― Двенадцать веков, ― сказал Кофирмье. ― О, они были годами с возможностью роста и рефлексии. Совет назначил меня, старого Воина, чтобы охранять и защищать наших древних врагов, теперь склонившихся ниц перед властью Предтеч. Я исполняю свой долг и не более того… Вы должны увидеть мою коллекцию великолепной резьбы Сан'Шум. Я полагаю, вы хотите посетить мою бедную посудину?
― Это моя первая цель, ― сказал Дидакт.
― Минуточку… дайте мне посовещаться с моими сотрудниками. Ой, подождите. У меня же нет сотрудников…
― Ты один? ― спросил Дидакт, и дал мне понять взглядом, что ждет результатов сканирования. ― Неужели все старые воины сейчас в одиночку?
― Здесь у меня, Домен единственное утешение, ― сказал Кофирмье. ― Я прорабатываю мой путь к предкам. Я узнал такое, о чем даже не подозревал… Но в последнее время, Домен имеет наглость отвергать меня…
― Я прибыл сюда по заданию Лайбрериан, ― сказал Дидакт. ― Мы, путешествуем с двумя выбранными ею людьми. Нам нужно задать вопросы лидерам Сан'Шум.
― Где же сама Биоскульптор Лайбрериан… Последний ее визит вызвал некоторые трудности. Возможно, вы заметили, щит и стражи находятся в состоянии боевой готовности.
― Моя жена сейчас занята, ― сказал Дидакт.
Я продолжал изучать планеты внутри карантина. Из того малого, что я мог видеть, через фильтр щита, почти все выглядело темным, и скорее всего, поврежденным.
― Любопытно, почему никто даже не вспоминает о старых Воинах, ― сказал Кофирмье. ― Время от времени, я перехватываю сообщения о больших событиях, происходящих в Столице. Я их игнорирую. В них нет ничего для меня, и нет новых приказов. Домен все, что они мне оставили, а теперь и он закрыт. Вы не знаете, почему?
― Я бы хотел бы просмотреть эти отчеты.
― Когда вы прибудете сюда, можем порыться в памяти корабля и поискать их. Но позволять Сан'Шум встретиться с людьми… это запрещено. Мы разделили их по весьма определенной причине, мой старый друг.
― Можем ли мы по прибытию обсудить это?
Пауза.
Кофирмье замер в позе каменной скульптуры, шевеля только толстыми, грубыми руками. Затем, он ожил и сказал:
― Да Дидакт, конечно. Ложитесь на курс к "Глубокому уважению", и прикажите анцилле своего корабля, ввести эти коды, и стражи позволят вам пройти защитный барьер, по вашему орбитальному курсу. Славно было услышать вас! Друга из прошлой легендарной жизни!
Передача закончилась. Наш корабль изменил свой курс и передал коды соответствия. Мониторы показали, что стражи действительно больше не мигают предупреждающими сигналами, из сектора, нашего проникновения за щит блокады.
― Кофирмье был великим Воином и хорошим другом, но я никогда не считал его большим экспертом в изобразительном искусстве, ― сказал Дидакт озадаченно. ― Соберите побольше информации с этих планет.
― Я должен предупредить людей?
― Да. И убедитесь, что они одели броню.
Я пошел на корму в каюту пребывания Чакоса и Райзера. Они неохотно подчинились приказу Дидакта, потирая глаза ото сна.
Райзер явно не хотел облачаться в броню:
― Синяя женщина, и я поссорились, ― объяснил он. ― Я не люблю ее.
Чакос оделся молча.
Я сказал Райзеру:
― Мы идем навстречу возможной опасности. Броня защитит вас. Я покажу вам, как отключить анцилл, если вы не хотите, слышать ее на данный момент.
― Выключить ее? ― сказал он. ― А она не рассердиться на меня? Точно?
С содроганием, он облачился в броню, и опять стал выше. Подойдя ко мне, он критически смерил меня взглядом.
― Ты стал больше, ― сказал Райзер с сомнением. ― Запах тоже другой.
Я показал им, как отключить анцилл, и послал ей запрос о претензиях людей.
― То, что они вспоминают, делает их сердитыми, ― пояснила она. ― Они задают вопросы, а я не уполномочена, чтобы на них ответить. Я стараюсь, успокоить их. Это делает их только злее.
― А ты, прекрати успокаивать их, ― сказал я ей. ― Они должен пройти через это испытание.
"Глубокое уважение" грозно отобразилась на наших мониторах. Я впервые увидел судно класса "Крепость", во время торжественной церемонии еще в ранней юности, в комплексе туманности Ориона. Крупнейшее из одиночных военных кораблей Предтеч, "Крепость" была пятьдесят километров в длину, с огромным полушарием на переднем конце. Средний уровень, был оснащен множеством платформ и пусковых консолей, также здесь находились артиллерийские установки. Нижний уровень, был в виде длинного шипованного хвоста. В самом широком месте, его размер достигал десяти километров и мог нести сотни тысяч Воинов, а также около миллиона автономные вооруженных дронов для поддержки в бою военных кораблей.
Я не сразу понял, что это был доступ не к моей собственной памяти, а к воспоминаниям Дидакта.
Чакос с ужасом посмотрел на "Глубокое уважение":
― Мы здесь, чтобы посетить наших старых союзников, не так ли? ― сказал он. ― Вы наказали их, также как нас?
― Не совсем. Они заключили сделку, ― сказал я. ― Давайте поговорим об этом позже.
Дидакт поднял руку, как бы в предупреждение:
― Мы входим в зону карантина, ― сказал он. ― Если есть скрытые ловушки, мы обнаружим их достаточно скоро.
Анцилла судна появился на подиуме между нами:
― Контроль судна передается командиру, ― сказала она. ― В прохождении щита, все показания датчиков ограничиваются, остается только визуальное сканирование. Мы будем более чем наполовину слепы.
Когда мы приблизились, а затем начали маневрировать, чтобы занять позицию для швартовки в док, становилось все более и более очевидно, что "Глубокое уважение" видело и лучшие дни. Поверхность была в язвах от столкновений метеоритов. Без ремонта остались все повреждения полученные в боях. Это выглядело даже хуже, чем оспины звездной пыли на старых "Боевых Сфинксах".
Пандусы и бухты были в основном пустые. Очевидно, Предтечи вывели "Крепость" на эту дальнюю орбиту, в надежде забыть о ней, забыть о старой войне, об этом мире, о Сан'Шум в целом. Капитуляция была подписана. И без гордости за победу, а может и от стыда, "Крепость" была оставлена в этом проклятом месте.
Тем не менее, старая военная платформа оставалась впечатляющей, хотя бы своим размером. По сравнению с "Крепостью", наш корабль был пушинкой застрявшей на рукаве гиганта.
Анцилла пришвартовала наше судно к одному из открытых доков станции. И через несколько минут после этого, мы шли по холодной палубе Крепости. Чтобы не расстраивать Кофирмье, мы оставили людей на корабле.
Пространство, по которому мы шли, было почти лишено атмосферы, и в тени фиолетовых переборок, палуба была покрыта тонким, хрустящим инеем из водяного льда. Всюду со свистящим звуком, из корпуса вырывались пульсирующие фонтаны паров и газов внутренней атмосферы станции.
― Да, Долг не в почтении у Кофирмье, ― сказал Дидакт. ― Воин не должен позволять ржаветь своему оружию.
С высокого сводчатого потолка спустился лифт и открылся, чтобы впустить нас.
Послышался треск, плохо воспроизводимого голоса, наполняя эхом хранилище:
― Проходите, старый друг! Все нарушения Домена ждут Вашего осмотра.
Дидакт посмотрел на меня, как только дверь лифта закрылась.
― Хорошо… первое испытание на вашу голову, Строитель первой формы.
― Я как кинжал, ― короткий, но глубоко разящий, ― ответил я.
Это его поразило:
― Вы начинаете говорить как Воин, ― сказал он. ― Но вы все равно выглядите как Строитель. Ваша сила… как идет прогресс?
― Большие, ― сказал я, осматривая свои руки. ― Но боль почти прошла.
― Кофирмье когда-то командовал легионами… Эя, я задаюсь вопросом, почему он не избрал Криптум, вместо всего этого.
― Он хотел, исполнить Долг, ― сказал я.
― Я исполнил Долг своим уходом, чтобы не спровоцировать конфликт, ― проворчал Дидакт.
― Он продолжает говорить о Домене. Имеется в виду, что это была его единственная связь с Предтечами?
― Может быть,… но не надо доверять отражению в разбитом зеркале…
Мы добрались до среднего уровня в пределах полусферы. Уровень был слишком запутанным, к тому же половина люков и мостов не работали. Сплошные стены и лабиринты каналов, пересекаемых вентиляцией. Здесь атмосфера была еще слишком тонкая, и не безопасная без брони. Твердый свет рабочих мостиков и рамп был слабым и непостоянным. Такая тяжелая ситуация в крепости, видимо, была на протяжении многих веков.
― Будьте рядом, ― сказал Дидакт.
Впереди, большая, неуклюжая фигура, одетая во что-то вроде брони вошла в тусклый луч света. Это должно быть Кофирмье, подумал я, но Дидакт не выразил радости.
― С прибытием на борт "Глубокого уважения"! ― проговорила фигура. Он подошел ближе, и я наконец-то рассмотрел его… Кофирмье.
