Грег Айлс – Кровная связь (страница 135)

– То, что те люди, которые так поступали с нами, наверняка продолжают заниматься этим. – Она прикусывает нижнюю губу и кивает, как будто разговаривая сама с собой. – Не с нами, с другими детьми. Понимаете? Поэтому мы начали следить за ними, пытаясь решить, что же нам делать. Но со стороны многого не разглядишь, верно? Если только вы не живете с ними вместе, в одном доме… А у большинства из нас была работа или другие занятия.

– Разумеется.

– Но я просто знала, понимаете? В квартале, где жил мой отец, есть один парнишка, он целыми днями остается один дома… – Энджи с неожиданной яростью встряхивает головой. – Как бы то ни было, с этого все и началось. Мы хотели не просто наказать их. Я хочу сказать, что мы надеялись заставить их признаться в том, что они делали. Потому что сами они на это никогда не согласились бы, понимаете? Вы собираетесь с духом, обвиняете их в изнасиловании и растлении, а они нагло все отрицают. Просто все отрицают. Доктор Малик миллионы раз видел подобное. Они смотрят так, как будто это вы сошли с ума, а потом начинают рассказывать, как сильно они вас любят и все такое. Это отвратительно. После такого поневоле начинаешь думать, что ты и вправду спятила.

– Вы не сумасшедшая, Энджи. Я знаю это.

Шон снова пристально смотрит на меня, пытаясь обратить на себя внимание. Он уже готов немедленно приступить к официальной процедуре. Но я пока что не хочу звонить Кайзеру.

– Получается, что, в общем, вы все были согласны с тем, что собирались сделать?

Энджи медленно кивает, подтверждая мои слова. Она перенесла свою симпатию с Шона на меня.

– Сколько всего вас было, Энджи?

– Шестеро.

– А теперь шестеро мужчин мертвы.

Она снова кивает.

– И можно считать, что вы покончили с местью?

– Ага.

Она неуверенно улыбается мне.

– Вы все принимали участие в совершении преступлений?

Она не отвечает.

– «Моя работа никогда не закончится», – цитирую я слова, написанные кровью. – Кто это придумал?

Она улыбается мне заговорщической улыбкой, потом отрицательно качает головой.

– Я не могу рассказать вам больше ни о ком.

– Но ваша работа закончена. Вы ведь это хотите мне сказать?

– Да. Закончена полностью.

Почему-то я была уверена в этом еще до того, как приехала сюда. Именно поэтому я не позволила Шону вызвать оперативную группу.

– Кто убил доктора Малика, Энджи?

Улыбка на ее лице сменяется откровенным страхом.

– Не знаю. Никто не знает, что теперь делать.

Неужели она лжет?

– Это очень важно, Энджи. Кто из вас решил, что надо сделать так, чтобы совершаемые преступления выглядели серийными убийствами? Почему вы просто не убивали этих мужчин одним выстрелом, а потом не инсценировали ограбление со взломом или что-нибудь в этом роде? Что-нибудь простое и незамысловатое?

– А ведь это было круто, верно?

Шон громко откашливается, но я не смотрю на него. В глазах Энджи появляется странный свет.

– Хотите взглянуть? – спрашивает она.

– Взглянуть на что?

– Вы сами знаете. На то, что мы делали.

У меня учащается пульс.

– На убийства, вы имеете в виду?

– Свои действия мы называли не так. Мы называли их приговором. Вынесением приговора.

Теперь уже я смотрю на Шона, у которого такой вид, как будто его вот-вот хватит удар.

– У вас есть видеозапись, Энджи?

Она показывает в угол рядом с телевизором, где под маленьким круглым столиком стоит картонная коробка.

– Господи Иисусе… – шепчет Шон.

– Это коробка доктора Малика? – спрашиваю я, чувствуя, как вспотели ладони. – Та самая, в которой он хранил все материалы для своего фильма?

Энджи кивает, потом подходит к коробке и достает из нее видеокассету.

– Это единственная запись в стандарте VHS, которая подходит для бытового видеомагнитофона. Все остальные материалы хранятся на маленьких кассетах. Цифровых, что ли. Мини-DV или как там они называются.

– Кэт, – шепчет Шон.

Я чувствую в голове знакомое комариное жужжание. С помощью пленок в этой коробке я смогу упрятать деда в тюрьму до конца его дней.

– Поставьте кассету в плейер, Энджи. Я хочу посмотреть ее.

Глава шестьдесят пятая

Подобно ребенку, собирающемуся продемонстрировать мне видеозапись своего сольного выступления на концерте хореографии, Энджи Питре вставляет кассету в видеомагнитофон и замирает в ожидании.

Шон делает мне знак подойти. На лице его написана тревога и беспокойство. По всем юридическим канонам сейчас самое время арестовать Эванджелину Питре. Но я нахожусь здесь не в качестве служителя закона. Я здесь для того, чтобы понять. И только потом буду знать, что делать. И очень может быть, что только моя угроза рассказать супруге Шона все о нашем романе удерживает его от того, чтобы немедленно позвонить Джону Кайзеру.

Экран телевизора вспыхивает голубым цветом. Потом в левом нижнем углу начинают быстро меняться какие-то цифры. Я подхожу к коробке в углу комнаты и заглядываю в нее. На дне ее тремя рядами лежат мини-кассеты. На пленках красным маркером написаны имена женщин. На одной из них я вижу надпись «Энн Хильгард». Я наклоняюсь, беру ее из коробки и прячу в карман.

– Смотри, – говорит Шон.

Экран телевизора заполнило темное, двигающееся резкими рывками изображение: входная дверь. Слышится чье-то быстрое дыхание, кому-то не хватает воздуха, человек буквально задыхается. В кадре появляется рука в прозрачном пластиковом рукаве, вставляет ключ в дверь и поворачивает его.

– Что это за пластик? – шепотом спрашиваю я.

– Костюм полной биологической защиты, – отвечает Энджи, не сводя глаз с экрана. – Жуть, правда?

Дверь отворяется, и объектив заливают лучи света.

Камера так быстро перемещается по дому, что возникает ощущение, словно я смотрю сцену погони из сериала «Полиция Майами». Налет на притон наркоторговцев, точнее. Но в происходящем есть что-то знакомое. Я уже видела этот дом раньше. Это одно из мест преступлений НОУ. Второе по счету.

– Будь я проклят! – шепчет Шон. – Будь я проклят!

– Это дом Ривьеры? – напряженным голосом спрашиваю я.

– Да, – отвечает Энджи.

Камера останавливается на открытой двери в спальню. Седовласый мужчина с брюшком, одетый в одни лишь белые широкие трусы, поворачивается от комода с зеркалом. Андрус Ривьера, фармацевт на пенсии, шестидесяти шести лет от роду. То, что он видит в дверях, приводит его в ужас.

– Повернись! – командует приглушенный голос. Похоже, он принадлежит женщине.

– Когда на тебе этот костюм, они тебя плохо слышат, – поясняет Энджи. – Зато в доме не остается волос и других следов.

– Кэт? – подает голос Шон. – Кэт, мы…

– Лицом к стене! – выкрикивает голос. – Подними руки!

Андрус Ривьера поворачивается спиной к камере и задирает вверх пухлые, дряблые руки.

– Берите, что хотите, – произносит он дрожащим голосом. – Деньги… Вам нужны деньги?