Грег Айлс – По стопам Господа (страница 30)

Я слабо улыбнулся. Мне нравилось, что Рейчел, даром что профессиональный психиатр, не избегает слов типа «свихнуться». Мне нравилось чувствовать ее пальцы у себя на шее. Это прикосновение мне кого-то напомнило – только я не мог понять, кого…

– Когда у вас день рождения? – вдруг спросила она.

Я не мог вспомнить.

– Дэвид!!!

Меня накрыла черная волна – я погрузился во тьму.

Я иду по тротуару в пригороде, разглядывая ровные ряды аккуратных домиков.

Это улица Плакучих Ив. Я живу на улице Плакучих Ив – по крайней мере приезжаю сюда ночевать.

Но эта улица имеет мало общего с той, на которой я жил мальчишкой. На улице Плакучих Ив одних соседей я знаю только в лицо, других не знаю вообще. АНБ приказало мне не заводить друзей среди местных жителей, и этот приказ выполнить легче легкого. На улице Плакучих Ив никто не спешит знакомиться с соседями. В Окридже дома были поменьше и поплоше, зато каждого в округе я знал по имени. В Окридже моего детства ребятишки больше времени проводили на улице, чем дома. Здесь, на фешенебельной улице Плакучих Ив, газоны подстригают наемные садовники. А в Окридже лужайки были крохотными феодальными владениями: отцы семейств могли часами обсуждать, какая марка газонокосилки лучше, когда и какие удобрения следует вносить в почву.

Пройдя поворот, я вижу собственный дом. Белый с зеленым кантом. Со стороны очень уютное жилище, но своим Домом я его никогда не чувствовал. Черный лабрадор шествует в одиночку через улицу – здесь так странно видеть собаку без владельца. По улице катит «лексус». Проезжая мимо, машина замедляет движение. Я приветливо машу рукой водителю – статной женщине властного вида. Она не отвечает и смотрит на меня настороженно, словно я опасный чужак. Я перехожу улицу и оказываюсь у двери своего дома.

Достав из заднего кармана ключ, вставляю его в замок, который находится прямо в шарообразной дверной ручке. Но… но это же не мой ключ! Это что-то тонкое и длинное, похоже на короткий напильник с массой зазубрин. Недолго поорудовав отмычкой, я слышу щелчок, открываю дверь, быстро проскальзываю внутрь и закрываю дверь за собой.

Сую руку в правый карман. Там что-то большое и прохладное. Я вынимаю пистолет. Вижу его впервые. Из другого кармана достаю перфорированный глушитель и неспешно навинчиваю на ствол. Пистолет с глушителем смотрится особенно красиво, как законченное произведение искусства. Стоя в передней, я слышу звон посуды в кухне. Там кто-то есть. Я осторожно ступаю вперед – проверяю, не скрипят ли половицы, затем проворно крадусь в сторону кухни…

Я очнулся в дикой панике и тут же выхватил револьвер из-за пояса. Не пистолет – револьвер. И без глушителя. Хотел окликнуть Рейчел, но вовремя одумался. Одним рывком скатился с кровати и на цыпочках пошел к двери спальни.

Сначала я услышал, как Рейчел тихо напевает что-то себе под нос. Кажется, «Калифорнию» Джонни Митчелла.

Затем услышал, как в передней скрипнула половица.

Я глубоко вдохнул и затаил дыхание.

Скрипнула другая половица. Кто-то медленно, очень медленно пересекал переднюю справа налево. Закрыв глаза, чтобы лучше улавливать звуки, я ждал. Через секунду скрипнуло опять. Я начал про себя медленно считать: раз, два, три… Досчитав до десяти, положил руку на дверную ручку и стал ее поворачивать. Повернув до упора, я рванул дверь на себя и, с револьвером в вытянутой руке, выскочил в переднюю, целясь влево.

Там, слева от меня, стоял высокий молодой блондин – почти на пороге кухни. Его вытянутые вперед руки были уже в кухне и мне не видны. Но в них, несомненно, был пистолет с глушителем.

Я нажал на спусковой крючок.

Ни выстрела, ни отдачи. Я забыл взвести курок! Спусковой крючок прошел только половину пути. Пока я исправлял свою ошибку, блондин резко повернулся, и я увидел знакомый черный пистолет с глушителем. Я смотрел прямо в бездонную черную дыру его дула. Но тут револьвер наконец сработал. Громыхнул выстрел, и я машинально закрыл глаза. Когда я их открыл, блондина передо мной не было. Он лежал на полу.

Визг Рейчел иглой вонзился в мои барабанные перепонки.

Из головы блондина хлестала кровь. Я сделал несколько быстрых шагов вперед и с силой наступил на запястье руки, все еще сжимавшей пистолет. Рейчел продолжала визжать как резаная. Я быстро посмотрел в ее сторону. Лицо серое от ужаса, рот безобразно распахнут в крике.

– Прекратите! – заорал я. – Заткнитесь!

Она продолжала стоять с открытым ртом. Но больше не кричала.

Я выхватил пистолет из руки блондина, затем проверил его плечевой пульс. Нитевидный. Пуля вошла в голову чуть выше правого уха. Стекленеющие серые глаза открыты, зрачки расширены и неподвижны. Наклонившись, увидел ошметки мозга на полу. Парень и пяти минут не протянет.

Я не столько увидел, сколько ощутил, что Рейчел вышла. Я выпрямился и посмотрел в сторону кухни. Рейчел держала в руке телефон.

– Поставьте на место!

– Нужно вызвать "скорую"!

– Ему не выжить.

– Откуда вам знать?!

– Как врачу мне все понятно. Не верите, сами осмотрите его. А был бы шанс его спасти – все равно я бы не рискнул звать на помощь.

– Но почему?

– Кто, по-вашему, вломился к нам средь бела дня? Обкуренный бродяга? Сбежавший из дурдома психопат? Поглядите на него внимательно!

Рейчел пару секунд молча разглядывала умирающего.

– Первый раз вижу. Вы с ним знакомы?

Я впервые по-настоящему вгляделся в лицо блондина. Не то чтобы я с ним был знаком, однако прежде видел. Проходил мимо него, направляясь на стоянку автомобилей у здания «Тринити». Высокий, сероглазый… подобно Гели Бауэр, он походил на альпиниста-экстремала или элитного десантника.

– Я и впрямь знаю этого парня! Он работал под началом Гели Бауэр.

Рейчел потерянно смотрела на меня.

– Что за Гели?

– Некоронованная королева «Тринити». Правая рука Година. И цепной пес АНБ. Кто-то из хозяев приказал ей убрать и меня. А заодно, очевидно, и вас.

Трудно, неимоверно трудно было признать очевидное – меня «заказал» лично Питер Годин: кто же не знает, что в «Тринити» ничего не происходит без его одобрения!

– Нам следует вызвать полицию, – сказала Рейчел. – Они поймут. Этот тип хотел меня застрелить, и вы меня защитили. Это самооборона… или, на худой конец, убийство при смягчающих вину обстоятельствах.

– Полиция? Я же вам сказал, местная полиция не имеет права соваться в дела АНБ.

– При чем здесь АНБ? Он вломился в чужой дом и мог убить хозяев. Обычная уголовщина.

Я горько усмехнулся:

– АНБ – самая большая и самая секретная спецслужба в Соединенных Штатах. Все, что они делают, имеет гриф "совершенно секретно". К примеру, без специального судебного постановления ни один полицейский следователь не войдет в штаб-квартиру АНБ в форте Джордж-Мид.

– Тут вам не форт Джордж-Мид!

– Каждый аэнбэшник – ходячий форт Джордж-Мид. К чему ни прикоснется АНБ, все становится фортом Джордж-Мид!.. Поймите же, пока я не переговорю с президентом, мы можем полагаться только на самих себя. Никто нам не поможет, никто нас не выручит.

Рейчел с ужасом смотрела на растущее озерцо крови под головой убитого.

– И все-таки не исключено, что это просто обкуренный бродяга, – сказала она упрямо.

– До чего же туго до вас доходит! Ведь именно поэтому они украли мою историю болезни из вашего кабинета!

– Что вы имеете в виду?

– Они готовились к вашему убийству. Нет чтобы скопировать мою историю болезни и оставить ее на месте – они ее выкрали! Значит, не хотели, чтобы полиция Дарема после вашей гибели нашла ниточку, которая может вывести их на проект "Тринити".

Хотя Рейчел недоверчиво качала головой, против моей логики возразить было нечего. Я сунул пистолет с глушителем за пояс, а свой «смит-вессон» взял в правую руку.

– Двигаем отсюда. По-быстрому. Возможно, он не один явился и где-то рядом другие.

Ее глаза округлились.

– Другие?

Внезапно мне все стало ясно.

– АНБ прослушивает мои телефоны. Как только Ивэн Маккаскелл наговорил сообщение на мой автоответчик, они поняли, что я до сих пор не побеседовал с президентом. Это был для них зеленый свет: можно прикончить! Я, дурак, так обрадовался звонку Маккаскелла, что не просчитал его роковые последствия.

Я схватил Рейчел за руку. Ее ладонь была холодная и мягкая.

– Нам надо удирать. Без промедления. Иначе нам конец.

– Удирать – куда?

– Куда угодно. Только бы поскорее исчезнуть отсюда.

– Нет. Мы ничего дурного не совершили.

– Это никого не интересует.

Я показал ей рукой на тело в луже крови (теперь уже было очевидно, что парень больше не дышит).