Чакос шагал к нам, ковыряя в зубах растением.
― Она работает, ― сказал он, заслоняя глаза ладонью.
― Вы пели, чтобы он улетел? ― спросил я.
― Это не песня, ― сказал Райзер. Они посмотрели друг на друга, и пожали плечами.
Я обернулся для изучения колоны. Определенно, построено Предтечами, но это не Дюранс. Цвет и форма, не соответствовала суровому стилю, сосуда посвященного памяти и вечной скорби. Военный памятник, безусловно, в гармонии с "Боевыми Сфинксами".
Я стоял на краю, просчитывая варианты. Остров часто посещают люди. Они построили стены, у них был изучен и установлен маршрут, они ходили сюда, вопреки дазлеру. Затем, люди ушли, оставив остров размышлять о своей загадке. Однако в последнее время, "посетители" снова начали пересекать озеро, заполненное мерсом как будто в ожидании перемен, в ожидании пробуждение. Лайбрериан, очевидно, поставила для этих народов, очень сложную задачу.
А теперь, еще эта песня.
Мы все были ее планом. Я чувствую это. Но какова цель?
Парочка смотрела на меня с любопытством стоя на внутренней стене.
― Какие идеи? ― спросил Чакос.
― Вперед, идти вперед, ― предложил Райзер, размахивая руками. ― Он приветствует вас.
― Вы не знаете, что это, флориан, ― сказал Чакос.
― Я знаю, ― настаивал Райзер. ― Спуститесь вниз. Прикоснитесь к нему.
Я изучил почти все доступные источники по мифам и артефактам Прекурсоров, и не чего подобного там не было. Пытаясь, найти в памяти, хоть какую информацию, я с трудом вспомнил… другие истории. Истории, которые я слышал в юности, о странной практике, Воинов высшего класса, известных как Прометейцы. Обряд устаревший и его редко можно увидеть в наши дни. Обряд, связанный с секвестрацией и добровольным изгнанием. В архивах, такие записи, всегда были с предупреждением. ― "Если вам встретится нечто, называемое "Криптум", держитесь он него подальше, и его надо оставить в покое". Нарушение Криптума, каким бы он не был, приведет к неприятным последствиям, со стороны касты Воинов.
Это может также объяснить, почему судно шахтеров, так быстро улетело дальше.
Возможно, первый раз в моей жизни, я решил немного подумать, прежде чем принимать какие-либо действия. Я отступил, и присоединился к людям, сидящим на стене. Я сел рядом с Чакосом. Он снял пальмовую шляпу и вытер лоб.
― Слишком жарко для вас? ― спросил он.
― Вы… пели песню. Откуда вы ее знаете?
― Это не песня, ― снова сказал Райзер. Он выглядел озадаченным.
― Расскажите мне больше о Лайбрериан, ― сказал я. ― Она отмечает вас при рождении?
― Она не делает этого с нами. Она посещает нас, ― сказал Чакос. ― Нам сказали, кто мы и зачем мы здесь.
― Сколько молодых дураков Предтеч было приведено в это место? ― спросил я.
Чакос усмехнулся:
― Ты первый, ― сказал он, а затем отступили, как если бы я захотел ударить его.
― Лайбрериан сказала, чтобы вы привели сюда Предтеча, не так ли?
― Она наблюдает за всем, ― сказал Райзер и чмокнул губами. ― Мы были великими, и нас было много. Теперь нас очень мало, и мы ничтожные. Без нее мы были бы мертвы.
― Райзер, ваша семья знала этот остров в течение длительного времени, ― сказал Чакос. ― Как долго? Тысячу лет?
― Дольше.
― Девять тысяч лет?
― Может быть…
Как раз в то время, Лайбрериан начала пересылать людей на Эрде-Тайрин.
Воин в Криптуме, если именно это был он, спрятан на планете изгнанников. Я старался собрать все воедино, но все было размыто, как не в фокусе. Политика, Предтечи и война с людьми. Я никогда не предавал значение, историям такого рода. Теперь мне действительно не хватало Анцель. Она могла бы получить, всю информацию, которая мне нужна, практически мгновенно.
Солнце было на закате. И вскоре мы оказались в тени от пика Джаманкин. Песок начал отдавать жар, накопленный за день, и сидя на черной стене, было душно и неуютно. Но как не странно, мой ум начал проясняться. И теперь, было понятно "Обелиск Войны" окруженное белым песком, должен оставаться здесь на века.
Я встал, и пошел обратно.
― Отведите меня обратно к берегу. И вызывайте лодку.
― Лодки не будет в течение нескольких дней, ― сказал Чакос.
Я полагаю, они были бы рады, гибели глупого молодого Предтечи. Взять себе доспехи, и тайком вернуться обратно в Маронтик. Но не имело не какого смысла то, что они торчали здесь с их несчастной жертвой.
Я прищурился, от света заходящего Солнца.
― Вы что-то планируете, не так ли? ― спросил я.
Райзер покачал головой. Чакос помахал на лицо шляпой:
― Мы думали, что вам нужно сделать что-то… захватывающее.
― Мы еще ждем, ― сказал Райзер.
― Мы живем скучно, ― сказал Чакос. ― Там. ― Он махнул рукой вверх и вокруг огромной, горячей голубизны. ― Может быть, ты и я, переживаем и чувствуем одинаково.
Я смотрел на людей рядом со мной, спокойно сидящих на каменной стене. Терпеливо ожидая, не обращая внимания на опасность. Людей, похожих на меня…
Слишком похожих.
Есть моменты в жизни, когда все меняется. Это начало нового, большого пути. Старые тексты объясняют это состояние, как синхронизация. Синхронизация, якобы соединение вместе, великих сил и личности. Вы не можете предсказать их, и вы не можете избежать их. Лишь в редких случаях может чувствовать их. Они похожи на узелки на нити вашей судьбы. В конечном счете, они привязывают вас к великому потоку Вселенной, и связывают вас общей судьбой.
― Весь этот кратер является тайной, ― сказал Чакос. ― Я мечтал об этом всю свою жизнь. Но если я шагу в центр этого круга, он убьет меня. В любом случае, он не любит людей. Песок нас не принимает, мы можем там находиться, лишь, когда мы мертвы. Теперь, здесь вы, и все меняет. Это место признает вас.
― Зачем мне это? Здесь не может быть, что-либо ценное или интересное, здесь, в мире людей.
― Спросите, у него, ― предложил Райзер, указывая на белый обелиск. ― Что бы ни случилось, мы будем рядом.
Сумерки спустились на нас, но воздух оставался горячим до сих пор. Я знал, что должен был пойти к обелиску. Если я не смогу справиться с Криптумом, что почти наверняка, большой беды не будет. Но когда-то придет время, испытать мое мужество по настоящему, когда я столкнусь с чем-то гораздо страшнее и гораздо таинственней, это мне пригодиться.
Я оттолкнулся от стены и сделал шаг. Затем я посмотрел на двух людей.
― Не желаете присоединиться? ― спросил я.
Райзер без колебаний, кивнул в ответ, но Чакос спросил:
― Пойти с вами? Но вы, же знаете, чем это грозит нам. Но если вы так хотите, мы пойдем с вами, ― сказал Чакос.
Лжец. Обманщик. Он понимал, что если они пройдут, песок убьет их.
Убьет, но не меня…
Глава 3.
Я слез с края стены и спустился в низину. Первый шаг. Песок не поглотил меня, и я остался в вертикальном положении. Второй шаг. Нет признаков опасности. Я шел как по сгнившей лестнице, прислушиваясь к звукам половиц…
Шаг. Еще шаг.
Через некоторое время, я стоял рядом со столбом, и черный камень, нависал надо мной, давя непомерной тяжестью… Тропическая ночь, накрыла остров глубокой тьмой, но туч не было и звезды, сверкая, подсвечивали песок вокруг колоны. Я опустился на колени. У основания, в круг шла одна строка текста в старинных символах Двуугольника, языка используемого почти исключительно Воинами и только самого высшего сословия. Я был далек от идеалов своей семьи, и своего сословия, но то, что я прочитал в этих символах, практически определяет мое отношение к жизни:
"Ты познаешь себя, если осмелишься".
Все встало на свои места. Это подтверждало то, что я чувствовал раньше. Молодой Предтечи, нулевой формы Манипулара, был мастерски завербован Анцель, обученной Лайбрериан. Он был послан на остров Джаманкин, в кратер из белого песка, с флегматичными "Боевыми Сфинксами". Его призвали, чтобы пересечь смертельные, бесплодные земли из песка и камней. Его проводники пели запрограммированные тексты ― песни, и в первый раз в тысячу лет, это место изменилось, отреагировало.
"Ты познаешь себя, если осмелишься".
Синхронизация, это определенно синхронизация во мне. По ощущениям, которые поползли вверх и вниз по спине и шее, я почувствовал, что узел Вселенских линий свяжет меня на длительное время, а возможно, и навсегда, с двумя людьми, ждущих в темноте… Мне показалось, что они это тоже знали.
Я протянул руку и положил ее на гладкую поверхность столба. Холодный камень, казалось, задрожал под моими пальцами. И голос, через вибрации моей руки и проник в мою голову. 
