Грег Гифьюн – Дикари. Дети хаоса (страница 7)

– Конечно.

– Мы умрем здесь? – Девушка закусила нижнюю губу и заплакала.

Куинн взяла ее за руку. Она знала, что ответа у нее нет, но вместо этого сказала:

– Да нет, конечно. Не плачь.

– Думаешь, нас спасут? – шмыгнула носом Харпер.

– Может, не сразу, но… да, конечно, спасут.

– Правда?

– Знаю, что трудно, но постарайся взять себя в руки, ладно? Как все мы.

– Что-то я в последнее время расклеилась. – Харпер нервно рассмеялась, затем затихла и посерьезнела. – Мне очень жалко Нэт. Я плохо ее знала, но она была хорошим человеком.

– Да, это так.

– Я никогда раньше не видела, как кто-то умирает. Никогда не знала никого, кто бы умер, только мою прабабушку. Она умерла, когда я была еще маленькой, но бабка была очень старой. – Харпер покачала головой, будто это лучше давало понять, что она имеет в виду. – Я работаю официанткой в «Джаггиз»[4], откуда мне знать про смерть? Если вам нужны закуски или выпивка из бара, это ко мне, понимаешь? Но я… я поверить не могу, что такое происходит. Похоже на какое-то кино. Я просто хочу домой. Хочу, типа, принять душ, надеть пижамку, поиграть с кошкой – я очень по ней скучаю, правда. Хочу айфон, чтобы поболтать с друзьями, что-нибудь попостить, початиться, потом позависать где-нибудь. Хочу выпить, потанцевать, повеселиться. Я… не хочу… сидеть на этом острове. Здесь отстой.

Куинн кивнула, не зная, что ответить.

– Джино иногда злится на меня, потому что я не интересуюсь всей этой «выживальщиной», которой он увлекается. Но это, типа, просто не мое. Я больше люблю развлекаться. Типа, живем один раз, и все такое. Понимаешь? Я, может, многого не знаю, но нам не надо было брать ту дурацкую яхту. Мы могли просто остаться на пляже или в отеле, и все такое. Там было так красиво. Здесь тоже красиво, только мне здесь страшно. А тебе?

– Да, немного.

Харпер комично нахмурилась.

– Можно спросить тебя еще кое о чем, Куинн?

«Ради Бога, лучше не надо».

– Спрашивай.

– Думаешь, с Андре все нормально?

– Точно никак не узнать, но нет, Харпер, думаю нет.

Харпер скривилась, снова заплакала.

– Идем, – тихо произнесла Куинн, присаживаясь рядом с ней. – Я помогу тебе отнести кокосы.

Харпер вытерла слезы.

– Куинн?

– Да? – ответила она, тяжело вздохнув.

– Спасибо за доброту.

Куинн улыбнулась, хоть и через силу, затем принялась подбирать кокосы.

Вдруг подняла голову и всмотрелась в чащу. Ощущение, что за ними кто-то наблюдает, накатило так сильно, что, несмотря на безжалостную жару, по спине у нее пробежал холодок.

– В чем дело? – спросила Харпер, распахнув глаза.

Вместо ответа Куинн пристально смотрела в заросли, водила глазами туда-сюда, выискивая что-то необычное. Но тщетно… и все же она не могла избавиться от чувства, что за ними следит кто-то… или что-то. И что бы это ни было, оно вовсе не дружелюбное. В ней проснулось первобытное ощущение опасности, и ей инстинктивно захотелось броситься бежать. Но она осталась стоять на месте.

– Ну чего ты так смотришь? – продолжала упорствовать Харпер. – Мне страшно.

С океана налетел теплый ветерок, пронесся по краю джунглей, листья зашелестели, будто зашептались. Ощущение опасности исчезло так же быстро, как и появилось, словно его унесло этим дуновением.

– Да ничего, – рассеянно ответила Куинн, понемногу успокаиваясь. – Я подумала…

– Что?

– Да ничего. Всё в порядке.

Куинн опять стала поднимать с земли кокосы. К счастью, Харпер не стала говорить и расспрашивать, а тоже склонилась над кокосами, и они вместе отнесли несколько орехов к месту, где расположились остальные.

Пока они с Харпер шли по пляжу с охапками кокосов, Куинн дважды оглянулась. Но не увидела ничего и никого – одни джунгли, песок и палящее солнце.

Когда закончили с погребением, Даллас прошагал по песку к морю и медленно вошел в воду. Джино сразу же принялся за работу, похвалил Куинн и Харпер, затем взял с собой Херма и отправился следить за костром.

Куинн смотрела на стоявшего в воде Далласа. Она знала его лучше, чем кто-либо, и понимала, что он пытается смыть с себя не только грязь. Чувства захлестнули ее, она собралась с духом, отвернулась, глянула в ту сторону, откуда они с Харпер только что пришли.

– Ну, типа, а теперь что? – спросила Харпер, бросая кокосы на землю.

Лежавший в паре футов от них Мердок, будто по команде, застонал.

– Не посидишь с ним немножко? – предложила Куинн.

Харпер поморщилась и, наклонившись ближе, сказала тихо:

– Да знаешь, мне от его глаз прямо страшно, и все такое.

– Джон? – спросила Куинн. – Ты не спишь?

Мердок повернул голову на звук ее голоса, глаза у него были закрыты и залеплены запекшейся кровью. Она все время промакивала и промывала их, как могла. Но порезы были слишком глубокими, и ей не удавалось обработать раны, как хотелось бы. Кроме страшных болей, которые, несомненно, мучили Мердока, главным врагом была инфекция. Куинн понимала, что без антибиотиков и бинтов или марли, даже если она будет тщательно ухаживать за капитаном, он наверняка все равно заразится. Поэтому крайне важно обеспечить ему покой и хотя бы отчасти предотвратить обезвоживание.

– Куинн? – позвал он.

– Да, – ответила она. – Я здесь. Ты сможешь идти?

– Думаю, смогу, да.

Куинн повернулась к Харпер.

– Помоги ему встать и проводи до деревьев – там есть хоть какая-то тень и укрытие. Нельзя оставлять его здесь, на солнцепеке.

– Я? – беззвучно произнесла Харпер. – А ты не проводишь?

– Харпер сейчас поможет тебе, Джон, – сказала Куинн. – Отведет тебя в тень, ладно?

– Да, хорошо… очень хорошо.

Харпер уперла руки в бока и склонила набок голову, что, как полагала Куинн, означало раздражение.

– Чика, ты серьезно?

– Да, – ровным голосом ответила Куинн, – я серьезно.

И, не говоря ни слова, удалилась. Она больше ни секунды не могла терпеть эту пустышку и боялась, что если не уйдет, то скажет ей об этом в лицо. Ссоры никому не нужны, поэтому Куинн пыталась использовать знания, полученные во время работы в неотложке, когда ей часто приходилось не только заботиться о потерпевших, но и разряжать обстановку и до, и во время, и даже после ухода за ними.

Куинн глубоко вздохнула и пошла по пляжу, пытаясь освежить голову. Ноги по-прежнему передвигались будто ватные и чуть дрожали из-за трехдневного бездействия на плоту, но постепенно восстанавливались. В животе урчало от голода, и снова накатила почти непреходящая жажда, которая мучила вот уже несколько дней.

Все это до сих пор казалось сном. Страшным, и тем не менее сном. Такого с нормальными людьми не случается. И все же они здесь.

Чем больше она думала об этом, тем больше понимала жесткость Джино, его расчетливое отношение ко всему. Он прав. Если они не примут кое-какие меры, им не выжить.

Она оглянулась и увидела, как Харпер крутит вокруг пальца прядь волос и смотрит на солнце. Шевелит губами, будто разговаривает с Мердоком.

Перед глазами у Куинн мелькнуло лицо Натали, и она беззвучно заплакала, бредя у самой кромки воды. «Возьми себя в руки, – услышала она у себя в голове голос Натали. – Ты должна быть сильной».

Куинн вытерла глаза, и вдруг увидела ее.

На мокром песке у самой воды валялась кроссовка, которую Куинн сразу узнала. На секунду замерла, уставившись на кроссовку и пытаясь убедить себя в ее реальности. Оглянулась на джунгли и поняла, что стоит почти там же, где почувствовала на себе чей-то взгляд. Она подошла к кроссовке. Та лежала на боку, но носком указывала в сторону джунглей, будто спала с ноги владельца, едва он выбрался на пляж и дальше пошел уже без нее. «Если б это случилось прошлой ночью, – подумала Куинн, – то человек, потерявший кроссовку, не смог бы найти ее в такой непроглядной тьме». Она присела и подняла кроссовку.