ты уверен, что это все?"

"Да". Я ненавидел врать ему. Он и Карла были добры ко мне и заслуживали большего. Но я не хотел впутывать их в происходящее. Чем меньше они будут знать, тем лучше. "Спасибо за понимание. Мне очень жаль, что я так себя вел".

Альберт улыбнулся, продолжил подметать, потом резко остановился и сказал: "Если в какой-то момент ты почувствуешь, что хочешь поговорить об этом, дай мне знать, хорошо? Я буду рад помочь, если смогу. Никакого давления, просто хочу, чтобы ты знал, что мы с Карлой здесь, если мы тебе понадобимся".

"Ты хороший друг, Альберт, спасибо тебе". Я направился к своему коттеджу.

"Стэн?"

Я остановился, оглянулся. "Да?"

"Ты не один. Важно, чтобы ты это знал".

С полусерьезной улыбкой я кивнул, помахал рукой и поспешил к себе.

Я оставил вентиляторы включенными, но там было жарко как никогда. Я взял пиво из холодильника, провел им по лбу и затылку - банка была ледяной на фоне моей пылающей кожи.

Господи, подумал я, этот ублюдок настоящий. Однако Альберт ничего не говорил о ранах на лице, так может, это был просто я? Если да, то почему я ничего не помню об этом? Может быть, я вообразил себе раны, и в мою дверь действительно постучался настоящий двойник?

Почему это происходило со мной?

Все это казалось невозможным и уж тем более неправдоподобным.

Внезапно у меня возникло ощущение, что за мной наблюдают. Я изо всех сил старалась избавиться от него. С нарастающей неуверенностью и паранойей я отправилась в спальню. С задней верхней полки я достал металлическую шкатулку, сел на край кровати и положил ее на колени. Я долго смотрел на нее: зеленовато-серый металл поцарапан и помят, ящик закрыт на маленький навесной замок. Я не открывал ее уже очень давно и до этого момента убеждал себя, что больше никогда не открою. Те дни прошли. Я больше не жил такой жизнью. Я ходил на работу, возвращался домой, оплачивал счета и подчинялся закону, как только мог. Теперь это была моя жизнь, и так было уже давно.