Говард Пайл – Приключения Робина Гуда (страница 4)
– Давай-ка, – крикнул усталому гонцу один из лесничих, – иди сюда, выпей с нами. Эй, хозяин! Принеси всем нам еще по кружке эля!
Гонец рад был присесть вместе с остальными, он изрядно устал, да и пиво тут было отменное.
– Что за вести так спешно несешь ты? – спросил его один из лесничих. – И куда едешь?
Гонец был парнем говорливым, к тому же кружка эля развязала ему язык. Сев поудобней на скамью, он с удовольствием рассказал, какие вести везет. Хозяин харчевни слушал его, прислонившись к дверному косяку, его жена стояла рядом, сунув руки под фартук. Гонец поведал все с самого начала: о том, как Робин Гуд застрелил лесничего, как спрятался в лесу, дабы избежать правосудия и как живет он там, незаконно убивая оленей его величества и налагая дань на толстых аббатов, рыцарей, эсквайров, так что из страха перед ним никто не осмеливался ездить даже по Фосс-уэй и широкой Уотлинг-стрит. Рассказал о том, что шериф решил арестовать этого мошенника, которому и дела нет до приказов короля и шерифа. Потом поведал он о том, что в Ноттингеме не сыскался ни один человек, готовый вручить Робину Гуду шерифов приказ, уж больно все боятся остаться с переломанными костями, а то и с разбитой головой, и о том, что сейчас он, гонец, держит путь в Линкольн – поискать храбрецов среди тамошних жителей.
– А я вот – житель Банбери, – сказал веселый жестянщик, – и никто ни в Ноттингеме, ни в Шервуде, если уж надо на него равняться, не умеет управляться с дубинкой так, как я. Эй, парни, разве не сражался я с безумным Саймоном из Или, на знаменитой ярмарке в Хартфорде? Разве не победил его там на глазах у сэра Роберта Леслийского и его супруги? Этот Робин Гуд, о котором я прежде никогда не слышал, наверняка буян еще тот, но, хоть и силен он, разве я не сильнее? Хоть и ловок он, разве я не ловчее? Клянусь прекрасными глазами Нэнси с мельницы и своим собственным именем, а зовут меня Уот Яблоневая Дубинка, и сыном своей родной матери, то есть мною самим: я, Уот Яблоневая Дубинка, сойдусь с этим мошенником и, если не захочет он глядеть на печать повелителя нашего, короля Гарри, и на приказ славного шерифа ноттингемского, я его так отделаю, что больше никогда ни пошевелит он ни рукой ни ногой! Слышите вы мои слова, братцы?
– Да ты как раз тот, кто мне нужен! – воскликнул гонец. – Отправляйся-ка со мной в Ноттингем!
– Нет, – ответил жестянщик, качая головой. – Не пойду я ни с кем никуда, кроме как по своей воле.
– Что ты, что ты, – спохватился гонец, – нет такого человека в Ноттингемшире, кто заставил бы тебя идти против твоей воли, храбрец!
– Еще бы я не был храбр! – ответил жестянщик.
– Да, ты смелый парень, – поддакнул гонец. – А наш шериф пообещал восемьдесят золотых тому, кто арестует Робина Гуда, пусть даже проку от этого будет немного.
– Тогда я пойду с тобой, парень. Но погоди, я возьму свою суму и молоток, да дубинку. Только попадись мне этот Робин Гуд – поглядим тогда, как он посмеет пренебречь королевским указом!
Расплатившись с трактирщиком, гонец и жестянщик отправились обратно в Ноттингем: гонец сел на лошадь, а жестянщик зашагал рядом.
Как-то солнечным утром вскоре после этих событий Робин Гуд тоже отправился в Ноттингем – поглядеть, что в городе творится. Весело ступал он по обочине дороги, в траве пестрели маргаритки. Он глядел по сторонам, и мысли его витали далеко-далеко. Горн висел у него на боку, а лук и стрелы за спиной, он шел и крутил между пальцев крепкую дубовую палку.
Вскоре Робин увидал впереди жестянщика – напевая веселую песенку, тот шагал ему навстречу. За спиной у него висела сума и молоток, а в руке была прочная палка из яблони в шесть футов длиной. Пел он вот что:
– Привет тебе, друг добрый! – крикнул ему Робин.
– «Пошел я набрать земляники в лесу…»
– Привет тебе! – снова прокричал Робин.
– «Что в полной стоял красе…»
– Эй, ты не глух ли, парень? Друг добрый, говорю я тебе!
– А ты кто такой, что осмеливаешься прервать мою чудную песенку? – спросил жестянщик, прекращая петь. – Привет и тебе, друг ты добрый или нет. Но вот что скажу я тебе, храбрый малый: если ты добрый друг – это хорошо для нас обоих, а если нет – плохо для тебя.
– Откуда ты, славный парень? – поинтересовался Робин.
– Из Банбери, – ответил жестянщик.
– Беда, – сокрушенно молвил Робин. – Дошли до меня дурные вести оттуда сегодня утром.
– Не может быть! Прошу, расскажи скорее! – в нетерпении воскликнул жестянщик. – Ты видишь, я – бродячий ремесленник, и потому жаден до новостей, как священник до монет!
– Что ж, – сказал Робин, – слушай, я расскажу, но держись молодцом, потому как вести дурные, поверь мне. Слышал я, что сегодня посадили в колодки двух жестянщиков за то, что пили они эль и пиво.
– Да падет чума на тебя и твои вести, подлая собака! – воскликнул жестянщик. – Худое говоришь ты о добрых людях. Но коли два парня попали в колодки – твоя правда, дела и впрямь невеселые.
– Нет, – отвечал Робин, – тут ты не прав. Оплакивай теперь свой промах. Весть эта печальна потому, что только двое в колодках, а остальные как бродили по стране, так и бродят.
– Клянусь оловянной миской святого Дунстана! – вскричал жестянщик. – Я не прочь намять тебе бока за твою злую шутку! Если кого и надо сажать в колодки за пьянство, так первым – тебя!
Громко рассмеялся Робин и сказал:
– Достойный ответ, жестянщик, достойный! Острословие твое как пиво: пенится, когда киснет! Но ты не ошибся, парень, я и впрямь люблю пиво и эль. Потому пойдем-ка со мной вместе в харчевню «Синий кабан», что здесь неподалеку, и, если ты пьешь так, как говорит мне твоя наружность, – а я думаю, она меня не обманывает, – я угощу тебя таким добрым пивом, какого не сыщешь на просторах Ноттингемшира.
– Богом клянусь, – ответил жестянщик, – хороший ты парень, хоть и подлые у тебя шутки. Нравишься ты мне, друг дорогой, и можешь звать меня язычником, коли не пойду я с тобой в «Синего кабана»!
Они пустились в путь вместе, и Робин вновь обратился к жестянщику:
– Поведай мне, какие новости ты слышал, добрый друг. Ведь у бродячих ремесленников, как мне известно, новостей всегда хоть отбавляй.
– Люблю тебя как брата, славный ты малый, – сказал жестянщик, – а иначе не рассказал бы тебе своих новостей, потому что хитер я, парень, и взял на себя важное дело, на которое употребить должен весь свой ум: надо мне отыскать лихого преступника, которого зовут в этих краях Робином Гудом. За пазухой у меня лежит приказ, написанный на пергаменте, с большой красной печатью – все чин чином. Встреться мне этот самый Робин Гуд – предъявлю его красавчику, и если решит он ослушаться, стану дубасить его, пока каждое ребро у него не крикнет «аминь!». А ведь ты живешь в этой местности, может, и сам знаком с Робином Гудом?
– Твоя правда, немного знаком, – промолвил Робин. – И даже видел его сегодня утром. Но, жестянщик, люди говорят, что он ловкий вор. Следи получше за своей бумагой, парень, а то как бы не украл он ее у тебя прямо из-за пазухи.
– Пусть только попробует! – воскликнул жестянщик. – Может, и ловок он, но и я не прост. Э-эх, вот бы встретиться мне сейчас с ним, лицом к лицу! – И он снова закрутил в воздухе дубинкой. – А что за человек он, а, парень?
– Да на меня очень похож, – со смехом ответил Робин. – И рост, и сложение, и возраст – все почти как у меня. Даже глаза тоже голубые.
– Быть не может, – поразился жестянщик. – Да ты зеленый юнец. Я думал, он взрослый и бородатый. В Ноттингеме все очень его боятся.
– И правда, он моложе тебя и не такой дородный, – согласился Робин. – Но, говорят, дубинкой он орудует лучше некуда.
– Может, оно и так, – упрямо сказал жестянщик, – но только я его искусней. Разве не я побил Саймона из Или в схватке на ярмарке в Хартфорде? Однако, раз ты знаком с Робином Гудом, приятель, не отведешь ли меня к нему? Восемьдесят золотых пообещал мне шериф, если я арестую этого подлеца. Десять из них я отдам тебе, если ты мне поможешь.
– Отчего ж не помочь? – ответил Робин. – Но покажи-ка мне этот приказ, парень, посмотрим, правду ли ты говоришь.
– Ни за что не покажу, даже брату родному, – отказался жестянщик. – Ни одна душа не увидит того приказа, пока не предъявлю его твоему приятелю.
– Что ж, пусть так, – не стал настаивать Робин. – Раз мне ты его не покажешь, уж не знаю, кому и покажешь. Вон вывеска «Синего кабана», давай зайдем и попробуем здешний темный октябрьский эль.
Не было в Ноттингемшире харчевни лучше «Синего кабана». Ни одну другую не окружали такие чудные, раскидистые деревья, ни одна другая не была так густо увита жимолостью и ломоносом, нигде не было такого отличного пива и крепкого эля, а зимой, когда завывал северный ветер и снегом заносило кусты, нигде не полыхал такой жаркий огонь, как в очаге «Синего кабана». В такое время здесь всегда можно было увидеть у очага компанию йоменов или поселян: они перебрасывались веселыми шутками, а в чанах с элем покачивались жареные кислые яблочки. Робину Гуду и его товарищам эта харчевня была хорошо знакома, нередко он и его добрые друзья Малыш Джон, Уилл Стьютли и Дэвид Донкастерский собирались здесь, когда лес заваливало снегом. Что до хозяина харчевни, то он умел держать язык за зубами и не болтать лишнего, потому как прекрасно знал, с какой стороны хлеб намазан маслом: Робин и его друзья были завсегдатаями его заведения и лучше посетителей у него не бывало. Они всегда платили по счету сразу, их долг не было нужды записывать мелом на стене за дверью. Поэтому когда Робин Гуд с жестянщиком вошли и потребовали две большие кружки эля, по лицу и речи харчевника никто не догадался бы, что он уже видал Робина Гуда.