Grazioso Foxy – Зона Аномалии. Полдень (страница 2)
– Две бутылочки пива нам! – выставив два длинных пальца перед лицом бармена сказал он.
Бармен глянул на мою голову, потом на мужчину-кота, вновь на голову и чуть подумав повернулся спиною к нам залезая в небольшой холодильник. Рамон с поразительной ловкостью выхватил ледяные бутыли из его рук и одним движением мизинца подковырнул крышки, те со свистом отлетели, высвобождая прорву пенных пузыриков.
Струя пьянящей жидкости устремилась в мой разорванный рот расплескиваясь по стойке, бармен не пытался как-либо помешать этому или возражать, может он был слишком напуган, а может просто невероятно пофигистичен.
– У тебя губы как-то высохли, это выглядит весьма нездорово, я надеюсь ты ничего не принимала до этого? – бережно поддерживая мою нижнюю челюсть да бы струя не так сильно брызгала произнес он – Если хочешь, я закажу ещё одну, ха-ха. Бармен, можно нам ещё по бутылочке?
Тот понимающе кивнул и вновь заглянул в холодильник, прочие посетители, застыв на своих местах наблюдали за действиями Рамона, кто-то пытался достать из кармана телефон, кто-то поднять стул и швырнуть в гостя, но до дела так и не доходило.
От такого количества алкоголя на моём лице кожа немного пожелтела и начала отслаивалась, в глазнице что-то закопошилось, видимо настал момент разложения…
– Что-то ещё? – спросил бармен, дотронувшись до плеча Рамона.
При прикосновении пальцы на его руке вывернулись в обратную сторону стоило ему коснуться костюма Рамона, косточки затрещали, а из-под ногтей хлестнула тонкая кровавая струйка.
– Нет, спасибо, я просто посижу. У вас есть свободные комнаты здесь? – приблизившись к лицу бармена спросил Рамон – Я бы хотел остановиться…на месяцок.
Терпя адскую боль от сломанных пальцев, бармен выпалил что-то похожее на:
– К-конечно – не разжимая своих челюстей.
– А вы чего так уставились? – повернувшись к остальным посетителям задался Рамон – Не видите, вы смущаете девушку… – поглаживая мои желтеющие щечки.
Помещение в мгновенье опустело, лишь россыпь купюр и звонких монет рухнула на пол в качестве оплаты бармену.
– Придурок! Идиот! Ненормальный! – вырвалось из уст Рамона, одно из глазных яблок зашевелилось, прокручиваясь на месте – Да они же сейчас на нас всю гвардию Магношахт направят, у тебя последние извилины высохли? Ходишь при публике и размахиваешь тухлым трупаком!
Рамон хлопнул себя ладонью по глазнице, из второй вытекло немного тёмной крови:
– Всё хорошо, хорошо, хорошо – продолжал он себя убеждать, потирая мою голову словно это шар для предсказаний – Им до нас нет дела, да и что тут такого? Девушка лишь хотела выпить, хи-хи-ха.
Наблюдающий за их монологом бармен осторожно спустился под стойку и пополз в направлении входных дверей. Его маневр прервала рука Рамона, что словно клин вонзилась в его барменский фартук приковав к половицам. В этих бездонных жёлтых глазах натягивалась его тонкая линия жизни, что в любую секунду могла оборваться в одно движение.
Острота когтей Рамона, как два заточенных до идеала клинка, которым под силу разрубить лист бумаги одним легким взмахом. Под ними виден небольшой слой запекшейся крови, что уже никогда не смоется, служа вечным напоминанием и наградою.
Доминик одним прыжком миновал по две-три ступеньки, холодный пот лился с него подобно Ниагарскому водопаду, медленно стекающему по лестнице. Дверь ведущая в кабинет Лариан распахнулась, дверная ручка вонзилась в стену оставляя неглубокую ямку:
– Что ты так вламываешься?! У меня чуть бумаги не разлетелись! Умер чтоль кто-то? – рассвирепела Лариан.
– Гразио…убили! – стараясь отдышаться рассказал он.
Услышав это Лариан треснула себя ладонью по лбу оставляя красный след:
– На тех, кто в мою организацию вступает метка какая-то навешивается?! Каким образом! Это уже походит на какую-то шутку, один ты да Мариан не дохнете! – чашка полная горячего кофе на её столе зашевелилась, расплескиваясь над “важной” документацией.
– Какой-то кошара в костюме постучался, а она открывать, и тут бац – голова с плеч! Жалко то как нашу девчонку…столько потрясений, мучений, и вот такая смерть… – перекрестившись закончил он.
Голова Мариан показалась в дверном проёме, следом за ней и прозрачная фигура Нейро. Обе девушки попытались изобразить чрезмерный интерес к моей трагедии, пусть я и прекрасно знала, что это лишь попытка показаться перед Лариан.
Нейро заулыбалась, услышав о том, каким именно образом я погибла:
– Хах…это весьма в моём стиле.
– Слушай меня сюда, маньячка с улицы Пепельной, тебе смешно, тебе весело? А мне нет! – стукнув кулаком по столу Лариан окончательно опрокинула свою кружку.
– Подобное могло случиться с каждым из нас…как-то не по себе… – высказалась и Мариан.
– Так, Доминик! Ты в курсе кто и куда? – спросила Лариан уставившись на него.
– Ну…он вообще то тебя увидеть хотел. Но я ему ничего не выдал…а так сказал, что в пивнушке через дорогу искать его – вытирая проступающий по телу пот рассказывал Доминик.
Та самая кружка, которой все нет покоя, устремилась в лицо Нейро (благодаря прилагаемым усилиям рабочей руки Лариан), минуя призрачную девушку она впечаталась в стену разбрызгав остатки кофе по стене и окружающим.
– Я… – заикнулась Нейро, но Лариан в ту же секунду прервала её.
– Она не тебе полагалась, вы тут весь обзор мне своими телами закрыли! Даже швырнуть…блять…некуда…
– И что теперь? Мы пойдем к нему…разбираться? – разнервничался Доминик – Но как это поможет Гразио… – его густая борода стала тянуть голову вниз, намокнув от всего пролитого пота.
– Ну и на кой? – угрюмо уставившись на сотрудников ответила Лариан – Раз померла, то ничего не поделать. Манжете все нет покоя видимо. А мне уже до смерти надоело рисковать своей тушкой ради расходного материала!
Компания “Охотников” ещё раз переглянулась меж друг другом и каждый задался схожими вопросами:
– А чем мы ей уже поможем…только похоронить…а у нас и после Макото расходов немало… – задумался Доминик почесывая свою влажную бороду.
– Папа бы явно не решился ради неё жизнью рисковать… – раздумывала Мариан чуть оттянув свой латексный костюм.
– Сука! Сука! Сука! – проносилось в голове Лариан бесконечными рядами.
– Я даже не одна из вас…и эту вашу Гразио знаю по одной минуте неловкого общения на похоронах… – произнесла в слух Нейро после развернувшись и покинув кабинет.
– Чтож…выходит – единогласно! – подняв правую руку закончила Лариан.
Как хорошо, что все это я не слышала лично, иначе бы не обошлось без скандала! Но это всего лишь мои мысли, записанные в один из бесчисленных блокнотов, что оставлял Энтони по своему следу. Да, это немного портит всю интригу, ведь если я это написала, то выходит я жива! Правда в том, что все описанное здесь, это лишь моя интерпретация событий из различных слухов о произошедшем, новостных и криминальных сводок.
Я не могу быть точно уверенна в том, как именно умерла Макото, возможно изголодавшийся за долгие годы одиночества Энтони не обошелся с её бездыханным телом так просто…
Так же речь Лариан наполнена гораздо большим количеством “нецензурной лексики” (по правде говоря, на деле она вставляла мат через каждое слово).
Доминик в силу своего возраста частенько выпускал газы или прочищал горло (долгие годы запоя сделали его пердеж весьма токсичным).
Ну и ключевое…какими бы жестокими не казались описанные здесь события, на самом деле всё было гораздо хуже…в разы больше крови и мяса. Боли и страданий.
Почему я решила оставить столь важное примечание не в самом начале, а где-то средь случайных глав? Вряд ли у меня найдется ответ на это, у меня остается неделя до того, как я достигну “финала”. Я не знаю куда попадёт этот дневник потом…думаю стоит дать ему хорошенькую обложку.
Однако для тебя, читающего это…вся эта история реальна! Может, твой мир и отличается от моего, возможно, достаточно сильно! Эта книга может стать для тебя пособием, если вдруг ты столкнешься с аномалиями…береги её!
Что же, думаю эта исповедь длиться и без того слишком долго, и лишь понапрасну тратит время, но мне хотелось бы думать, что пусть и через сотни лет…или даже тысячи, но кто-то узнает о том, что жила такая вот девушка…и её звали Гразио Дэйстрой.
Закинув свои покрывшиеся дорожной пылью сапоги в дальний угол Рамон, разложился на покрытом грязными пятнами матрасе, любезно оставленном барменом в подсобке. Моя умирающая голова расположилась рядышком, погруженная в банку с рассолом (да бы она сохранилась, он передумал есть её сегодня). Пуговицы на его костюме высвободили скрываемую под тяжёлой чёрной тканью мощную…грудь! (нет, это действительно грудь! С сосками, с молочными железами).
– Тебя это устраивает? – теребя себя за розовый сосок говорил Рамон вторю рукою ковыряя воспалившеюся глазницу – Это всяко лучше, чем быть заточенной в пробирку и корчащейся в агонии душою, без возможности и конечностью шевельнуть!
Подушкою Рамону служил мешок с пряностями и семенами, одеяло и без того роскошь. Лампочка под самым потолком всё мигала и мигала из-за чего глаза сильно болели. В подсобке был стойкий запах спирта, смешанного с чем-то сладким и солёным, что раздразнивало вкусовые рецепторы.
– Меня это немного возбуждает…можно ли это считать самолюбованием? – задался Рамон продолжая натирать краснеющие соски – Так прекращай это! Пока тут всё эктоплазмой не покрыл!