Грег Бир – Силентиум (страница 11)

Он вошел на мостик и протянул мне свою руку. С нашей последней встречи он изменился — стал бледным и очень тонким.

— Здесь еще двое… В сильном стазисе. Они не слишком хорошо выглядят.

Мы подошли к друг другу настороженно, затем скрестили руки, захваченные древними эмоциями, не все из которых были приятными. Отточенный был против разработанной мною стратегии и ее важной роли, убеждая Старый Совет, что мои Миры-Щиты является неработоспособными.

Все это, конечно, ничего не значило сейчас.

Он посмотрел на дисплей.

— Это Утэра? — спросил он. — Не утешительно. Я слышал, что волны Потопа уничтожали здесь все на своём пути, всех жителей одного за одним, на протяжении почти столетия, распространившись на тысячи и более световых лет отсюда. Сейчас… Утэра! Это моя заслуженная награда за службу Строителям. Но вы! До меня дошли слухи. Освобождение из вашего Криптума…

— Наша ситуация, — прервал его я с нежным командным голосом. — Скажи мне, что ты знаешь.

— Что же, во-первых, мы летим к Ожогу, — сказал он, невесело цокнув языком.

— Я не знаю, что это такое.

— Ни анцилл, ни брони… — он осмотрел свои руки и сжал пальцы, как будто они были незнакомы. — Беспомощные, как новорожденные. Ожог — это система, сданная Потопу во время войны. Вся эта система заражена. Как и все окружающие миры на десятки световых лет в округе, — он опустил плечи. — Когда-то вы учили меня, Дидакт. Я потерпел неудачу. Теперь я перед вами, чтобы быть наказанным по вашему усмотрению.

Мне трудно простить тех, кто причинил вред тем, кого я уважаю и восхищаюсь. Но Отточенный Сражениями был жалкой тенью того, кем когда-то являлся.

Что касается меня…

Ненамного лучше.

— Похоже, что мы связаны друг с другом, — сказал я. — Вы знаете, что это корыто и на что оно способно?

Он выпрямился и снова глубоко вздохнул.

— Заброшенный Строителями, побочный результат других заказов, чтобы собрать и отправить, чтобы отмыть средства. Должен быть давно утилизирован. Вместо этого был снова введен в эксплуатацию, чтобы заменить новые, гораздо более дорогие корабли. Я служил на нескольких. Тяжелая служба, Дидакт, — он сглотнул и поморщился. — Строители всегда были ведомы только властью и прибылью. Я делал все возможное, чтобы служить Ойкумене.

— Без сомнения, — сказал я.

Теперь Отточенный охладил свою ненависть к себе выпустив гнев, это старая практика среди Воинов, переживших поражение.

— Кто-то должен быть ответственным за то, что этот корабль был направлен к Ожогу, вопреки любому здравому смыслу. Если есть другие корабли… То они возможно уже улетели вперед, были захвачены Потопом, и использованы для распространения заразы.

Его глаза сузились, и из его груди вырвался стон:

— Мы находимся на корабле, зараженного чумой!

Полный ужаса взгляд на его нерешительном лице задел меня внутри больше, чем колебания гравитационного поля на корабле.

— Мы этого не знаем, — сказал я.

— Остальные… Все еще в стазисе. Они могут быть инфицированы!

— Мы этого пока не знаем.

— На ранних стадиях заражения… все, что мы можем увидеть — крошечные участки, проплешины, одинокие отростки!

Он закашлялся, и его тело затряслось с удвоенной силой, сводя в спазм. Очевидно, что прежде чем отправить его в стазис, с ним обошлись не лучшим образом. Воздух становился все хуже. Мои собственные легкие и горло свербило от нехватки кислорода. Спазм Отточенного утих.

— Моя слабость прошла, Дидакт, — сказал он. — Я снова рад служить вместе с вами. Если вы примите меня.

Мы мрачно посмотрели друг на друга. Отточенный Сражениями в свои лучшие дни был отличным командиром. Однако, и большим говоруном.

— Мы там, где мы есть, — сказал я. — Давай осмотрим все, что можем.

Он направился к контрольной панели, бормоча себе под нос ругательства Воинов, такие чистые и приятные для наших ушей, стал уговаривать и задабривать ИИ корабля, пока упрямая и старая туша этого корыта неохотно сделала все возможное, на что была способна. Прямые затворки на иллюминаторах опустились и нашему взору предстала пространство Утэры.

— Не хорошо, — сказал Отточенный.

Старая анцилла медленно пыталась запуститься, появляясь сначала в образе вращающегося диска, затем как безголовый торс с плавающими в пространстве глазами, уставившимися на нас.

— Прошу меня извинить, — сказала ИИ, — я предназначена для управления разведывательной группой из четырёх судов. Я буду отвечать на команды только командующего флотилией.

— Флотилия, суб-метарх, была объединена, — устало вполголоса объяснил Отточенный. — Ни у одного корабля не было ресурсов, чтобы сражаться в одиночку.

— Ни один из других судов не отвечает, — сказала анцилла. — Я больше не функционирую. Я всего лишь неполный осколок…

— Очевидно, — сказал я. — Это не имеет значения. На что способен этот корабль?

После неприятного ожидания, в течение которого различные части тела анциллы появлялись, чтобы в следующий миг снова исчезнуть, собирая все свои последние возможности, чтобы произвести диагностику нашего корабля.

— Мы не можем покинуть систему. Корабль не способен инициировать прыжок через пространство скольжения, необходимые компоненты слишком изношены, кроме этого, нет законного разрешения для подобных действий из карантинной системы.

— Мы можем игнорировать протокол, — пробормотал Отточенный.

Фрагментированная анцилла продолжила:

— Здесь нет локальных порталов. Все по-видимому, были отозваны. Я частично могу проанализировать состояние этой звездной системы, но судя по всему, пятнадцать близлежащих звезд и принадлежащие им миры находятся на карантине. Возможно, что уже много лет. Это вся информация, которую я могу извлечь из памяти корабля.

— Проверь тех, кто находиться в двух стазисных пузырях, — сказал я Отточенному. — Может быть, они смогут нам что-нибудь рассказать… если выживут после освобождения.

Он согласился. Прежде, чем войти в транспортную трубу, он посмотрел на меня и сказал:

— Возможно, у меня есть некоторые признаки Строителя, но я от них отказался. Я хотел бы вернуться к былому и вновь стать Воином-Служителем… По крайней мере, в ваших глазах.

— Посмотрим, — сказал я.

— Спасибо, командир, — он исчез в трубе.

По крайней мере, мы определились с взаимным отношением к друг другу. Лучший путь к смерти.

Я сосредоточился на том, что еще может предоставить анцилла и на что она способна. Она отказывалась проводить сканирование состояния корабля.

— У меня нет настройки на прямой контроль этого судна, — отвечала она. — Все то, чего вы хотите, может нанести кораблю непоправимый вред.

Утэра, казалось, не изменилась со времен моего последнего посещения этой системы, но без полноценно функционирующих сенсорных систем не было никакой возможности узнать что-то больше.

— Я готов пойти на такой риск, — сказал я.

— Да, но вы в моих базах данных не зарегистрированы как уполномоченный командир.

— Тогда найди такого командира, — предложил я.

— Для этого потребуется активизация внутренних и внешних датчиков корабля. И это может привести к повреждению моих систем. Мы зашли в тупик.

Она смотрела на меня, ее периодически появляющиеся глаза меня раздражали, и я подумал, что неплохо было бы вернуться к модели отображения в виде диска, или же отказаться от визуализации вообще. Я остановился на последнем варианте, и ее скорость реагирования на команды значительно возросла.

— Этот корабль частично отвечает на запросы. Он сообщает, что уже не помнит свой регистрационный номер или название, — сообщила ИИ. — Он так же сообщил, что формирование отчета о внутреннем состоянии систем не повредит оборудованию. Какое облегчение, верно?

— Может быть, — сказал я, обращая больше внимания на тот мир, что раскинулся внизу, чтобы пристально рассмотреть все то, что могло ускользнуть от моего взора до этого момента.

Рассмотреть внимательно.

— Корабль сообщает, что датчики коррозии в едва рабочем состоянии, — продолжил ИИ. — Но корректнее сказать, что они еще способны принимать некоторую информацию. Должна ли я опросить их?

Я заметил сероватое пятно на поверхности Утэры, сейчас все еще находившее в полосе темноты, но оно быстро формирует сгусток и выстреливает им высоким столбом в небо планеты, уходя потоком за ее пределы, к окружающим звездам.

— Попробуй сфокусироваться на этом, — сказал я.

— Оно имеет значительные размеры, — ответила мне часть анциллы. — Тем не менее, это не является ни естественным рельефным образованием планеты, ни строением Предтеч. Корабль попытается приблизить объект.

Изображение на дисплее было зернистым и мерцающим, и через столб выбрасываемого в небо вещества показалось то, чего я боялся больше всего, и видел только один раз, десять тысяч лет назад: горообразное образование для выброса спор.

Потоп.