Грант Блэквуд – Приключения Фарго (страница 123)
Внутреннюю поверхность колокола усеивали десятки, а то и сотни выгравированных в произвольном порядке символов. Ацтекских символов.
Помолчав, Сэм тихо пробормотал:
— Добро пожаловать в безумный Блэйлок-экспресс…
Фарго собрали за столом всю команду и под пару заказанных в пиццерии пирогов устроили многочасовой мозговой штурм. Суть загадки, по их соображениям, сводилась к двум вопросам:
1. Стоит ли подвергать сомнению ценность находок, учитывая явные психические отклонения у Блэйлока?
2. Почему в дурацкую авантюру ввязалась шайка Риверы — купились на россказни Блэйлока или есть другие улики?
Ясно было одно: Ривера либо что-то искал, либо что-то охранял от посторонних глаз — вероятно, нечто, сохранившееся с ацтекских времен.
— Если вы правы насчет убитых туристов, — начал Пит, — то мексиканцы, очевидно, пытаются что-то скрыть. Вряд ли они пошли на преступление лишь из-за Блэйлока. Иначе Ривера с сообщниками задавались бы теми же вопросами, что и мы, относительного этого парня.
— Логично, — согласился Сэм.
— В таком случае, — сказала Венди, — возможно, Блэйлок был не сумасшедшим, а просто несколько эксцентричным и увлекся ацтекской культурой неспроста.
— Так же как и кораблем, — добавила Сельма.
— Ладно, — кивнула Реми, — будем придерживаться этой версии. Нам неизвестно, как и почему Блэйлок прикипел душой к «Шенандоа» или «Эль-Маджиди». Зато известно, что в определенный момент его разум переключился на ацтеков. Прежде чем двигаться дальше, нужно выяснить, когда изменились его интересы и по какой причине.
— Как продвигаются письма мисс Синтии? — спросил Фарго ассистентов.
— Через часок должны закончить, — ответила Венди. — Еще два часа уйдет на сканирование и оптическое опознавание символов компьютером. Тогда мы легко рассортируем их по датам и сможем забивать поиск по ключевому слову.
Сэм улыбнулся.
— Есть на вечер планы?
— Кажется, уже есть, — ответил Пит.
Давно изучив привычки мужа и его манеру работы, Реми ничуть не удивилась, когда, проснувшись среди ночи, увидела Сэма на краю кровати с планшетником «Apple» на коленях. Часы показывали 4.12.
— Муза прилетела?
— Я думал о хаосе.
— Ну разумеется.
— И о том, что большинство математиков в него не верят. Знают о его существовании — есть ведь теория хаоса, — но в глубине души верят лишь в основополагающий порядок. Даже когда им вроде бы и не пахнет.
— Пожалуй.
— Тогда зачем Блэйлок заморачивался с ацтекскими символами? Зачем навырезал их? И почему именно в колоколе?
— Полагаю, вопрос риторический, — усмехнулась Реми.
— Я постоянно об этом думаю. Ты читала в журнале стихотворение Блэйлока?
— Хм… не знала, что там встречаются вирши.
— Сам только наткнулся. Пит и Венди недавно загрузили, — сказал Сэм и принялся читать:
— Недурно для математика, — заметила Реми.
— Я вот прикидываю: может, он использовал колокол, потому что металл долговечнее бумаги? А может, из-за формы?
— Погоди, ты о чем?
— В первой строке — «Посвящение в сердце любимой пишу» — речь, скорее всего, о жене, об Офелии, в честь которой он переименовал корабль «Эль-Маджиди».
Реми с лету уловила мысль.
— А корабельный колокол — сердце корабля.
— Верно. Теперь вторая строка. «На gyrare Энгаи не сбиться с пути». На суахили «Энгаи» — один из вариантов написания слова «Бог» у масаев. А gyrare с латинского переводится как «вращаться, кружить». Также это синоним слов «вихрь» или «спираль».
— Например, спираль Фибоначчи. Основа божественного мироздания.
— Вот об этом я и размышлял. Блэйлок воспользовался спиралью как путеводной нитью. Сложи обе строки. Возможно, в колоколе выбит ответ на стихотворение-загадку. А техника шифровки основана на спирали Фибоначчи.
— И поскольку к тому времени, как он сделал надпись, Офелия уже умерла, а он нашел корабль «Шенандоа», его «посвящение» превратилось в нечто большее… — сказала Реми. — Ну а спираль? Как она сюда вписывается?
— Нарисуй золотую спираль.
— Минуточку.
— А теперь нарисуй еще раз, только наложи на колокол — сверху, от короны, разверни ее вниз к устью.
Жена согласно кивала.
— И там, где спираль пересечет символ… — Она пожала плечами. — Что будет?
— Не знаю. Может быть, это связано с тремя последними строчками в стихотворении. Я пока их обдумываю. Видишь ли, в журнале чаще всего повторяется изображение спирали Фибоначчи и ацтекские символы. Вероятно, в них ключ к тайне Блэйлока.
Утром Фарго, с полным кофейником, спустились в кабинет Сельмы, озаренный приглушенным светом галогенных ламп. Вондраш спала в углу на раскладушке. За столом перед лэптопами, подсвеченные сиянием мониторов, сидели Пит и Венди.
— А кому кофе? — прошептал Сэм.
Венди с улыбкой отрицательно мотнула головой, кивнув на стоящую перед ними батарею жестяных банок из-под «Ред булла».
— Почти закончили, — сказал Пит. — Герметичные мешки действительно спасли письма. По-моему, о письмах вообще постоянно заботились. Берегли как зеницу ока.
— Со всеми разобрались? — спросила Реми.
Венди кивнула.
— Только в нескольких местах не удалось прочитать. Сейчас загрузим в компьютер и через пару часов рассортируем.
— У Сэма чувство, что Блэйлок хочет поиграть… — проговорила Реми.
— Вот как? Мы все внимание! — оживилась Венди.
Когда Сэм изложил свою теорию, ассистенты задумались, потом дружно закивали.
— Убедительно, — изрек Пит.
— Присоединяюсь, — сказала Венди. — Блэйлок ведь был математиком. Математики обожают порядок, в том числе в хаосе.
Неожиданно с другого конца комнаты раздался скрипучий голос Сельмы:
— Кого провожают?
— Спи, спи! — махнула ей Реми.