Говард Лавкрафт – Собрание сочинений. Американские рассказы и повести в жанре "ужаса" 20-50 годов (страница 74)

— Конечно. — Я притянул ее поближе к огню. — Вот и все. Конечно. Естественно. Брось-ка мне вон ту лампу, и мы отправимся на разведку.

— Может, лучше подождем мамулю?

Летучая мышь ударилась снаружи о стекло. Они редко летают во время бури. Розамунда ее не заметила. — Нет, мы не будем ждать, — сказал я. — Пошли.

У дверей пришлось остановиться, потому что моя жена опустилась на колени. Нет, она не молилась. Просто разглядывала какую-то грязь на полу.

Я поднял ее свободной рукой. — Знаю, знаю. Это могильная земля. Граф Дракула не дремлет! Пойдем осмотрим этот психдом. Где-то тут наверняка околачивается парочка скелетов.

Мы вышли в холл. Розамунда быстро подошла к входной двери и попыталась ее открыть. Потом многозначительно посмотрела на меня.

— Заперто. А на окнах решетки.

Я только сказал, — Пошли! — и потащил ее за собой. Мы прошли вдоль холла, заглядывая в пыльные молчаливые комнаты, где царила темнота. Никаких скелетов. Абсолютно пусто. Ничего, только этот затхлый запах, словно в доме уже много лет никто не жил. Словно наваждение, в голове мелькнуло: «наш-отказ-вовсе-не-значит…»

Мы попали на кухню; через дверь в помещение просачивался слабый свет. Неподалеку раздавалось странное шипение. Одна из теней зашевелилась и обернулась юным Лемом, надеждой милого семейства.

Шипение прекратилось. Раздался хриплый голос старого Джеда: «Вроде бы острый». Что-то пролетело через всю кухню и шлепнуло Лема по лицу. Он жадно схватил подачку. Проходя мимо, мы увидели, что толстячок грызет кусок сырого мяса.

— Ждорово! — причмокнул он, пуская слюни. Его глаза блеснули зеленым огнем. — Вот ждорово!

— От этого растут крепкие, острые зубы, — сообщил я ему, и мы прошли в кладовую. Там Джед Карта точил на камне нож. А может саблю. В общем, нечто настолько длинное и широкое, что оно вполне годилось для настоящей битвы. Увидев нас, старик, кажется, немного растерялся. — Готовимся к вторжению? — бодро произнес я.

— И никогда-то у меня не выходит все как следует, — буркнул он. — Эй, осторожнее с лампой. Дом сухой, как труха. Одна искра, и заполыхает.

— Огонь такая чистая смерть, — пробормотал я и охнул, потому что Розамунда поддела меня локтем под ребра. Она сказала сладким голосом, — Мистер Карта, мы с мужем страшно проголодались. Нельзя ли…

Его голос странно изменился, стал низким и рычащим, — Это здорово. Я вот тоже проголодался…

— А пить вам не хочется? — вставил я. — Я бы не отказался от стаканчика виски. — Потом все-таки не удержался и добавил, — И капельку крови на закуску, если можно.

Розамунда снова пихнула меня локтем.

— Некоторые прямо напрашиваются на неприятности, — сказала она язвительно.

— Это только видимость, — отозвался я. — На самом деле, я напуган до смерти, мистер Карта. Честное слово. Я до сих пор принимаю вас всерьез.

Он отложил нож, и лицо его искривилось в улыбке. — Вы просто не привыкли к деревенским обычаям, вот и все.

— Вот и все, — повторил я, прислушиваясь к жадному чавканью Лема. — Как прекрасно, наверное, жить такой чистой, здоровой жизнью.

— Ну да, верно! — ухмыльнулся Джед. — Хеншейв, наша округа — хорошее место. Мы живем здесь с незапамятных времен. Конечно, соседи не часто навещают нас…

— Да неужели, — пробормотала Розамунда. Кажется, сдержанность начинает изменять ей.

— Да, у нас тут община старая. Давняя община. Мы живем своими обычаями со времен Революции, и легенды у нас свои есть. — Он посмотрел на говяжий бок, который висел рядом с ним на крюке. — Вот, скажем, рассказы о вампирах, хеншейвских вампирах. Да я уж вам говорил, верно?

— Верно, — сказал я, покачиваясь на каблуках. — Вы еще сказали, что в таких делах не замешаны.

— Но кое-кто замешан, — ухмыльнулся он. — Ну, я-то не верю всяким россказням о бледнолицых дьяволах в черных плащах, что пролезают в щелки и обращаются в летучих мышей. Я так считаю — вампиры должны меняться со временем, понимаете? Скажем так: наш, хеншейвский вампир не будет таким, как какой-нибудь заморский. Он может даже оказаться веселым парнем. — Карта хихикнул и покосился на нас. — Ставлю что угодно, если он ведет себя так же, как другие, никому и в голову не придет, кто он взаправду. И если захочет, останется таким, пока… — Карта опустил глаза на свои руки, узловатые от тяжелой работы, — … пока не умрет.

— Если хотите напугать нас… — начал я.

— Да я просто шучу. — Старик повернулся к говяжьему боку, висевшему на крюке. — Ерунда это все. Вы щас сказали, что проголодались. Хотите бифштекс?

Розамунда торопливо сказала. — Я передумала. Я вообще не ем мяса. — Она врала, но я поддержал свою жену.

Карта неприятно хохотнул. — Тогда может, выпьете чего-нибудь горяченького?

— Наверное.… Как насчет виски?

— Ну ясно! Эй, Лем! — крикнул старик. — Подай-ка мне бутылку крепкого, и побыстрей, а то щас возьмусь за тебя!

Мне сунули в руку две треснутых рюмки и покрытую паутиной бутылку дешевого бурбона. — Будьте как дома, — предложил Карта. — Где-нибудь тут наткнетесь на мою старуху. Ну и наговорит она вам! — Ему пришло в голову что-то смешное, и он захихикал с противным масляным хлюпаньем. — Она ведь дневник ведет! Я говорю ей, что не очень-то это осмотрительно, но если Рути уперлась на чем, ее не собьешь.

Мы вернулись в гостиную, уселись перед камином и стали вливать в себя бурбон. Рюмки были грязными, и мы пили прямо из горлышка. — Давненько мы так не сидели, — сказал я. — Помнишь, когда мы ездили в парк, прихватив бутылку…

Розамунда покачала головой, но на лице ее появилась странная задумчиво-нежная улыбка.

— Мы были тогда еще совсем дети, Чарли. Кажется, прошло столько…

— Сейчас у нас второй медовый месяц. Я люблю тебя, детка, — спокойно произнес я. — Всегда помни об этом, ладно? Не обращай внимания, если я иногда выпендриваюсь. — Я передал ей бутылку. — Вполне терпимо.

Об оконную раму ударилась летучая мышь.

Буря не стихала. Как и полагается, фоном ей служили гром и молния. Виски согрело меня. — Пошли на разведку. Кто первый найдет скелет, тот и выиграет.

Розамунда посмотрела на меня. — Что там за труп висел у них в кладовой?

— Это просто говяжий бок, — небрежно сказал я. — Ну-ка, вставай, а то щас возьмусь за тебя. Прихвати бутылку. Я буду держать лампу. Берегись коварных ловушек-провалов, потайных дверей и когтистых скрюченных лап.

— А хеншейвских вампиров?

— Только ловушек, — отрезал я. Мы поднялись по расшатанным, скрипящим ступенькам на второй этаж. Иногда на дверях красовались железные решетки. Ни одна комната не заперта. Все верно, раньше тут действительно был сумасшедший дом.

— Подумать только, — произнесла Розамунда, отхлебнув виски. — Когда-то здесь держали бедных больных. Душевно больных.

— Ага, — согласился я. — Судя по семейке Карта, эта хворь заразительна. — Мы остановились, разглядывая сквозь решетку единственную занятую палату. В ее углу молча сидела женщина, со вкусом одетая в элегантную смирительную рубашку. Она была прикована к стене; рядом стояла лампа. Плоское, как блин, мертвенно-бледное и безобразное лицо, большие зеленые глаза. На губах играет кривая улыбка.

Я толкнул дверь; она послушно распахнулась. Женщина без всякого любопытства взглянула на нас.

— Вы… здешняя пациентка? — слабым голосом произнес я.

Она вылезла из смирительной рубашки, стряхнула с себя цепи и встала. — Нет, нет, — отозвалась она все с той же застывшей улыбкой-гримасой. — Я Рут Карта. Джед сказал мне, что вы здесь. — Наверное, почувствовав, что такого объяснения явно недостаточно, добавила, глядя на сброшенный наряд, — Я несколько лет провела в психиатрической лечебнице. Это было очень давно. Потом меня признали выздоровевшей и выписали. Но иногда я скучаю по своей палате.

— Естественно, — едко сказал я. — Как вампир который наутро возвращается в уютную могилку.

Она замерла, пустые глаза сверкнули, словно зеленые стекляшки.

— Что вам наговорил Джед?

— Поделился местными сплетнями, миссис Карта. — Я протянул ей бутылку. — Выпьете?

— Вот этого? — Ее улыбка стала кислой, как уксус. — Нет уж, спасибо!

Кажется, разговор зашел в тупик. Милашка Рут с застывшей улыбкой смотрела на нас своими непроницаемыми кошачьими глазищами, затхлый запах, исходивший отовсюду, душил меня. Что дальше?

Розамунда прервала затянувшееся молчание. — Вы миссис Карта? Тогда почему у вас та же фамилия, что и у…

— Молчи, — тихо сказал я. — Если мы с тобой женаты, это не значит, что и другие…

Но Рут Карта совсем не обиделась. — Джед — мой отец, а Лем — мой сын, — объяснила она. — Я вышла за Эдди Карта, своего двоюродного брата. Он умер много лет назад. Потому-то меня и отправили на лечение.

— Нервный срыв? — предположил я.

— Нет. Я его убила. Помню только, как все вокруг стало красным. — Ее улыбка осталась неизменной, но, кажется, теперь выражала издевку. — Состояние аффекта.… Это случилось задолго до того, как судьи перестали принимать всерьез подобные аргументы защиты. В моем случае, все так и было. Состояние аффекта. Люди почему-то считают, что набившие оскомину, сто раз описанные ситуации случаются только в книгах.

— Мне кажется, вы получили намного лучшее образование, чем Джед или Лем, — отметил я.

— Я закончила школу для девушек на востоке. Хотела учиться и дальше, но Джед не мог себе этого позволить. Я порядочно обозлилась, потому что сидела тут как на каторге. Но теперь ничего не имею против здешней жизни.