Наша гибель была неизбежной. Либо нас поразит ближайший край сегмента Гало, или большие комья и осколки горных пород. Или еще хуже, нас мог настигнуть весь выплеснувшийся объем воды, и превратить судно в дрейфующую ледяную скульптуру.
Мы были пылинкой в бушующем океане безумия. Я сидел в нашем корабле, потеряв дар речи. Я никогда не был свидетелем столь масштабного события. Даже разрушение мира Сан'Шум не выглядело таким впечатляющим.
Мое сердце, казалось, перестало биться, мои мысли остановились в холодном ужасе неминуемой гибели.
Но затем, я почувствовал, как Дидакт с присущей ему воинской дисциплиной убрал из моей головы, клейкие щупальца страха.
Наш корабль проделывал сложный путь мимо сегментов кольца, пробираясь через обломки и слои замороженного тумана. Впереди наш путь преграждал разрушенный купол крепости; сзади потоки детрита, и лавина серой пыли.
Крепость медленно погибала, но хаос разрушения, не отпускал свою жертву. Обломок кольца, по крайней мере, пятьсот километров в длину прорезал купол крепости, как нож масло. Как ни странно, именно это дало нам шанс на выживание. Купол крепости разделился на две части, и открыл узкий проход по ходу нашего движения. Сквозь пустоту, наши датчики увидели портал, все еще светившийся гиперповерхностью.
Нужно чудо, чтобы наше судно достигло его, подумал я.
Но Дидакт не верил в чудеса. Не колеблясь ни секунды, он взял управление "Фалконом" на себя, и повел нас к порталу.
Наш корабль как лист подхваченный ураганом, проносился между гор льда и останков установки и космических кораблей, вперед, в пульсирующую фиолетовую пасть. Произошел сильнейший толчок, и наш корабль получил серьезные повреждения от пролетевшего мимо осколка крепости. Но к тому времени, мы уже вошли в пространстве скольжения. Пространство скольжения было напряжено и искажено многочисленными злоупотреблениями временного континуума, и на данный момент, не существовало способа повлиять на наш прыжок.
Мы полностью были во власти другой физики, другой реальности.
Я изо всех сил пытался сохранить какое-либо подобие реальности происходящего. Но мой рассудок неумолимо заполнялся темнотой, словно черная грозовая туча заволакивала чистое небо.
Мы перенесли, что-то невыразимое, но все же, мы выжили, подумал я и потерял сознание.
Через некоторое время, сознание начало ко мне возвращаться. Мы все же вышли на другой стороне портала. Оглянувшись, я ничего не увидел. Портал закрылся. Позади нас была только черная, бездонная пустота. Я не заметил не одной звезды, и только темная, неясная тень отразилась в моем сознании, тень в виде большого цветка с зияющей чернотой в центре.
Что-то огромное, неизвестное, темное…
Анцель в задней части моей мысли превратилась в расплывчатую серую тень. С ее помощью, я попытался получить данные с внешних датчиков. Информации собралось мало, но она была полезной. Как ни странно, мы были окружены только легкой дымкой от космического мусора. Большинство остатков Гало, разрушенной крепости, и всех других обломков той битвы так и не завершили свой проход через портал.
Я задался вопросом, где все это теперь, ― части разбитой установки, кораблей, и тысячи членов экипажа, ни здесь, ни там.
Удивительно, что мы не попали в их число.
Я повернулся и посмотрел на Славу Дальней Зари. Она была тяжело ранена, но ее лицо светилось радостью ― радостью жизни.
Наши глаза встретились, и она скрыла эмоции.
― Где мы находимся? ― спросила она. ― Как далеко мы переместились?
Я не мог ответить. Ни одна из метрик пространства, не была доступна для наших датчиков.
Но мы переместились действительно на очень большое расстояние. Я чувствовал это, каждой клеткой моего тела, каждым нервом.
Глава 39.
Потеряв ход, мощность, и еле поддерживая системы жизнеобеспечения, наш "Фалкон" дрейфовал в неизвестном пространстве. Хуже того, целостность нашей брони была нарушена, а защитные системы повреждены волной противоречивых инструкций от Мендиканта Биас.
― Где мы? ― спросил молодой Советник, заглядывая через малый порт на борту нашего судна. ― Я ничего не вижу.
Слава Дальней Зари раненая лежала в задней части корабля. Все суставы ее брони треснули. Одна нога и одна рука были вывернуты назад за пределы критических точек. Но она старалась не привлекать к себе внимание.
Она не хотела, чтобы кто-то видел ее боль.
― Вокруг нас только облака космического мусора, ― сказал я.
Мы постепенно теряли внутреннюю атмосферу корабля через внешние повреждения, мы все были ранены, а Слава находилась в критическом состоянии. На борту, вероятно, не было никакой пищи, чтобы поддерживать нас. Хотя броня и могла, проводит рециклирование отходов жизнедеятельности наших организмов, но, не имея дополнительного сырья и энергии, она не сможет долго нас поддерживать.
― Мендикант Биас, ― сказал я.
Точно не могу сказать, кто явился инициатором этой темы разговора. Возможно, это был Бонстелар, возможно Дидакт. Но что-то произошло во мне, сняв все внутренние барьеры. Теперь я был полностью посвящен в мудрость отпечатка Дидакта, но ее полезность в этот момент казалось сомнительной. Тем не менее, я, и он, ― мы хотели получить ответы на некоторые вопросы.
― Дидакт руководил созданием Претендента, и присутствовал на ключ программирование его интеллекта. Но он не был в контакте с Мендикант Биас тысячу лет. Что произошло с тех пор?
― Мендикант Биас был привлечен Мастер-Билдером для проведения первого испытания установки Гало, ― сказал Советник.
― На Чарум Хакор? ― спросил я.
― Да. Вскоре после этого, строго по плану Гало вошел в пространство скольжения, и исчез. Мендикант Биас находился на установке. Это было сорок три года назад.
― Сорок три года на Гало… в присутствии пленника? Могли ли они общаться? Может в этом есть смысл?
― Возможно его протокол, был нарушен противоречивыми инструкциями Мастер-Билдера.
― Вряд ли, ― сказал я. ― Мендикант Биас по протоколу, вполне способен работать с противоречивыми командами. Я никогда не знал более способных анцилл, более мощных, тонко устроенных… и более лояльных.
― Что вы знаете о пленнике с Чарум Хакор? ― спросил Советник. ― Этот вопрос должен был быть частью ваших показаний против Мастер-Билдера. Но я полагаю, в настоящее время это неуместный вопрос. Тем не менее, мне очень интересно.
Я заметил, что Советник, обращаясь ко мне, словно я Дидакт.
― Я подозреваю, что пленник был перемещен на первую установку.
― Как это произошло?
― Все еще неизвестно. Претендент, скорее всего, собирал на планете артефакты и необычные образцы для экспертизы.
― Был ли Мендикант Биас в состоянии общаться с пленным? Говорят, что вы говорили с ним, при помощи человеческих устройств.
Я видел это, как будто все случилось вчера.
― Это был не диалог, ― сказал я.
"Я смотрел на устройство отключения блокировки времени во второй камере, инструмент Прекурсоров, маленький и простой, с гладкой овальной поверхностью, и вырезами с трех сторон"
― Люди нашли способ активировать один из артефактов Прекурсоров, ― сказал я.
― Что это было?
― Устройство, которое могло временно открывать доступ в камеру пленника для общения с ним.
"Его сложные глаза на большой, уродливой голове, внимательно наблюдали за мной, и вдруг блеснули неуемным интересом. Он словно сбросил с себя пятидесяти тысячелетнюю дремоту…
Он говорил на одном из диалектов архаичного Двуугольника Предтеч, который я с трудом понимал. Я хорошо запомнил, что он сказал, но потребовалось время для осознания. Я вложил его речь в контекст, и все стало ясно. Он говорил со мной о Величайшем предательстве Предтечей, Величайшем, из наших многочисленных грехов. Я рассказал это Лайбрериан, и ее исследования и планы резко изменились. Так же, как и моя концепция защиты от Потопа".
― А теперь вернулся Претендент и постарался взять под свой контроль как можно больше объектов, и не только, чтобы напасть на Столицу. Он стремился к уничтожению нас, всех. Почему? Ужас застыл на его лице. ― Пленник часть Потопа?.. И Потоп контролирует Мендиканта?..
― Пока неизвестно, ― сказал я. ― Но я думаю, нет. Это что-то другое, намного древнее и страшнее.
― Атака наших военных кораблей была великолепной, ― отозвалась Слава, и ее голос стал еще слабее.
― Да, это было великолепно, ― согласился я.
― Война может быть нами проиграна, ― сказал Советник.
― Никогда! ― сказала Слава.
― Никогда!
― Вы наследник Дидакта, и Главнокомандующий, ― если он не найдется. ― Обратилась она ко мне. ― А если это произойдет, то вы, второй в его команде. В любом случае, вы мой командир! И мы никогда не сдадимся! Даю слово. Эя!
Я инстинктивно потянулся назад, и прислонил свою руку к ее лицу. У нее был жар, и она была в очень плохом состоянии.
― Ваше мужество становится моим. Для меня большая честь, служить рядом с вами! ― сказал я.
Глаза Славы закрылись.
Наш корабль дрейфовал в открытом космосе. Наша броня как могла, поддерживала нас. Мы постарались заснуть.
И во сне я мечтал только об одном. Я мечтал оказаться в плену ее блестящих глаз. 
