Грант Аллен – Мое любимое убийство. Лучший мировой детектив (страница 58)
— Я не смогу оставаться здесь неделю, — живо ответил Каррадос, — и сейчас мне уже пора. Это только начало долгой вереницы посетителей. Уверен, мистер Карлайл поддержит вас.
Он кивнул «Всего доброго», глядя каждому прямо в глаза, и вышел, проделав весь путь с потрясающей уверенностью, которая часто заставляла окружающих забыть о его недуге. Вероятно, он не желал вновь сталкиваться с неловкой благодарностью Дрейкотта, поскольку меньше чем через минуту они услышали, как взвизгнула отъезжающая машина.
— Не беспокойтесь, мой дорогой сэр, — заверил своего клиента мистер Карлайл с непробиваемой самоуверенностью. — Не беспокойтесь. Я останусь взамен. Возможно, мне лучше сейчас же представиться сэру Бенджамину.
Директор обратил на него умоляющий, полный надежды взгляд, словно пойманное в ловушку животное.
— Он в подвале, — прошептал он. — Если понадоблюсь — я буду в зале заседаний.
В подвале мистер Карлайл без труда нашел свою цель. Сэр Бенджамин был несдержан и замкнут, сбит с толку и решителен, многословен и раздражителен, и все это то одновременно, то по очереди. Он уже потребовал, чтобы управляющий, профессор Балдж, Дрейкотт и два клерка рассмотрели его дело, и теперь они были вовлечены в бесконечное бесплодное и путаное обсуждение. Сыщика немедленно подвергли допросу, так что он старался отвечать как можно внушительнее, сам узнавая в то же время новые обстоятельства дела.
Последние события были совершенно удивительными. Меньше часа назад сэр Бенджамин получил посылку от районного курьера. В ней находился футляр для драгоценностей, который должен был в это время покоиться под охраной в одном из сейфов. Поспешно вскрыв его, получатель получил подтверждение своих самых худших опасений. Он был пуст — то есть в нем не было драгоценностей, вместо них, словно для того, чтобы усилить нанесенный удар, лежала исписанная аккуратным почерком карточка, и взволнованный баронет прочел на ней изречение, подходящее, но в этот момент совершенно неуместное: «Не собирайте себе сокровищ на земле…»
Карточку передали по кругу, и все взгляды устремились на сыщика в ожидании его экспертного заключения.
— …где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, — с важностью прочитал мистер Карлайл. — Хм. Это самая важная улика, сэр Бенджамин…
— Эй, что такое? Что это? — раздался голос с противоположной стороны холла. — Почему, будь я проклят, у вас такая же штука? Смотрите, смотрите, джентльмены! Послушайте, что происходит? Эй вы, сюда, пустите меня к моему сейфу. Я хочу знать сейчас же!
Букмекер размашистым шагом подошел к ним, размахивая пред их лицами точной копией карточки, которую держал в руках мистер Карлайл.
— Клянусь богом, это совершенно невероятно! — воскликнул этот джентльмен, сравнивая две карточки. — Вы только что получили это, мистер… мистер Берг, верно?
— Так и есть, Берг — на работе Айсберг. Благодаря лорду Гарри я могу принять эту потерю достаточно хладнокровно, но это… это оскорбительно! Полчаса назад мне вручили содержимое одного из конвертов, который должен был быть здесь и столь же защищен, как Английский банк! Что за шутка, скажите на милость? Сюда, Джонни, поторопись и пусти меня к моему сейфу.
Установленный порядок теперь был отброшен. Не было ни намека на знаменитые меры предосторожности заведения. Управляющий вместе с клиентом позвал служащего и, когда он не явился тотчас, повторил свой зов.
— Джон, ступай и немедленно проводи мистера Берга к его сейфу.
— Сию минуту, сэр, — отозвался растерянный служащий, торопясь разделаться со своей собственной проблемой. — Тут какой-то олух думает, что пришел в камеру хранения, насколько я смог понять — он иностранец.
— Забудь о нем, — строго ответил управляющий. — Сейф мистера Берга номер 01724.
Мистер Берг с сопровождающим удалились в один из роскошных, украшенных колоннадой коридоров. Остальные, один или двое, тоже слышавшие этот разговор, оглянулись вокруг и заметили странного человека, который решительно направился к ним. Он был, по всей видимости, типичный пожилой немецкий турист — длинноволосый, в очках, броско одетый, погруженный в интеллектуальные размышления о философии жизни. Одна рука его была занята трубкой, столь же очевидно германской, как и ее владелец, вторая сжимала саквояж, который обеспечил бы первый взрыв смеха любому клоуну.
Совершенно проигнорировав то, что собравшиеся были заняты, немец растолкал их и нашел управляющего.
— Это есть хранилище,
— Именно так, — надменно согласился управляющий, — но сейчас…
— Ваш парень не особо понятлив. — Глаза за толстыми стеклами очков сощурились в тяжеловесной попытке пошутить. — Он забыл свое дело. Вот хорошая сумка…
Поставленный на возвышение саквояж в полной мере продемонстрировал свои чудовищные пропорции. С одного конца безвольно свисала манжета фланелевой рубашки, с другой стороны заявлял о своем существовании древний воротничок с нелепым дополнением, известным как «манишка». Удивительно ли, что управляющий неодобрительно отнесся к такой настойчивости? Репутация «Сейфа» среди его клиентов была подорвана и без подобного фарса в этот трагический час.
— Да, да, — прошептал управляющий, пытаясь выдворить потенциального вкладчика, — но вы ошиблись, это не…
— Это есть хранилище? Хорошо. Моя сумка — я хочу надежно хранить ее до моего поезда.
—
Мистер Берг и его сопровождающий уже вернулись из своего похода. Внутренняя коробка была открыта, и не было нужды спрашивать о результатах осмотра. Букмекер тряс головой, как ошалевший бык.
— Пропало, все мое имущество пропало! — прокричал он через весь холл. — Украдено из «Сейфа» до последней крупицы!
Для тех, кто ничего не знал о том, как было осуществлено мошенничество, казалось, пошатнулась вся финансовая безопасность столицы. Воцарилась потрясенная тишина, и в ней было слышно, как звякнула гигантская решетка на входе в подвал, выпуская столь несвоевременно пришедшего иностранца. Но, словно в это страшное утро события не могли стоять на месте, его тут же сменил опрятный мужчина в строгом церковном одеянии, которого впустили тогда же, когда вышел назойливый немец.
— Отец Питерсхэм! — воскликнул профессор, шагнув навстречу новому посетителю, чтобы поприветствовать его.
— Во имя Господа, профессор Балдж! — приветствовал его в ответ священник. — Вы здесь! Со мной произошло нечто весьма тревожное. Я немедленно должен попасть к своему сейфу. — Он обращался то к управляющему, то к профессору, в равной степени завладев их вниманием. — Весьма тревожное и возмутительное происшествие. Мой сейф, пожалуйста… да-да, преподобный Генри Нокс Питерсхэм. Я только что получил коробку, маленькую коробку, ничего не стоящую, но одну из тех, как я думаю, да, я уверен, что это одна из них; коробка, в которой хранились семейные драгоценности определенного рода, которые должны сейчас находиться здесь, в моем сейфе. Номер 7436? Пожалуй, да, да. Да, вот мой ключ. Но помимо столь обескураживающего впечатления, профессор, коробка содержала — и я должен заявить, что такое цитирование Библии священнику моего ранга является наиболее непристойным, — содержала, м-да, вот это: «Не собирайте себе сокровищ на земле…» Боже мой, да у меня в столе множество проповедей с тем же самым стихом! Я особенно люблю то весьма насущное предостережение, которое он несет в себе. И адресовать его мне! Это чудовищно!
— Номер 7436, Джон, — приказал управляющий с усталой покорностью в голосе.
Служащий направился к другому бронированному проходу. Стремительно завернув за угол, он споткнулся обо что-то, почти сумел сдержать богохульство, сорвавшееся с его губ, и оглянулся.
— Это снова старая сумка проклятого иностранца! — расстроенно объяснил он в попытке оправдаться. — В конце концов он оставил ее тут.
— Вынесите ее наружу и выбросьте, когда закончите, — коротко ответил управляющий.
— Эй, погодите, — задумчиво произнес Джон, не замечая своей фамильярности. — Погодите минуту. Тут занятная штука. Тут бирка, которой раньше не было. «Почему бы не заглянуть внутрь?»
— «Почему бы не заглянуть внутрь?» — повторил кто-то.
— Так тут написано.
Последовала еще одна озадаченная пауза. Все были захвачены мыслью о еще более таинственной головоломке, чем та, с которой они столкнулись до этого. Один за другим они начали подходить с видом здравомыслящих людей, которые не любопытны, но полагают, что тоже могли бы взглянуть.
— Ба! Будь я проклят, — неожиданно воскликнул мистер Берг, — если это не тот же почерк, каким подписаны наши карточки!
— Ей-богу, вы правы! — согласился мистер Карлайл. — Что ж, почему бы не заглянуть внутрь?
Наклонившись над сумкой, служащий прочел вердикт на лицах окружавших его людей и в мгновение ока потянул за обе пряжки. Центральная застежка была не застегнута и разошлась от прикосновения. Фланелевая рубашка, чудной воротничок и еще несколько предметов верхней одежды были отброшены в сторону, рука Джона погрузилась глубже…
Гарри-Артист действовал в соответствии со своим драматическим чутьем. Ничего не было завернуто, напротив богатые трофеи были нарочно открыты и выставлены напоказ, так что извержение из сумки, когда Джон, хранитель ключей, в порыве нелепого сумасбродства поднял ее и расшвырял содержимое по полу, напоминало дележ добычи в логове контрабандистов, или исполнение мечты спекулянта, или взрыв в пещере Аладдина, или что-то столь же невероятно расточительное и сумасбродное. Банкноты разлетелись во все стороны, вслед за ними по полу, словно мусор, раскатились золотые соверены; ценные бумаги и облигации на тысячи и десятки тысяч фунтов лились проливным дождем вперемешку с ювелирными украшениями и необработанными драгоценными камнями. Желтый камень, выглядевший на четыре фунта, но весивший в два раза больше, упал на ногу священнику, заставив того отскочить к стене и скривиться. Кинжал с рубином в рукояти порезал запястье управляющего, пока тот пытался обуздать этот сверкающий беспорядок. Несмотря на его усилия, сверкающий рог изобилия продолжал заливать все вокруг, барабаня, звеня, стуча, шелестя, грохоча, мерцая своими дарами, пока не закончился, словно в завершающей сцене эффектного балета, золотым дождем, который сверкающей вуалью из золотого песка укрыл всю предыдущую гору драгоценностей.