Говард Лавкрафт – Собрание сочинений. Логово белого червя (страница 7)

— Мой милый Адам, вы абсолютно правы, и если бы мы предприняли подобное исследование, то, вне всякого сомнения, учли бы отмеченный вами фактор. Однако, дорогой мальчик, вы не должны забывать, что речь идет о событиях, отдаленных от нашего времени на тысячи и тысячи лет. И также вы должны помнить о том, что письменных источников о тех временах, которые могли бы нам помочь, просто не существует: в ту эпоху здесь не было людей, они заселили эти края много позже. Место, отвечающее нашим требованиям, должно быть полностью обособленным и диким, с настолько густой растительностью, чтобы там не имелось возможности для развития человека. Логово подобного чудовища должно было находиться там, где условия не менялись в течении сотен или даже тысяч лет. Кроме того, оно должно быть недоступным для людей. Змей, чувствующий себя уютно в болоте глубиной в сотню футов, может спрятаться лишь в тех гигантских топях, что ныне уже не существуют. Или же, если и существуют, то всего лишь в нескольких точках земного шара. Однако я вовсе не хочу сказать, что в наше прозаическое время подобных вещей быть не может. Условия для их появления создавались тогда, в доисторические времена, когда силы природы были неукротимы, когда борьба за существование была настолько жестокой, что ни одно существо, не обладавшее гигантскими размерами, не имело ни малейшего шанса на выживание. И то, что подобные условия на земле были, доказывают многочисленные ископаемые. Но только они. Нам никогда не раздобыть доказательств того уровня, какого требует современная наука. Мы можем лишь вообразить или мысленно смоделировать те условия и те силы, что одолели этих гигантов.

Глава VI

КОРШУН И ГОЛУБКА

На следующее утро мистер Сэлтон и сэр Натаниэль только собрались приступить к завтраку, как в столовую стремительно вошел Адам.

— Что опять? — всполошился дядюшка.

— Четыре!

— Четыре чего? — полюбопытствовал сэр Натаниэль.

— Змеи! — буркнул молодой человек, накладывая себе в тарелку жареные почки.

— Четыре змеи? Что-то я ничего не понял.

— Мангуст, — объяснил Адам. — Я брал его с собой на прогулку.

— Четыре змеи за одно утро! Никогда не думал, что на Обрыве (так местные называли западную скалу) их так много. Надеюсь, это никак не связано с нашим вчерашним разговором?

— Увы, связано, сэр. Хоть и не впрямую.

— Боже милостивый! Уж не надеялся ли ты отловить там змею размером с лэмбтоновского Червя? Но ведь тогда и мангуст, способный придушить такое чудовище, должен быть не меньше копны.

— Там были обычные змеи, не длиннее трости.

— Ну, туда им и дорога: и большим и малым. Твой мангуст просто молодчина. Я уверен, что он вскоре очистит все окрестности, — сказал мистер Сэлтон.

Адам не захотел поддерживать разговор и сделал вид, что занят завтраком. В утренней охоте на змей для него не было ничего нового. Покончив с едой, он немедленно удалился в кабинет, который дядя предоставил ему для занятий. Оба старика восприняли это как знак того, что он хотел бы побыть в одиночестве. А точнее, что он хотел избежать различных расспросов и предположений на тему сегодняшнего приглашения на чай.

В столовую Адам вернулся лишь за полчаса до обеда. Не застав там никого, он зашел в курительную, где обнаружил обоих джентльменов, уже переодевшихся к столу.

— Думаю, нам нечего ждать. Лучше приступить прямо сейчас, — с порога заявил он.

Дядя, пытаясь ему помочь, решился уточнить;

— Приступить к чему?

Адам прерывисто вздохнул:

— К моему… — но тут он взял себя в руки и закончил фразу довольно твердо, — К моему визиту на ферму «Мерси».

Мистер Сэлтон с нетерпением ждал продолжения. Старый дипломат тонко улыбнулся.

— Как я понял, вы оба еще вчера заметили мой интерес к Уэтфордам?

Ответом ему стали лишь ободряющие улыбки.

— И я хочу, чтобы вы оба были в курсе моих отношений с ними. Вы, дядя, потому, что вы мой ближайший родственник и, более того, уделяете мне столько внимания, тепла и душевной заботы, как если бы были мне родным отцом.

Мистер Сэлтон не нашелся что сказать. Он лишь протянул руку молодому человеку, и тот сердечно ее пожал.

— А вы, сэр, — продолжил Адам, — потому, что раскрыли передо мной такие картины, о которых я дома не смел и помыслить в самых своих дерзновенных мечтаниях… — Тут он запнулся, будучи не в силах выразить свое волнение.

Сэр Натаниэль отечески положил ему руку на плечо и мягко ответил:

— Ты прав, мальчик мой; ты абсолютно прав. Не стесняйся своей искренности. А я в ответ должен тебе признаться, что у нас, стариков, не имеющих собственных детей, становится теплее на сердце, когда мы слышим такие слова.

Адам снова заговорил, на сей раз торопливо, словно желая поскорее покончить с этим разговором:

— Мистер Уэтфорд так и не показался, но Лилла и Мими ждали меня и встретили со всей сердечностью. Они все очень высокого мнения о вас, дядя. Мне это приятно было слышать еще и потому, что они мне очень нравятся. Мы уже пили чай, когда в дверь постучался мистер Касуолл. Он заявился в сопровождении своего негра (окно в гостиной довольно большое, и из него хорошо видно парадное крыльцо). Двери ему открыла Лилла. Мистер Касуолл объяснил, что напросился на приглашение потому, что ему хотелось бы теснее познакомиться со всеми своими арендаторами, чем он мог это сделать вчера, в суматохе праздника. Девушки пригласили его к столу — они очень милы и воспитанны, сэр; любая из них может… когда найдет своего избранника, сделать его счастливейшим человеком на свете.

— И этим избранником можешь стать ты, Адам, — с улыбкой вставил мистер Сэлтон.

Внезапно только что горевшие воодушевлением глаза молодого человека, к удивлению его дяди, погасли, взгляд стал отстраненно-печальным, а голос зазвучал глухо и скорбно.

— Да, это могло бы стать венцом моей жизни. Но, боюсь, что этого не случится. А если и случится, то принесет мне лишь боль и страдания.

— Да у тебя все еще впереди! — воскликнул сэр Натаниэль.

Молодой человек повернулся к нему, и старик увидел в его глазах неизбывную скорбь.

— Еще вчера… Еще несколько часов назад… Да, ваши слова могли бы вдохнуть в меня новые силы, дать надежду и мужество; но слишком многое изменилось с тех пор.

Но старый дипломат, искушенный в человеческих слабостях, не согласился с ним:

— Ты слишком рано сдался, мальчик мой.

— Я не из тех, кто легко сдается, — упрямо возразил Адам. — Но после всего произошедшего лучше открыто посмотреть правде в глаза. Когда мужчина, особенно молодой, испытывает то, что испытал я, увидев вчера Мими, у него дух захватывает, а сердце скачет как сумасшедшее. Ему не надо никаких объяснений. Он просто знает. И все.

Наступило долгое молчание. Лишь когда в комнату через окно пополз вечерний сумрак, Адам снова заговорил.

— Дядя, вы не знаете, у нас в роду были ясновидцы?

— Нет. По крайней мере, я о таком не слышал. А почему ты спрашиваешь?

— Дело в том… — осторожно произнес молодой человек, — что моя убежденность в грядущей трагедии основана на ощущениях, слишком схожих с ясновидением.

— И что из этого следует?

— То, что от судьбы не убежишь. На Гебридах и в других местах, где ясновидение возведено в культ, то, что они называют «роком», является для них высшим судом в последней инстанции. И приговор не подлежит обжалованию. Я немало слышал об этом необычном качестве — у нас в Австралии множество выходцев из западной Шотландии. Но сегодня я вдруг ощутил это на себе и лишь тогда понял, как много правды было в их рассказах. Никогда еще в жизни я ничего подобного не испытывал: в одну секунду передо мной выросла гранитная стена до самых небес. Она была непреодолима и словно вся состояла из мрака. Казалось, сам Господь всемогущий и тот не смог бы заглянуть поверх нее… Что ж, чему быть, того не миновать. Судьба моя решена, и все свершится в положенное время. Вот и все.

— Да неужели же она столь неодолима? — раздался тихий голос сэра Натаниэля. — Нет почти ничего, что невозможно было бы одолеть.

— Вот именно. Почти. Рок неодолим. Я, конечно, сделаю все, что только в человеческих силах, и наверняка мне придется с этим сразиться. Где, когда и как, я пока не знаю, но битва состоится. Это неизбежно. Но что может сделать один человек?

— Адам, нас здесь трое, — твердо сказал мистер Сэлтон, а глаза его старого друга задорно блеснули.

— Да, нас трое, — с воодушевлением подтвердил он.

И вновь нависла тишина. Наконец де Салис решил снять накал и перевести разговор на нейтральную почву.

— Расскажи нам обо всем, что там произошло. Мы так или иначе уже с этим связаны, так что лучше, если мы будем в курсе. Это битва е I’outrance, и нас попросту уничтожат, если не воспользуемся хотя бы малейшим шансом. Если он у нас есть.

— Да, мы будем уничтожены, если не учтем каждую деталь, способную нам помочь! — подхватил Адам. — Нас устраивает только победа, так как ставка в этой битве — жизнь. И возможно, не одна. Будущее покажет! — Помолчав с минуту и собравшись с мыслями, он уже более спокойным тоном стал описывать свой визит на ферму Уэтфордов: — Мистер Касуолл вошел в дом, а негр, следовавший за ним на расстоянии, остановился у порога. Я еще подумал, что он хочет все время находиться в пределах видимости своего господина, чтобы по первому зову исполнить любое его приказание. Мими поставила на стол еще одну чашку. Пока заваривался новый чай, завязалась беседа.