Говард Лавкрафт – Собрание сочинений. Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 1 (страница 15)
Но по правде говоря, разве я продолжал свои эксперименты дольше чем можно? У меня не было возможности узнать, было ли это правдой, но я решил прекратить использование наркотического зелья и звона колокола в дальнейшем; но всё же я не мог сдержать своего любопытства относительно истинной цели этого внеземного и вневременного ночного паломничества, которое я наблюдал так много раз. Паломников привлекали склепы или пещеры под самым фундаментом Цитадели Нортхемов, которые были так необъяснимо защищены ото всех попыток уничтожить его в течение стольких бесчисленных поколений и столетий. Таким образом, на следующее утро, после пробуждения от беспокойных и обрывочных снов, которые были неописуемо отвратительными и смутными, и помнились лишь наполовину, я спустился в подвалы под цитаделью и нашёл, наконец, запечатанный и запертый люк из старого чёрного дерева, который в течение невыразимых столетий охранял свою тайну от людских глаз.
Ключи к склепу были примитивной формы и громоздкие, а замки были съедены ржавчиной и тлением, но, проявив настойчивость, я, наконец, смог открыть люк и отважился спуститься вниз, держа в руках масляную лампу, чтобы хоть немного осветить себе путь. Возраст склепа было невозможно определить, он был грубо высечен примитивными орудиями в твёрдом граните скалы, на которой мои самые дальние предки возвели Цитадель Нортхемов. В склепе царил глубокий стигийский мрак; здесь столетия не было света. В дальних помещениях я обнаружил каменные гробницы моих предков. Их даты смерти шли в обратном порядке, поколение за поколением вглубь бездны времени; но нигде в этом месте я не видел того, что могло быть целью или святыней таинственных паломников, за которыми я наблюдал из своего орлиного гнезда каждую незабываемую ночь. И только в
В ту ночь я швырнул отвратительный
На следующий день, испытывая тоску по обществу людей и их голосам, я впервые за несколько недель покинул замок в поисках трактира, где можно было избавиться от своих невыносимых воспоминаний среди шумной компании с кружкой крепкого пива в руках. Из трактира я пробирался домой в сумерках и уже достиг начала тропинки, которая круто поднималась к воротам замка, когда колокола в деревенской церкви начали свой перезвон. Эта страшная музыка, столь ужасно похожая на монотонный звон того мрачного и зловещего, серебряного колокола, заставила меня содрогнуться до глубины души, и я почти поднялся по тропинке к Цитадели Нортхемов, когда внезапное, необъяснимое головокружение охватило меня, и я был вынужден прислониться к углу ближайшего здания из-за вызванной головокружением тошноты. Я закрыл глаза, пытаясь справиться со странной слабостью, овладевшей мной, и открыл их, наконец, чтобы посмотреть на гладкие булыжники под ногами,
В тот самый час я оставил навсегда древний замок моих предков и бежал в Лондон, поклявшись никогда не возвращаться к тому прибежищу ужаса, где я так опрометчиво и неосмотрительно осмелился совершить богохульство в своём стремлении сорвать Завесу, которая отделяет наши нормальные и привычные сферы от областей неописуемой непристойности, которые находятся далеко, но в то же время ужасно близко к нам. Я рад, что сжёг
Рэмси Кэмпбелл
БЕЗУМИЕ ИЗ ПОДЗЕМЕЛИЙ
(финальная версия)
Под городом Дерд на планете Тонд находится лабиринт из подземелий, происхождение которых остаётся неясным. Люди из расы Яркдао, построившие новый город, не могли интуитивно объяснить существование этих подземелий и не поощряли жителей Дерда исследовать обрывочные легенды о почти бесконечных проходах, связанных между собой таким образом, что это бросало вызов картографии. Яркдао предположили, что подземелья выполняли какую-то герметическую функцию в жизни неизвестных обитателей этого разрушенного города пирамид, на фундаменте которого они собирались построить Дерд, поэтому они пренебрегали дальнейшими размышлениями на эту тему. В период расцвета Дерда некоторые яркдао предпочли погребение в склепах вместо того, чтобы страдать от забвения на вершине горы Лиота, что возвышалась над городом, но такие бунтари были редкостью. Множество людей избегали проходов в подземелья, которые зияли на некоторых улицах Дерда. Их отпугивала легенда, что в определённые ночи сохранившиеся внизу трупы выбираются из своих ниш наружу, и с лицами, обращёнными к мёртвому, бледному солнцу Баальбло, бродят по городу.
На закате своего существования Дерд пребывал под тиранической властью своего последнего правителя Опойоллака. Он издал закон, что человек, виновный в любом преступлении, должен быть брошен в подземелье. Склепы в самых бедных кварталах города заполнялись трупами жителей, налоги с которых обогатили одежды правителя — он украсил их мерцающими чёрными амулетами. В то же время более богатые яркдао могли только плакать, когда их особняки рушились под постоянно растущими хрустальными змеями, украшавшими дворец Опойоллака. Новорожденные в Дерде больше не получали имён после многодневного ритуала крещения; имена им по своей прихоти давал сам Опойоллак, который, таким образом, гарантировал себе, что никто не сможет похвастаться таким же звучным именем, как у него, и тем самым удерживал свою власть над городом. Право говорить определённые слова, фразы и использовать особые обороты речи имелось только у Опойоллака, так как язык Тонда обладает особой силой. Ходили слухи, что правитель может приказать построить храм в свою честь, и никто не осмеливался размышлять о возможной судьбе тех девственниц, которых вызывали в его дворец; хотя некоторые говорили, что в такие моменты хрустальные змеи становятся красными на фоне зелёного солнца. И некоторые девушки, действительно, старались лишний раз не прихорашиваться.