Грег Айлс – По стопам Господа (страница 69)
Я вышел из Малого дома в полной растерянности, не зная, что делать и куда идти дальше.
Рейчел спросила с расстроенным видом:
– Что же ты ищешь, Дэвид?
– Место, где Иисус воскрес.
– Ты же не веришь в Бога. Как ты можешь найти место, где Иисус восстал из мертвых, если ты не веришь в сам факт воскресения?
Ибрагим догнал нас и встрял в разговор:
– Сэр, некоторый люди говорить, Иисус подняться из смерть в другой место. Я показать.
Вслед за ним мы прошли через ротонду ко входу в довольно большую церковь, которая находилась внутри храма, как маленькая шкатулка в большой.
– Это есть Кафоликон, – сказал Ибрагим. – Под его купол есть мраморный чаша, который люди называть Омфалос – пуп мира. Древний греки думать, Иисус воскресать здесь и вернуться сюда, чтобы делать Страшный суд.
– Можно войти внутрь? – спросил я.
– Обычно этот церковь закрыт для турист, но Ибрагим умеет все.
Воровато оглянувшись, он велел нам перешагнуть через цепь, перекрывающую вход в Кафоликон. Внутри был чудесный наборный пол. Стены расписаны изображениями Христа в пастельных тонах. В центре стояла мраморная полусфера. Пуп земли.
Я наклонился и прикоснулся к мрамору. Прислушался к себе. Ноль эмоций. С таким же успехом я мог пощупать кормушку для птиц на заднем дворе у приятеля.
Рейчел пристально наблюдала за мной.
– Чего ты, собственно, ожидаешь? Это будет как удар тока? Или голос с небес?
Я повернулся к нашему гиду, который стоял нахмурившись и недовольно качая головой.
– Чего еще я не видел, Ибрагим?
– Многие вещи. Самый важный – Голгофа. Там Иисус быть казнить.
– Тоже внутри храма?
– Разумеется, сэр. Следовать за мной.
Выйдя из Кафоликона, мы прошли к крутой лестнице. Я насчитал восемнадцать ступенек. По мере того как я поднимался выше и выше, мое настроение падало ниже и ниже.
Однако на вершине лестницы мое сердце забилось быстрее.
Помещение было почти битком набито, но самое интересное находилось выше голов: крест и на нем статуя Иисуса в натуральную величину. Повязка на его бедрах была из серебра, корона на голове тоже. Скульптура не произвела на меня ни малейшего впечатления. Однако само помещение почему-то глубоко волновало, будто я стоял рядом с высоковольтным кабелем и от статического электричества вздыбились все волосы на моем теле.
– Ну что? – спросила Рейчел, замечая перемену во мне. – Что-то чувствуешь?
– Да, что-то во мне вибрирует.
– Вибрация для тебя не новость. Она у тебя бывает перед каждым нарколептическим приступом.
– Нет, совсем другая вибрация.
– Ибрагим! – позвала Рейчел.
– Да, мэм.
– Мы возвращаемся к машине.
– Хорошо, – сказал Ибрагим с заметным облегчением.
Я шагнул в сторону от них, ощущая странную боль в левой руке. На фреске справа от меня был изображен Иисус на кресте, который еще лежал на земле. По мере того, как я продвигался к фреске, боль в левой руке увеличивалась. Я даже решил, что это скорее всего сердечный приступ. Но такая же боль вдруг поразила правую руку. Я сжал обе руки в кулаки, но это не помогло. Боль нарастала. Я повернулся к Ибрагиму.
– А здесь что?
– Это есть одиннадцатый стояние, сэр. Здесь Иисус гвоздили к кресту.
Я громко застонал.
– Нам надо побыстрее унести его отсюда, Ибрагим, – сказала Рейчел. – Вы можете позвать кого-нибудь на помощь?
– Пока его ноги сами ходить, – недовольно отозвался Ибрагим. – Ходить отсюда все трое.
– Мне кажется, он сам до машины не дойдет.
Некоторые люди в помещении таращились на меня, как на сумасшедшего.
– Я мочь позвать солдаты, – сказал Ибрагим. – Вы действительно хотеть солдаты?
– Нет-нет, – торопливо отозвалась Рейчел. – Только солдат нам не хватало!
Большая группа паломников переместилась от скульптуры Иисуса, и я увидел в просвете между людьми дивной красоты алтарь. Я быстро прошел вперед. Когда тебя принимают за сумасшедшего, есть и положительные стороны: толпа проворно расступается перед тобой. Под крестом оказалась тоже одетая в серебро Мадонна. Ниже алтаря большой стеклянный ящик закрывал грубую поверхность серой скалы.
– Что это такое?
– Голгофа, – ответил Ибрагим. – Это есть гора, где скала треснуть, когда кровь Иисус падать с креста. Тогда быть землетрясение.
В тот же миг мне предстала подлинная картина – до того как здесь построили храм. В ярком свете дня скалистый серый холм со множеством пещер-гробниц. Три креста на вершине. Однако никто не висел на них. Небо вдруг потемнело… и у меня в глазах потемнело. Я рухнул на колени.
Придя в себя, я увидел совсем рядом светлый диск в мраморном основании алтаря. В серебряном диске было отверстие. Я протянул вперед дрожащую правую руку и положил ладонь на диск.
Боль в руке тут же уменьшилась.
– Вот, это именно то место, которое я искал! Здесь Иисус покинул землю.
– Мистер имеет правду, – сказал Ибрагим. – Этот диск находиться на место, где крест был стоять. Справа и слева два черный диски, где кресты, на который висеть разбойники – один хороший человек, второй плохой человек. Потом Иисус положить в могила Иосиф из Аримафеи и воскресать три дня позже.
– Неправда, – убежденно заявил я.
Ибрагим побледнел.
– Сэр, вы нельзя сказать такие вещи здесь!
– Говори лучше шепотом! – взмолилась Рейчел.
– Зачем в диске отверстие? – спросил я Ибрагима, поглаживая прохладное серебро.
– Вы имеете возможность поместить туда пальцы и прикасаться Голгофа. Камень Голгофа.
Я закрыл глаза и просунул два пальца в отверстие. Кончики моих пальцев ощутили грубую поверхность камня.
– Именно это тебе снилось? – нетерпеливо спросила Рейчел.
Но я не мог произнести ни слова. Что-то втекало в меня из живого камня. Голос Рейчел словно удалялся, потом и вовсе пропал. Я чувствовал, как каждая косточка во мне вибрирует – но чудесным, приятным образом, словно мое тело поет в унисон с Землей. Сначала это чувство было сладостно-радостным – внутренней упоительной дрожью, однако затем меня начало трясти буквально. А потом начались самые настоящие судороги.
"Припадок, – спокойно констатировал знакомый внутренний голос. Это говорил медик во мне. – Тонико-клонические судороги".
Словно из-под воды, я слышал вопли на разных языках. Потом я упал, и рядом испуганно закричала Рейчел.
Удара я не ощутил.
Казалось, я просто растекся по полу.
Глава 31
Клиническая смерть Питера Година наступила в семь часов пятьдесят две минуты.