Грег Айлс – Смерть как сон (страница 27)

Изображение и звук были безупречными. А собственно, чего еще я могла ожидать от спутниковой связи в штаб-квартире ФБР? Бакстер говорил со всеми, но смотрел прямо на меня, отчего вдруг возникло ощущение, что он стоит передо мной в двух шагах, а не находится за много миль от этого кабинета.

– Мисс Гласс, с тех пор как вы позвонили мне из самолета по пути в Нью-Йорк, мы успели подключить к нашему делу чертову уйму самых влиятельных ведомств. В частности, министерство юстиции и Госдепартамент прилагают все мыслимые усилия к тому, чтобы передать в наше распоряжение картины из серии «Спящие женщины». Обычно подобные переговоры длятся неделями, но ввиду исключительности сложившейся ситуации мы продвигаемся значительно быстрее. В настоящий момент у нас есть уже шесть полотен. Мы немедленно приступили к их анализу, задействовав не только своих, но и привлеченных экспертов из самых разных областей. И первые результаты не заставили себя ждать. Сразу скажу, что отпечатков пальцев на самих картинах мы не нашли.

– Проклятие! – без всяких церемоний буркнул Боулс.

– На рамах и стеклах их, разумеется, предостаточно, но, боюсь, к нашему делу это не имеет отношения. Что нам еще удалось обнаружить? Во-первых, следы талька – вполне возможно, что художник работал в резиновых перчатках. Есть основания считать, что одна из полученных нами картин является первой в серии. Тальк найден и на ней. Это говорит о том, что художник стремился сохранить свое инкогнито с самого начала. То есть он не учится на собственных ошибках. Он их изначально не совершает. В настоящий момент картины подвергаются рентгеноскопическому исследованию. Может быть, удастся обнаружить какие-то скрытые знаки или так называемых призраков.

– Каких еще призраков? – спросил Боулс.

– Первоначальное изображение, поверх которого нанесено другое. Картина под картиной, – впервые подал голос Ленц.

– Не исключено, что с помощью рентгена мы найдем отпечатки пальцев на самом холсте, под слоем внешней краски, – продолжал Бакстер. – Будем надеяться, что злоумышленник не считал нужным соблюдать осторожность, делая наброски. Ведь он потом покрыл холст краской.

– Я бы на это особо не рассчитывал, – заметил Кайсер. – Художники знают, что давно изобретен рентген.

– Спасибо, что позвали меня сюда, – сказана я, глядя на экран. – Но все-таки чем объясняется срочность этого разговора?

– Мы сейчас до этого дойдем, потерпите немного, – ответил Бакстер и продолжил: – Всего мы договорились о восьми картинах. Шесть уже есть, две будут в Вашингтоне завтра-послезавтра. Владельцы еще шести полотен – все из Азии – разрешили нашим экспертам изучить картины на месте. Ребята уже в пути.

– Остается еще пять холстов, – быстро подсчитал Кайсер. – Всего ведь их было девятнадцать.

Бакстер кивнул.

– Оставшиеся пять являются собственностью некоего Марселя де Бека.

– Лягушатник? – проворчал Боулс, уже предчувствуя недоброе.

В этот момент что-то щелкнуло у меня в мозгу. Кристофер Вингейт что-то говорил о французе с Каймановых островов…

– Не совсем, – проговорил Бакстер. – Де Бек родился в Алжире в тридцатом, потом семья перебралась во Вьетнам, тогда еще французскую колонию. Отец держал там свой бизнес, вложив все состояние в чайные плантации.

– А теперь де Бек живет на Каймановых островах, – сказала я.

– Откуда вы знаете? – вскинул на меня воспаленные от недосыпания глаза Бакстер.

– Вингейт упоминал о нем.

– Так что этот де Бек? Мы с ним не договорились? – спросил Кайсер.

– Точно. Он не только отказался предоставить нам во временное пользование свои картины, но и не разрешает экспертам осмотреть их на месте. Категорически.

Кайсер и Ленц впервые за этот день переглянулись.

– Чем он мотивирует свой отказ?

– Сказал, что это его стеснит.

– Вот гад… – пробормотал Боулс. – Какого черта он ошивается на Кайманах? Прячется?

– Именно, – подтвердил Бакстер. – В семьдесят пятом, когда мы эвакуировали на вертолете последних американцев с крыши нашего посольства в Сайгоне, де Бек рванул оттуда на личном самолете. А свои плантации продал буквально за считанные дни до наступления красных. Одно это уже вызывает подозрения. Но если бы только это! Известно, что де Бек был связан с разведками обеих противоборствующих сторон и работал по принципу «и нашим, и вашим». Поговаривают также, что он крупно нажился во время той войны, проворачивая различные темные сделки.

– Это называется мародерством, – презрительно скривившись, обронил Кайсер.

– А четыре года назад, – продолжал Бакстер, – де Бек оказался замешан в аферу с фальшивыми ценными бумагами на Парижской бирже. Якобы где-то в Африке нашли месторождение платины и все такое. В итоге ему пришлось, конечно, навострить лыжи, но свои пятьдесят миллионов он на сделке заработал.

Боулс даже присвистнул.

– Французы не могут выдернуть его с Каймановых островов, потому что де Бек вовремя подсуетился и оформил себе канадское гражданство. А у Канады и Кайманов нет соглашения о взаимной выдаче преступников.

– А у нас есть? – спросил Боулс, которому личность де Бека почему-то явно не давала покоя больше, чем другим.

– У нас есть, но де Бек не совершал преступлений на территории США. Другими словами, мы его за воротник взять не можем.

– Как сказать, – не унимался Боулс. – Если мы наберем достаточно улик по нашим похищениям, подтверждающих преступный сговор группы лиц, возможно, нам удастся под шумок прихватить и де Бека.

– У нас сейчас нет улик, Патрик, – терпеливо напомнил ему Бакстер.

А Кайсер вдруг озвучил мысль, которая вертелась у меня на языке последние несколько минут:

– Господа, а при чем тут Джордан Гласс? Зачем мы ее сюда позвали?

Бакстер вновь глянул на меня с экрана.

– Месье де Бек решил напоследок подсластить нам пилюлю и сделал довольно неожиданное предложение. Он лично сказал мне, что позволит нам сфотографировать его «спящих женщин»… Он так и отзывается о своих картинах, словно речь идет о живых людях… Но лишь в том случае, если фотографом будет мисс Гласс.

В комнате воцарилась немая сцена. Все взоры были обращены ко мне. А я почувствовала противный холодок под блузкой и жалко пролепетала:

– Не понимаю, почему я?

– Честно говоря, я надеялся, что вы поможете нам понять это, – ответил Бакстер.

– А может, это он убийца? – предположил Боулс, как видно, не признающий никакой дипломатии в деловых разговорах со своими. – Сначала он разобрался с Джейн Лакур, а потом узнал, что у нее есть сестра-близняшка, и решил повторить удовольствие.

Ленц быстро глянул на меня и, пожевав губами, раздраженно бросил:

– Пожалуйста, держите свои гипотезы при себе! Особенно гипотезы относительно преступлений, с которыми никогда не имели дела! Мы здесь не налетчиков ловим!

– Артур! – воскликнул с экрана Бакстер.

Лицо Боулса – и без того красное – еще больше налилось кровью. От неожиданности он лишился дара речи.

– Прошу прошения за резкость, – не глядя на него, глухо проговорил Ленц.

– Де Беку семьдесят, – сказал Бакстер. – Если он вдруг окажется серийным убийцей, это будет уникальный случай в истории человеческой цивилизации. Для кунсткамеры.

– Ему необязательно убивать своими руками, – подал голос Кайсер, и на него обратились удивленные взоры. – Он вполне может выбирать будущих жертв. Необходимо узнать, бывал ли он в Новом Орлеане в последние полтора года. И если да, то как часто.

– У де Бека личный самолет, – заметил Бакстер. – «Сессна-ситейшн». Отследить его рейсы довольно сложно, но мы пытаемся.

Ленц впервые обратился к Кайсеру:

– Ты всерьез полагаешь, что преступник – в данном случае мы не обсуждаем его амплуа: убийца или художник, – который до сего момента действовал предельно осторожно и ничем себя не выдал, теперь вдруг открыто зазывает к себе новую жертву, да еще и на глазах у ФБР?

– Этого нельзя исключать, – ответил Кайсер. – Он может воспринимать это как эффектную точку, которую хочет поставить… в серии. Он понял, что мы установили связь между похищениями женщин и появляющимися картинами. Он убил Вингейта – или заказал, – а значит, лишился проверенного источника доходов. И потом, он старик и не может не осознавать, что ему недолго осталось. И вот он принимает решение завершить игру. С большой помпой.

Несмотря на свое отношение к Кайсеру, Ленц не высмеял его гипотезу, а задумался над ней.

– Если он решил поставить на себе крест, зачем ему было убивать Вингейта? Какой смысл?

– Это был чисто инстинктивный поступок с его стороны. Первая и неосознанная реакция на внезапную опасность. Точно так же отреагирует самоубийца-висельник на неожиданно заползшую к нему на табуретку змею – раздавит ее сапогом.

Ленц пожевал губами.

– А вчера де Бек, часом, не летал в Нью-Йорк?

– Нет, – тут же ответил Бакстер. – В последние двадцать четыре часа его «сессна» не покидала свою стоянку на Большом Каймане. Это мы установили точно. Но конечно, проверим еще и коммерческие рейсы.

– А не хочет ли он прислать свой самолет за мисс Гласс? – спросил Ленц.

– Именно это он и предложил. И еще… он подчеркнул, что мисс Гласс должна быть одна.

Кайсер даже схватился руками за голову.

– А полы ему дома не помыть?!

– Джон, мы не в том положении, чтобы выбирать. Давайте пока исходить из того, что он нам предлагает… – заговорил Ленц, но запнулся, натолкнувшись на яростный взгляд Кайсера.