Граниил Орлов – Фонтан (страница 53)
В тот необычный вечер в рядах римских войск началось некоторое смятение, встреча с Василиском сильно повлияла на некоторых воинов.
Ранним утром 22 июня 217 года до н. э. римские войска под командованием консула Гая Фламиния вступили в долину Тразименского озера.
Над зеркально спокойной гладью озера лёгкой пушистой пенкой ложился утренний туман.
Поверхность была настолько ровной, что казалось, одна из богинь, встав очень рано и приняв бодрящий душ, принялась с невероятным удовольствием разглядывать с неба своё необычайно красивое тело. Словно невидимой рукой, эта богиня протирала запотевшую поверхность огромного зеркала, отчего на воде появлялись маленькие разводы, которые плелись друг за другом тонкими нитями, неуклюже задевая лёгкую рябь.
Богине нравились утренние мелодичные песни жаворонков. Но сегодня за её пробуждение были ответственны совсем не птицы. Мягкая перина её ложа, розоватый уголок которой с детской небрежностью раскинулся по своду утреннего неба, свидетельствовал о том, что утончённую хранительницу здешней гармонии и покоя разбудили весьма грубым способом.
Сегодняшним утром птицы не пели своих ярких песен. Тишину в долине нарушал огромный строй римской армии, будоражащий своим быстрым и динамичным темпом хрупкий мир долины.
Всё произошло мгновенно, словно яркая молния сверкнула между римским строем.
Выбежавшие из засады нумидийские всадники застали римлян врасплох. Не успев никак отреагировать, они запаниковали, и ряды элитных воинов повернули назад, где их ждала смерть. Самые отборные карфагенские всадники вместе с Магарбалом начали истреблять всех убегающих.
Остальные римские отряды, находившиеся в центре и сумевшие после охоты застрельщиков восстановить строй и сгруппироваться для обороны, попали под бешеную атаку галлов. Римская кавалерия, кинувшаяся на помощь пехоте, была также втянута в самый очаг битвы. Нумидийские всадники со второй возвышенности вместе с варварской конницей галлов вклинились в их ряды, нанеся удар с тыла.
В самый разгар разъярённой битвы за выживание всадникам Гая Фламиния пришлось вырываться из окружения, чтобы спасти свои жизни.
Казалось, что земля уходила из-под ног у римских всадников, – лошади кричали истошно и отрывисто.
Из-под земли шли мощные вибрации, похожие на такие, которые бывают при сильных землетрясениях. Будто бы звуки жестокой и кровавой резни именно в праздник Великого Прилива разбудили всех древних демонов Сильванов. Они под удары молота древнейшего демона Хару, исходящие из-под земли, оголодавшие, с безумным рвением, с неутолимой жаждой пытались пробиться наружу, чтобы насладиться сладчайшим вкусом смерти, витающей вокруг долины озера.
В тот момент, когда казалось, что последним трём всадникам уже удалось пробиться сквозь ряды противника, лошадь римского консула, дико заржав, упала, скошенная сильным ударом секирой и упала набок.
Фламиний, выпавший из седла, предпринял попытку быстро подняться, как вдруг его сердце почувствовало резкий холод железа, вошедшего вглубь его тела. Галл Дукар ловким и мощным движением проткнул копьём величайшего римского консула. Когда Фламиний посмотрел на мир испуганными глазами, Дукар, взмахнув секирой, сильным рубящим ударом раздробил римскому консулу череп и затем издал страшный победный рёв.
Оставшиеся в живых римские солдаты кидались в воды Тразименского озера, некоторые в панике пытались переплыть на другой берег, но под тяжестью брони шли ко дну. Оставшихся в живых римлян добивали застрельщики и лучники.
Так, всего лишь за три часа ожесточённой битвы, было уничтожено более двадцати тысяч солдат элиты римской армии.
Изучив ландшафт долины, грамотно спровоцировав римлян – за счёт этих превосходно выполненных действий битва у Тразименского озера стала самой успешной засадой в истории всех величайших сражений человечества.
Ранним утром 22 июня долина у Тразименского озера была сплошь покрыта телами убитых солдат, на которые к полудню слетелись все вороны и прибежали все хищники с близлежащих лесов.
Покров тумана, ещё не до конца ушедший с поверхности озера, тихонько, словно боясь разбудить уснувших вечным сном солдат, убаюкивая, прикрывал их своей лёгкой периной.
Ближе к ночи, отгоняя пирующих волков, к озеру приблизился силуэт человека.
Подойдя к воде и замахнувшись, он что-то выкинул в неё, при этом громко произнося, словно заклинание:
– Я выполнил твою просьбу, моя госпожа, но эти глупцы приняли меня за сумасшедшего и не оценили твоей милости. Прошу, подай мне знак, увидимся ли мы вновь? – Это был Василиск, он пришёл, чтобы встретиться со своей возлюбленной богиней.
Последнюю фразу он произносил с сильной дрожью в голосе, упав на колени и закрыв лицо руками, он зарыдал.
Неожиданно, словно вливаясь лёгким и безмятежным потоком в тихую прядь спящего озера, послышалось божественное пение, исполняемое кристально чистым девичьим голосом:
На глазах улыбающегося Василиска проступили слёзы.
В это мгновение жизни он познал для себя, что такое настоящее счастье – его сердце, словно раскрытая кувшинка, впитало внутрь себя Любовь мира.
Глава 16
– Я понял тебя, Руди, и будь уверен, сделаю всё возможное, чтобы на закрытой выставке присутствовало как можно больше элитных персон нашего города.
Мужчина, говоривший это, встал с кожаного кресла и, поправив уголок лёгкого пиджака, протянул через стол руку своему давнему приятелю по бизнесу – Александру Рудаку. Тот, улыбнувшись краем губ, подошёл к собеседнику вплотную и, продолжая улыбаться, обнял компаньона.
– Я всегда знал, Виго, что на тебя можно положиться. Твой серьёзный подход к каждому делу всегда завораживал и мотивировал меня.
Виго с нескрываемым удовольствием покрутил изящные усы и, зажмурившись, будто ему в глаза ударил слепящий солнечный свет, проговорил:
– Сделаю, всё, что в моих силах, Руди. Тем более мне самому очень понравилась твоя идея закрытых вечеринок для таких непростых людей, как мы с тобой. Нам тоже следует отдыхать и периодически отходить от дел. Если, как ты говоришь, эта вечеринка будет ещё более яркой и запоминающейся, чем первая, которая была в честь открытия, то я тем более готов вложиться в это мероприятие. Ты знаешь мою страсть ко всему необычному.
Рудак с нескрываемым восхищением похлопал по плечу Виго, и они оба направились к выходу из его кабинета.
– Я так и знал, что у этого городка необычное будущее, – здесь будут вершиться величайшие дела и всё благодаря твоим заслугам. В свою очередь, обещаю тебе, Виго, что не останусь в долгу, ты это знаешь. Мы с тобой одной породы, и уверен, что в дальнейшем ты вырастешь из мэра маленького города в губернатора столицы нашей страны.
Посмотрев под ноги, Виго ехидно улыбнулся.
На улице стояла пасмурная погода, Рудак проводил приятеля до его машины, где их встретил водитель, который открыл заднюю дверь и после того, как Виго, поднимая углы своего пальто, уселся, закрыл дверь. Тут же тонированное стекло под механический звук опустилось, и Виго, задумчиво посмотрев на Рудака, внезапно проговорил:
– Извини, Руди, но я не могу молчать об этом. Три года уже прошло с того самого момента, как вы с Ликой пропали на целый месяц, расслабляясь, как вы всем объяснили, под райским солнцем на одном из островов рядом с Фиджи. Для меня это был сильный удар, потому как вы приехали оттуда помолвленными. Ты знаешь, я до сих пор её люблю и желаю ей только счастья. Но один момент из своей жизни я не смогу вычеркнуть никогда – день, когда познакомил тебя с ней, моей ласковой и нежной девочкой, которую ты увёл от меня, разрушив мой мир. Но я не обвиняю тебя в этом, вижу, что ты испытываешь к ней, вот только тогда очень сильно испугался за неё. После этой поездки она перестала меня узнавать, и все мои шансы на близость с ней ты каким-то образом стёр в порошок. Ты не просто украл её, а изменил её. До сих пор при встрече она смотрит на меня пустым, как будто безжизненным взглядом, словно между нами ничего не было. Я до сих пор не верю, что ничего не произошло. Но хуже всего то, что, когда я обратился к одному хорошему экстрасенсу, опасения оправдались. Он сказал мне, что моей Лики уже давно нет в живых. Я поклялся когда-то Лике, что не буду тебе врагом, и что бы ты там ни задумал, знай, что всё, что нам принадлежит и что мы имеем в один момент, однажды покинет нас. Я хочу помочь тебе достичь успеха только ради одного сладчайшего момента – того, в котором ты всё потеряешь. Я очень жду этого и поэтому всегда буду рядом с тобой, знай это.
Сказав это, Виго, неожиданно изменившись в лице, сверкнул зоркими, полными ярости глазами, и тонированное стекло опустилось.
Как только его лимузин отъехал, Рудак, провожая его ехидной улыбкой со взглядом жгучей ненависти, поднёс к уху мобильный и совершенно спокойным голосом ответил в трубку: