Говард Лавкрафт – Собрание сочинений. Американские рассказы и повести в жанре "ужаса" 20-50 годов (страница 12)

1.

Как уже говорилось, Чарльз Вард только в 1918 году узнал о своем тайном предке. Неудивительного, что он тотчас же проявил живейший интерес ко всему, относящемуся к этому таинственному человеку, каждая забытая подробность жизни которого стала для Чарльза чрезвычайно важной, ибо в нем самом текла кровь Джозефа Карвена. Да и всякий специалист по генеалогии, наделенный живым воображением и преданный своей науке, не преминул бы в подобном случае начать систематический сбор данных.

Свои первые находки он не пытался держать в тайне, так что доктор Лайман даже колебался, считать ли началом безумия молодого человека момент, когда он узнал о своем родстве с Карвеном, или отнести его к 1919 году. Он обо всем рассказывал родителям, — хотя матери не доставило особого удовольствия известие, что среди ее предков есть такой субъект, как Карвен, — и работникам музеев и библиотек, куда постоянно ходил. Обращаясь к владельцам частных архивов с просьбой ознакомить его с документами, он не скрывал своей цели, разделяя их несколько насмешливое и скептическое отношение к авторам старых писем и дневников. Он не раз говорил, как ему хочется разобраться в том, что в действительности произошло полтораста лет назад на потуксетской ферме, местоположение которой он тщетно пытался отыскать, и какой реальный человек скрывается за легендой, в которую молва превратила Джозефа Карвена.

Получив в свое распоряжение дневник Смита и его архив, обнаружив там письмо Джедадии Орна, юноша решил посетить Салем, чтобы выяснить, как провел Карвен молодость и с кем был там связан, что он и сделал во время пасхальных каникул в 1919 году. Чарльза очень любезно приняли в Института Эссекса, который юноша уже не раз посещал ранее, когда заезжал в этот очаровательный романтический старый город с полуобвалившимися пуританскими фронтонами и прижавшимися друг к другу остроконечными кровлями; здесь он нашел множество данных о предмете своего исследования. Вард узнал, что его отдаленный предок родился в Салем-Виллидже, ныне Денвере, в семи милях от города, восемнадцатого февраля (по старому стилю) 1662 или 1663 года; что он удрал из дому в возрасте пятнадцати лет, стал моряком, вернулся только через девять лет, причем приобрел речь, одежду и манеры английского джентльмена, и осел в Салеме. В эту пору он почти прекратил общение с семьей, посвятив большую часть времени изучению невиданных здесь прежде книг, которые приобрел в Европе, и проведению химических опытов с веществами, привезенными на кораблях из Англии, Франции и Голландии. Иногда он совершал обходы окрестных поселений, что стало предметом пристального внимания со стороны местных жителей, которые связывали его экскурсии со слухами о таинственных кострах, пылавших ночами на вершинах холмов, и постоянно втихомолку об этом судачили.

Единственными близкими друзьями Карвена считались некие Эдвард Хатчинсон из Салем-Виллиджа и Саймон Орн из Салема. Часто видели, как он беседовал с ними о городских делах, приятели нередко посещали друг друга. Дом Хатчинсона стоял почти в самом лесу и заслужил дурную репутацию среди достойных людей, ибо по ночам оттуда доносились странные звуки. Говорили, что к нему являются не совсем обычные посетители, а окна комнат часто светятся разным цветом. Большие подозрения вызывало и то, что он знал слишком много о давно умерших людях и полузабытых событиях. Эдвард сбежал, когда началась знаменитая салемская охота на ведьм, и более о нем никто не слышал. Тогда же город покинул сам Джозеф Карвен, но вскоре выяснилось, что он обосновался в Провиденсе. Саймон Орн прожил в Салеме до 1720 года, но его неестественно юный облик при почтенном возрасте стал привлекать всеобщее внимание. Тогда он бесследно исчез, однако тридцать лет спустя в город приехал его сын, похожий на отца как две капли воды, и предъявил свои права на наследство. Его претензии удовлетворили, ибо он представил документы, написанные хорошо известным почерком Саймона. Джедадия Орн продолжал жить в Салеме вплоть до 1771 года, когда письма от уважаемых граждан Провиденса, адресованные преподобному Томасу Бернарду и некоторым другим влиятельным в городе лицам, привели к тому, что Джедадию без лишнего шума отправили в неведомые края.

Некоторые документы, где речь шла о весьма странных вещах, Вард смог получить в Институте Эссекса, судебном архиве и в записях, хранившихся в Ратуше. По большей части, они содержали самые обычные данные, — названия земельных участков, торговые счета и тому подобное, — но среди них попадались бумаги с более интересными сведениями; Вард нашел три или четыре бесспорных указания на то, что его непосредственно интересовало. В протоколах процессов о колдовстве упоминалось, что некий Хепзиба Лоусон десятого июля 1692 года в суде Ойера и Терминена присягнул перед судьей Хеторном в том, что «сорок ведьм и Черный Человек имели обыкновение устраивать шабаш в лесу за домом мистера Хатчинсона», а некая Эмити Хоу заявила на судебном заседании от восьмого августа в присутствии судьи Джедни: «…в ту Ночь Дьявол отметил своим Знаком Бриджит С., Джонатана Э., Саймона О., Деливеренс В., Джозефа К., Сьюзен П., Мехитейбл К. и Дебору В.».

Имелся также каталог книг с устрашающими названиями из библиотеки Хатчинсона, найденный после его исчезновения, и незаконченный зашифрованный манускрипт, написанный его почерком, который никто не смог прочесть. Вард заказал фотокопию последней рукописи и сразу же после ее получения стал заниматься расшифровкой. К концу августа он трудился над ней особенно интенсивно, почти не отрываясь от работы, и впоследствии из его слов и поступков можно сделать вывод, что в октябре либо ноябре он наконец нашел ключ к шифру. Но сам юноша никогда не говорил о том, удалось ему добиться успеха или нет.

Еще более интересным оказался материал, касающийся Орна. Варду понадобилось совсем немного времени, чтобы доказать, что Саймон и тот, кто объявил себя его сыном, в действительности — одно лицо. Как писал Орн приятелю, вряд ли было разумно при его обстоятельствах слишком долго жить в Салеме, поэтому он провел тридцать лет за пределами родного города и вернулся за своей собственностью уже как представитель нового поколения. Соблюдая все предосторожности, Орн тщательно уничтожил большую часть своей корреспонденции, но люди, которые занялись его делом в 1771 году, сохранили несколько документов и писем, вызвавших их недоумение. Там содержались загадочные формулы и диаграммы с надписями, сделанными рукой Орна и другим почерком, которые Вард тщательно переписал или сфотографировал, а также в высшей степени таинственное письмо, без всякого сомнения написанное, как стало ясно после его сличения с некоторыми уцелевшими отрывками в городской книге актов, рукой Джозефа Карвена.

Очевидно, письмо составлено раньше конфискованного послания Орна. По содержанию Вард установил дату его написания — несколько позднее 1750 года. Небезынтересно привести его текст целиком как образец стиля человека, внушавшего страх современникам, чья жизнь полна нераскрытых тайн. К получателю письма автор обращается как к Саймону, но это имя постоянно перечеркивается. (Вард не смог определить кем, Карвеном или Орном.)

«Провиденс, 1 мая.

Брат мой!

Приветствую Вас, мой достоуважаемый старинный друг, и да будет вечно славен Тот, кому мы служим, дабы овладеть абсолютной властью. Я только что узнал нечто, любопытное также для Вас, касательно Границы Дозволенного и того, как поступать относительно этого должно. Я не расположен следовать примеру Вашему и покинуть город из-за своего Возраста, ибо в Провиденсе, не в пример Массачусетсу, не относятся с Нетерпимостью к Вещам неизвестным и необычным и не предают людей Суду с подобной Легкостью. Я связан заботами о своих товарах и торговых судах и не смог бы поступить так, как Вы, тем паче, что ферма моя в Потуксете содержит в своих подземельях известные Вам Вещи, кои не будут ждать моего возвращения под личиной Другого.

Но я, как уже говорил Вам, готов к любым превратностям Фортуны, и долго размышлял о путях к Возвращению. Прошлой Ночью я напал на Слова, вызывающие ЙОГГ-СОТОТА, и в первый Раз узрел сей Лик, о коем говорит Ибн-Шакабак в некоей книге. И Он сказал, что IX псалом Liber Damnatus (Книги Проклятого) содержит Ключ. Когда Солнце перейдет в пятый Дом, а Сатурн окажется в благоприятном Положении, начерти Пентаграмму Огня и трижды произнеси IX Стих. Повторяй Его в каждое Крещение и в канун Дня Всех Святых, и сей предмет зародится во Внешних Сферах.

И из Семени Древнего Предка возродится Тот, кто заглянет в Прошлое, хотя и не ведая своих целей.

Но нельзя ничего ожидать от этого, если не будет Наследника, и если не подготовить Соли или способ изготовления оных. И здесь я должен признаться, что не предпринял достаточно Шагов, дабы открыть больше. Процесс проходит весьма туго и требует такого количества Специй, что мне едва удается добыть довольно, несмотря на множество моряков, завербованных мною в Вест-Индии… Люди вокруг меня начинают проявлять любопытство, но я способен держать их на должном расстоянии. Знатные хуже Простонародья, ибо входят во всякие мелочи и более упорны в своих Действиях, кроме того, их слова пользуются большей верой. Этот Настоятель и доктор Мерритт, как я опасаюсь, проговорились кое о чем, но пока нет никакой Опасности. Химические субстанции доставать нетрудно, ибо в городе два хороших аптекаря — доктор Бовен и Сент-Керью. Я выполняю инструкции Бореллия и прибегаю к помощи Книги VII Абдаллаха аль-Хазрата. Я уделю Вам долю изо всего, что мне удастся получить. А пока что не проявляйте небрежения в использовании Слов, которые я сообщил Вам. Я переписал их со всем тщанием, но, если Вы питаете Желание увидеть Его, примените то, что записано на Куске некоего пергамента, который я вложил в этот конверт.