Говард Пайл – Рыцари, закованные в сталь (страница 23)

Майлз очнулся от своего прерывистого сна около полудня, когда Гаскойн принес ему обед, но, как нетрудно догадаться, Майлзу было не до еды, и он почти не прикоснулся к ней. Вскоре вошли оба его поручителя, они приказали слуге внести одежду для предстоящей церемонии. Майлз поднялся, омыл лицо и руки в тазу, который держал Гаскойн, затем преклонил колени для молитвы, и как только снова встал на ноги, к нему подошел лорд Джордж.

— Король и общество только что прибыли в Большой зал, — сказал он, — тебе нужно поторопиться, Майлз.

Пожалуй, впервые в замке Дельвен собралось столько роскошно одетых знатных господ и дам, желающих быть свидетелями великолепной церемонии с участием самого короля.

В дальнем конце зала был возведен помост, на котором стоял трон, покрытый алым атласом с геральдическими львами и лилиями, это было место короля. Он и его приближенные еще не прибыли, но большинство зрителей уже собралось. День выдался не по-осеннему жарким, балкон пестрел веерами из перьев, дамы томились в ожидании начала церемонии и нетерпеливо поглядывали вниз. К трону вела ковровая дорожка, огражденная деревянными перилами. По одну сторону располагались ряды сидений для благородных обитателей замка и гостей. По другую стояли почтенные горожане, одетые в платья красных и коричневых тонов, и йомены в зеленых и коричневых одеждах. Весь огромный сводчатый зал гудел множеством голосов. Наконец зал чуть затих, и по рядам пробежал шепот, означающий, что король прибыл. Наступила тишина, и снаружи донесся стук лошадиных копыт, он становился все громче и наконец оборвался перед дверью. Резкий рев рожка прозвучал в тишине, и вскоре через огромный дверной проем двинулась королевская процессия. Первыми в соответствии с титулами и заслугами шли джентльмены, эсквайры и рыцари, в основном из королевской свиты. Позади них — два герольда[16] в камзолах, за которыми следовало около дюжины бакалавров. Позади них на некотором расстоянии шагали еще два герольда, тоже в форменных камзолах, знатные вельможи из ближайшего окружения короля. Следом шли личные оруженосцы короля и на небольшом расстоянии с нарочитой медлительностью шествовали король с Хаусом и де Вермуа, которые непосредственно сопровождали его, один по правую руку, другой по левую. В полной тишине королевская процессия медленно двигалась через зал. Были отчетливо слышны лишь звуки шагов по коврам, сухой шелест шелковых и атласных одежд, тонкий звон цепей и драгоценных украшений, но говорить не осмеливались даже шепотом.

Мгновенная суета вокруг трона, когда король занимал свое место, снова сменилась тишиной ожидания. Ее нарушили приветственные возгласы со стороны дверей, так встречали прибывшего на церемонию Майлза и его спутников. И тут же они появились в зале.

Первым шел Гаскойн, несущий в обеих руках меч Майлза, уперев рукоять себе в грудь и опустив клинок под углом в сорок пять градусов. Он был вложен в малиновые ножны, оплетенные поясом из испанской кожи и украшенный серебряными пряжками. С рукояти меча свободно свисали позолоченные шпоры его будущего владельца. Чуть позади своего оруженосца шел Майлз, приковав с себе взгляды всего зала. Он был одет в одежду послушника, подобранную под личным надзором лорда Джорджа. Она несколько отступала от моды тех дней и должна была подчеркнуть молодость и чистоту посвящаемого. Верхняя одежда представляла собой широкую мантию из белой шерсти с каймой серебряного шитья и собранную на талии ремнем из лиловой кожи. Из-под мантии посверкивала броня (подарок графа), новая и отполированная до блеска. Кираса была покрыта белым атласом с серебряным узором. Позади Майлза и по обе руки от него шли его поручители, рыцари-наставники и друзья. Когда они достигли центра утопающего в торжественном полумраке огромного зала, гулкие своды содрогнулись от грома аплодисментов.

— Никогда не видела такого милого удальца, — шепнула одна из фрейлин леди Энн. — Ну просто сэр Галаад[17], когда тот впервые появился при дворе короля Артура.

Майлз был необыкновенно бледен, он скорее чувствовал, чем видел, бесконечную череду лиц по обе стороны от себя, так как его глаза смотрели прямо перед собой на помост, где сидел король с графом Хаусом, стоящим по правую руку, и графом де Вермуа по левую, окруженный толпой вельмож, выстроившихся вокруг и позади трона. Все еще не совсем веря в явь происходящего, Майлз медленно шел по залу, механически повторяя шаги Гаскойна. Вдруг он почувствовал, как сэр Джордж Бьюмонт слегка прикоснулся к его руке, и почти инстинктивно остановился. Он стоял как раз перед покрытыми ковром ступеньками трона. Он видел, как Гаскойн поднялся на третью ступень, преклонил колени и протянул меч и шпоры королю, который положил меч себе на колени. Потом оруженосец низко поклонился и, пятясь назад, отступил в сторону, оставив Майлза лицом к лицу с королем. Генрих снял с рукояти меча связку шпор, посмотрел Майлзу прямо в глаза и улыбнулся. Затем он передал одну из шпор графу Хаусу. Граф принял ее с низким поклоном и медленно спустился по ступеням к тому месту, где стоял Майлз. Преклонив одно колено и поставив на другое ногу Майлза, лорд Хаус прикрепил шпору и застегнул цепочку на лодыжке, а затем, осенив колено Майлза крестным знамением, поставил его ногу на пол и медленно, с достоинством, поднялся, поклонившись королю и отойдя в сторону.

Как только Хаус выполнил свою миссию, король дал вторую шпору графу де Вермуа, который с той же церемонностью прикрепил шпору ко второй ноге Майлза.

Последовала пауза, во время которой никто не смел шевельнуться, и тут король медленно поднялся и начал не спеша разворачивать пояс, обвернутый вокруг ножен меча. Затем оба графа подошли к Майлзу и, взяв его под руки, повели вверх по ступеням помоста к площадке перед троном. Подведя его к королю, они спустились вниз, а король нагнулся и застегнул пояс на талии Майлза, потом, снова выпрямившись, поднял руку и хлопнул его по плечу, громко воскликнув:

— Будь добрым рыцарем!

В ту же секунду зал взорвался шумом голосов и рукоплесканий. Король возложил обе руки на плечи Майлза и поцеловал его в правую щеку. Так закончилась эта церемония. Теперь Майлз был уже сэром Майлзом Фолвортом, рыцарем ордена Бани, милостью самого короля!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

По традиции церемония дарования рыцарского звания завершалась грандиозным празднеством в честь новоиспеченного рыцаря. Но на сей раз обошлось без такого празднества. Граф Хаус рассчитывал, что Майлз будет произведен в «рыцари Бани» со всеми подобающими обрядами и церемониями, что он произведет очень выгодное впечатление на короля, что, возможно, молодой человек удостоится таких почестей, которые сделают его равным любому, кто носит шпоры во всей Англии, и, наконец, что он сможет отпраздновать свой новый статус, сразившись с каким-нибудь прославленным рыцарем. Все эти желания осуществились во время визита короля в Дельвен.

Хоть граф и говорил Майлзу, что лучше бы подождать еще год, пока юноша не накопит побольше опыта и сил, но нельзя было упускать редкую возможность. Как бы Майлз ни был молод, ему придется испытать свою удачу в поединке с опытным противником. По замыслу графа король не должен был до поры знать жизненную историю Майлза. Хотя церемония требовала соблюдения каждой формальности, планы графа рухнули бы, если бы король преждевременно узнал, что Майлз — сын опального лорда Фолворта. Граф мог положиться на сообразительность и здравомыслие парня, но король уже намекал, что его имя он уже когда-то слышал, и любой опрометчивый ответ, любая оплошность юноши оживили бы кое-какие воспоминания. Этого никак нельзя было допускать, так как благодаря интригам того самого врага, о котором Майлз так много слышал и о котором в скором будущем ему предстояло услышать еще больше, король все еще таил горькую и злую неприязнь по отношению к отцу Майлза.

Графу не составило большого труда отвлечь внимание короля от мыслей о празднестве. Как раз в это время Генрих ломал голову над тем, какое по численности войско дать в помощь дофину, и главной целью визита в Дельвен было проведение с графом переговоров, касающихся этого вопроса. Королю не терпелось увидеть Майлза на предстоящем турнире, этим он, скорее всего, хотел отвлечь себя от других, сугубо государственных дел. Так что, хотя он и сделал несколько полупрозрачных намеков насчет пиршества, его легко удалось отговорить от проведения празднества. Граф убедил короля на следующее же утро обсудить вопрос о военной помощи дофину и призвать на эту встречу своих наиболее сильных и знатных вассалов. Другие доводы графа состояли в том, что король нуждается в часовом отдыхе, который его цирюльник-хирург прописал ему после обеда, что отец Томас наложил на Майлза небольшую епитимью, запрещавшую в первые три дня рыцарства есть мясное и сдобное и т. п. В общем, король поддался уговорам, и пир был отменен.

Следующим утром началась подготовка к турниру, и весь день рабочий люд, занятый в разных службах замка, готовил ристалище на большом дворе, на который, как уже говорилось, выходили окна главного дома. Окна нового жилища Майлза также смотрели на эту подготавливаемую сцену — до него доносился звук топоров и пил, он видел, как обойщики кроят и сшивают полосы ткани. Майлз и Гаскойн стояли на открытой галерее, по привычке положив руки друг другу на плечи, и у Майлза защемило на сердце, когда он вдруг особенно остро и живо осознал, что все эти приготовления ведутся для него, что на следующий день он с фатальной неумолимостью либо обретет славу, либо позор на глазах не только великих и малых обитателей замка, но и самого короля и его благородных спутников, знающих толк в рыцарской доблести. Только сейчас ему открылась эта устрашающая истина. Он глубоко вздохнул, словно желая снять тяжесть с сердца. Гаскойн резко повернул голову и посмотрел на своего друга, но не сказал ни слова. Ведь оба они думали об одном и том же.