Грааль Арельский – Последний человек: мировая классика постапокалиптики (страница 92)
Кри в это время освободился от своего последнего врага, свалив его на землю ударом копья по голове. Биканджапур это заметил… Пора было подумать о спасении собственной жизни. От природы он был труслив. Насколько ему позволяла его тучность, он побежал через поляну к челноку…
Кри его не преследовал. Он склонился над неподвижно лежащей в траве Обинпуру. Вырвав у нее из груди стрелу, он вместе с последней погасил едва уловимое биение жизни, от которого еще вздрагивали веки ее закрытых глаз.
Кри не понимал смерти. Чем-то огромным, угрожающим и всегда нежданным врывалась она в окружающий его мир. Но жизнь в своем целом оставалась неизменно прежней. Исчезали бесследно только ее отдельные части. И поэтому Кри не мог понять, что навсегда могут исчезнуть части, если целое всегда неизменно, если целое слагается из этих частей.
И теперь он думал, что жизнь Обинпуру, вырвавшись, как пар, из отверстия раны, перешла в какое-нибудь животное, птицу или растение. Не исчезла бесследно, а слилась лишь с окружающим его вечным и неизменным миром.
«Божество гор» может вернуть жизнь обратно в тело.
«Божество гор» – всемогуще!
Эта мысль явилась у Кри неожиданно и всецело поработила его. Взяв тело Обинпуру на руки, он медленно пошел к берегу, к своему челноку…
Положив тело Обинпуру на дно челнока, Кри выехал на середину озера и заметил пустой челнок, на котором приехали его враги. Челнок кружился на середине озера, медленно уносимый течением.
Кри понял, что Биканджапур, вероятно, упал в воду и сделался жертвой какого-нибудь ящероподобного, которые в изобилии обитали в озере.
Это скользнуло в его мозгу, не оставив следа. Он слишком был занят своими мыслями, слишком жаждал чуда…
Могла ли интересовать его судьба Биканджапура?
Когда он вышел на берег, начался рассвет…
Подходя к черному камню, еще издали увидел Кри, что источник ожил. Серебряным звоном звучали прозрачные струи, падая на острые камни.
«Божество гор» сдержало свое слово.
5. Экспедиция отправляется на розыски
Радиоаэробиль бесшумно мчался вдоль залива Авроры, за которым бесконечной прямой линией синел канал Ямуна.
Было еще рано.
Обычная жизнь в городах еще не начиналась, лишь на всем протяжении залива Авроры, занятого пашнями, ползли в разных направлениях электротракторы, управляемые механическими рабочими. Последние были сделаны из мягкого телоподобного сплава резины и клевеита10, a paдиомеханизм внутри, координирующий их движения, регулировался лучами главной радиостанции.
– У нас времени три часа… – сказал доктор Ни-Асту-Сол, – я прочту вам, как обещал, последнее письмо Ни-Сол.
«
Доктор окончил чтение.
Первой заговорила Ги-Сол.
– Я всегда знала, что моя милая сестрица очень экзальтирована. В ней бурлит кровь ее матери-поэтессы, воспевающей прелести этого мира… Но, во всяком случае, все это очень интересно. Я благодарна тебе, отец, за эту поездку. Мне порядком надоел наш Межпланетный клуб и Всепланетная радиоопера.
Aнy-Ала-А засмеялся, и его безволосое, сморщенное, всегда мрачное лицо с клювообразным носом сделалось веселым.
– Держу пари, что Ни-Сол влюбится в кого-нибудь из человекоподобных!
– А я посоветовал бы ей влюбиться лучше в дизаа12, это будет оригинальнее и принесет мне меньше огорчений… – вставил Ок-я-ги и подошел к переднему круглому окну аэробиля, где помещался увеличительный aппарат.
– Смотрите, там вдали зеленеет наш доисторический мир!
Действительно, в синевато-прозрачной дымке, окруженный высокими скалистыми горами, в котловине раскинулся необозримый изумрудный простор пышной и мрачной растительности.
Над ним прозрачно-золотисто-фиолетовыми полосами неслись облака.
Высокие отвесные горы как будто с определенной целью отделяли этот мрачный доисторический мир, беспредельно порабощающий человека, от мира современного, прошедшего бесконечно длинный путь в своем развитии и всецело порабощенного властью человека.
– Скажите, уважаемый доктор, – задал вопрос Ок-я-ги, – каким образом совершилась здесь без участия солнца вся эта сложная эволюция жизни? Я инженер, и это мне не совсем понятно…
Ни-Асту-Сол подошел к рулю и, взглянув на аэрокомпас, изменил направление аэробиля.
– Я готов ответить на ваш вопрос, Ок-я-ги. То, что мы называем жизнью, мы видим в этом удивительном чуде природы – органической клетке. Эта живая клетка создалась в те времена, когда планета еще светилась, подобно потухающему Солнцу и звездам. Она не нуждалась тогда в свете Солнца, и только позже, когда планета остыла, жизнь стала приемышем Солнца.
В данном случае мы видим яркий пример зарождения жизни на нашей мертвой планете, где уже погиб весь животный мир и только искусственно поддерживался нами мир растительный. И вот достаточно было падения нашего спутника Фобоса, чтобы вновь вспыхнуло угасающее пламя жизни…
– Ну, а как же обстояло дело с первобытным «раем», идея о котором так долго занимала когда-то существовавшие религии нашей планеты? Об этом забытом теперь «рае» так любили вспоминать наши поэты.
– От этой идеи ты скоро освободишься, дорогая Ги-Сол. Ты увидишь, какая жестокая и ужасная борьба происходит в этом мире. Там все пожирает друг друга. Смерть была древнее «рая», и ее дуновением гасились огоньки жизни для того, чтобы давать горючий материал будущему вечному пламени жизни.
Я, к сожалению, должен прекратить нашу милую болтовню, так как мы достигли своего назначения.
Мы спустимся вот здесь, у этих скал, и пойдем в лес, захватив с собой лишь необходимые нам предметы.
6. В доисторическом лесу
Второй день находились спутники в мрачном доисторическом лесу. Они шли к скалистым горам, где, по сообщению Ни-Сол, жили человекоподобные.
Ярко горело вокруг пламя жизни. Теплый влажный ветер гнал с лесных болот и озер облака золотистой растительной пыли. И в каждой такой пылинке горел огонь жизни. И из каждой такой пылинки возникало новое растение.
Около исполинских разросшихся хвощей, к которым примыкало лесное озеро, Ги-Сол увидела белый красивый цветок, прибитый к берегу.
– Это мужской цветок орияли13… – объяснил Ни-Асту-Сол. – Его история очень интересна. Это прообраз отделения животного от растения. Растение находится на дне. Когда наступает время оплодотворения, растение выбрасывает на длинном стебле на поверхность воды женский цветок.
У мужского цветка природа создала слишком короткий стебель. Он не может дотянуться до поверхности. Но акт оплодотворения должен быть исполнен. Мужской цветок делает тогда героическое усилие, отрывается от своего стебля и выплывает на поверхность. Приблизившись к женскому цветку, он передает ему пламя жизни, а сам уносится ветром и погибает. Этот прекрасный порыв принесения себя в жертву для будущего – основа жизни…
Ги-Сол вдруг вскрикнула, схватив в ужасе Ану-Ала-А за руку.
– Что это такое?! Посмотрите!
В чаще хвощей послышался заглушенный топот.
Ломая молодые побеги, неожиданно выскочил оттуда громадный гобри14. С неописуемой яростью он бросился на спутников.
Все растерялись.
Дорожные тюки и оружие были необдуманно оставлены за несколько сажен от озера. К счастью, Ок-я-ги взял с собою радиоревольвер. В самый последний момент, когда гобри был в двух шагах, Ок-я-ги выстрелил.
Невероятно яркий луч, как огненно-узкий бич, хлестнул зеленый влажный полумрак.
Гобри в эту же секунду тяжело рухнул на траву.
Все склонились с любопытством над этим громадным, величиною со слона, мертвым животным.
Один только доктор Ни-Асту-Сол, не обращая на него внимания, ползал на коленях по траве и шарил вокруг рукой, разыскивая упавшие в суматохе очки.
В это же время он продолжал говорить тем же поучительным тоном, как и за несколько минут до этого.